Он не в её вкусе.

      Уик-энд уже не за горами, и Клаус становится всё молчаливее и загадочнее, впрочем как и Кэролайн, всё больше пугавшаяся предстоящей поездки. И если раньше она боялась прослыть обманщицей и опозориться на игре, то сейчас она начинает сомневаться в своих актерских способностях. Да и стоит ли вообще ехать к Эвансам и вновь разыгрывать влюблённую пару, когда они этой парой не являлись вовсе?       Природное упрямство и гордость не позволяют ей пойти на попятную и показать Майколсону, что она испугалась. Ну уж нет. Она справится. И не с таким справлялась, и сейчас самое время вспомнить свой актёрский талант, развитый в ней учителями в школе. Вот только здесь не обшарпанная школьная сцена и не постановка, продуманная школьным режиссёром. Это жизнь и реальные люди, которые, сами того не подозревая, оказались втянуты в спектакль.       Отвратительно и нечестно, но Майколсона разве только поезд остановит. Приказ шефа, пусть и не озвученный, есть приказ шефа, но почему-то именно сейчас хочется впасть в кому или сломать ногу, к примеру. Хотя не факт, что он не поволокёт её и в таком состоянии, это же Клаус — тиран и узурпатор, мало интересующийся её мнением. Он, кстати, даже ее не спросил, ясно дав понять, что выбора у неё не было и спорить бесполезно вообще.       — И долго ты будешь так сидеть? Уже семь, — Кэтрин приоткрывает дверь и с удивлением смотрит на до сих пор несобранную блондинку, а ведь через полчаса за ней должен заехать шофёр Клауса.       — Знаю...       — Что-то не так? — брюнетка проходит в комнату и по-свойски проверяет собранную сумку. — Ты уверена, что тебе это понадобится? — она достаёт оттуда длинную бесформенную футболку и морщит нос. — И ты собралась в этом спать? В Бостоне? С Клаусом? Никакой фантазии, дорогуша...       Кэролайн закатывает глаза и тут же вскакивает с кровати, когда Кэтрин одним точным броском закидывает футболку на шкаф.       — Так-то лучше. Неужели у тебя нет чего-нибудь более эротического?       — Какого чёрта ты делаешь, Кэт. Я еду в Бостон, с Клаусом, но не собираюсь спать с ним в одной кровати, и даже больше — в комнате. Так что отвали от моих вещей, — Кэролайн пытается оттащить неугомонную подругу от своей сумки, но обречённо опускает руки — эту упрямицу точно не переубедить, а времени действительно остаётся мало.       — Иди собирайся. Я займусь твоими вещами, и не переживай, подруга, я тебя не подведу. Иди-иди, не стоит злить босса всея земли, — Кэтрин подталкивает девушку в сторону душа и, когда та скрывается в дверях, продолжает перерывать её сумку, изредка ругаясь и кривя губы. — Ну и вкус...       Майколсон напряжён и, кажется, опасен, это заметно по сжатым губам и недовольному взгляду — за время работы с ним Кэролайн выучила наизусть первые признаки гнева, ярости и злости, в которых босс чаще всего и прибывал. Сегодня именно так, и даже шагу вступить страшно, не то что сесть напротив него в кресло, поэтому девушка опасливо пятится к боковому: метрах в трёх от молчаливого мужчины. Он останавливает её одним движением указательного пальца, поманившего блондинку к себе.       — Мисс Форбс, у вас такой вид, будто я в руке удавку держу, или это страх перед полётом? — он иронично изгибает брови и с удовольствием замечает, как розовеют щёки секретарши. Её смущение великолепно, и, как ни странно, плохое настроение улетучивается, впрочем, как и страх Кэролайн. Не поддастся, в конце концов, это не рабочая обстановка, где Клауса нужно беспрекословно слушаться, это её законные выходные, которые она тратит, чтобы спасти задницу шефа. И меньше всего хочется, чтобы он подумал, будто она его боится.       — Вы правы, мистер Майколсон, всегда боялась высоты, — она демонстративно вскидывает подбородок и, стараясь выглядеть достойной затравленной мышью, вернее смелой и отчаянной львицей, садится напротив него, утопая в удобном кожаном сиденье. Частный самолёт... пафосно, но удобно. Даже очень. И Клаус сегодня просто великолепен: без пиджака, в простой чёрной рубашке, расстёгнутой на три пуговицы, в таких же чёрных брюках и ботинках, наверняка стоящих целое состояние.       — Не переживайте, Кэролайн, вряд ли за час с вами что-нибудь случится. Этот самолёт надёжен и ещё ни разу не подводил меня, не считая двух экстренных посадок из-за загоревшихся двигателей, но мой пилот показал высший уровень мастерства, уверяю вас.       — Очень смешно, прямо умереть от смеха можно... — но ладони всё равно предательски потеют, а голос пилота, раздавшийся в салоне и предупреждающий о взлёте так и вовсе заставляет вздрогнуть.       — Расслабьтесь, Кэролайн, я пошутил, — Клаус улыбается и спокойно берёт бумаги, утыкаясь в них и стараясь не смотреть на высоко вздымающийся третий размер, обтянутый шёлковой блузкой с треугольным вырезом.       Этот час будет очень долгим, учитывая то, что Кэролайн находится буквально на расстоянии вытянутой руки, и он отчётливо чувствует сладкий запах её духов.       Да все выходные будут долгими, потому что ему придётся делать вид, что Кэролайн его невеста, а это подразумевает не только невинные разговоры, но и улыбки, взгляды, прикосновения...       Чёртова Форбс.       Чем ближе они подъезжают к дому, тем больше нервничает Кэролайн, то и дело ёрзая на месте и выглядывая в окно автомобиля. Она искренне удивлена внешнему спокойствию Клауса, расслабленно сидящего и перебирающего бумаги. Он вообще когда-нибудь отдыхает от работы? И это его полное безразличие к ситуации, которая уже не напоминала беззлобную игру двух актеров, а превращалась в настоящий спектакль, требующий сил и умения.       Умения хорошо играть свою роль.       Роль, навязанную Майколсоном.       — Кэролайн, всё в порядке? — он, наконец, обращает внимания на необычно бледную девушку, в сомнения кусающую губу и нервно заламывающую пальцы.       — О да, если не считать неудачу, преследующую меня по пятам.       — Вы считаете эту поездку неудачей? — его взгляд немного меняется: с блестящего и насмешливого на серьёзный и будто потемневший от едких слов секретарши. — Впрочем, вы правы. Что может быть хуже, чем поездка со мной в Бостон?       — Я не это имела в виду...       — А что же, Кэролайн?       — То, что нам придётся обманывать.       — На что вы намекаете, мисс Форбс? — его полные губы расплываются в улыбке, и Кэролайн прищуривает глаза, мечтая вмазать ему в нос. Эти издёвки порядком надоели. И нет, она не намекала, что хочет стать его настоящей невестой, она лишь пыталась донести до этого сноба, что до ужаса не хочет обманывать Эвансов. Что толку? Если он всё переводит на свою королевскую персону.       И Кэролайн молча отворачивается к окну — даже парировать не хочется, не то что спорить. Неудивительно что от него сбежала невеста. А впереди уже виднеется большой особняк, к которому и сворачивает автомобиль.       Наверное, пора натягивать чужую маску — маску его невесты.       — Посмотри, дорогой, нас уже ждут, — она приторно-сладко улыбается и поправляет причёску, абсолютно игнорируя пристальный взгляд босса, ставшего вдруг задумчивым и серьёзным. — Пора, милый, пора...       Кэролайн, не дожидаясь водителя, открывает дверцу и выходит, делая глубокий вдох и махая рукой супружеской паре, ожидающей их на крыльце. "Всё будет хорошо, главное, меньше болтать", — проговаривает она мысленно и даже не пугается горячей руки шефа, скользнувшей на её талию.       Невеста так невеста, не время строить из себя недотрогу, хотя Клаус мог бы так и не прижиматься.       — Кэролайн, Клаус. Слава Богу. Как долетели? — Элизабет с материнской заботой оглядывает гостей и дружелюбно обнимает девушку, целуя её в щёку и спасая от объятий Майколсона, который в это время здоровается с Люком, искоса посматривая на улыбающуюся секретаршу.       — Отлично. Спасибо, Элизабет.       — Брось, дорогая, называй меня Лиз. Вы как раз к завтраку, пойдёмте же, кофе остынет, — женщина указывает в сторону дома и подталкивает Кэролайн вперёд, не дожидаясь, когда мужчины последуют за ними, увлёкшись разговором, как всегда о работе.       Их дом уютный и наполненный светом, не загромождён излишней мебелью и обустроен по личному предпочтению хозяйки. Светлые тона и лёгкие фактуры: тепло, солнечно и свободно. Кэролайн с удивлением рассматривает богатый интерьер гостиной, а потом и столовой, куда её проводит Элизабет. Указывает ей на стул и начинает хозяйничать, разливая всем кофе и пододвигая тосты.       — А вот и мальчики, — Элизабет кивает в сторону пришедших мужчин, и пододвигает Клаусу стул рядом с невестой. — Могу я задать тебе один вопрос, Кэролайн? — говорит женщина, когда все наконец усаживаются и принимаются за кофе. — Вернее вам.       — Конечно, Лиз, — блондинка напрягается и с тревогой смотрит на женщину. Только бы Эвансы не раскрыли их обман, потому что тогда она провалится сквозь землю от стыда и уже точно никогда не будет участвовать в интригах Клауса. Да она сразу же от него уволится и навсегда забудет про работу в его компании.       — Как вы относитесь к отношениям до брака?..       — Лииз... — Люк смущённо улыбается и бросает на жену предостерегающий взгляд. — Простите, моя жена слишком любопытна.       — Ничего, ничего, мистер Эванс. Это нормальный вопрос, — Кэролайн успокаивает мужчину, поддерживая интерес Элизабет и совсем не замечая настороженного напряжения, волнами исходящего от Никлауса, который прочищает горло, пытаясь привлечь внимание секретарши. — Не вижу в таких отношениях ничего преступного. На дворе двадцать первый век, и теперь люди могут жить вместе совсем не расписываясь, что уж говорить об отношениях до брака. В современном обществе это нормально и лично для меня допустимо.       — Вот видишь, Люк. Я же говорила, что у них современные взгляды на жизнь, — Элизабет шутливо толкает супруга в бок, а потом вновь продолжает разговор с Кэролайн: — Думаю, тогда вы не будете против того, что я приготовила вам одну комнату на двоих. Не хотелось бы, чтобы вы меняли свои привычки из-за нас, тем более, что и я в этом не вижу ничего предосудительного. Как вы и сказали: двадцать первый век.       Элизабет пожимает плечами, а Кэролайн замирает с поднесённой ко рту чашкой и заметно бледнеет, всё также натянуто улыбаясь и чувствуя на себе прожигающий взгляд босса.       Только не это.       — Отлично, дорогая, — шипит сквозь зубы Никлаус, наклоняясь к секретарше и демонстративно целуя её в щёку горячими от кофе губами.       Не женщина, а одна большая, просто огромная неудача.       С которой ему придётся делить одну комнату...