Он не в её вкусе.

      Она конечно же чувствует себя виноватой, хотя бы потому, что опять вытянула язык и подвела их обоих к одной комнате. И наверняка босс считает точно также, потому что после завтрака он не произносит ни слова и сейчас, всё ещё молча, вытряхивает свою сумку чтобы переодеться. Программа развлечений насыщена: сначала игра, затем барбекю и вечерние посиделки у бассейна с бокальчиком коллекционного вина и медленной музыкой. Элизабет подготовилась на славу, дабы гости чувствовали себя как дома и запомнили эту поездку надолго.       Это так мило с её стороны, особенно сейчас, когда в комнате повисает напряжение из-за предстоящей совместной ночи. Совместной... ночи... в одной кровати. Потому что как назло здесь нет ни дивана, ни кресла.       Что ж, кому-то придётся спать на полу, ведь не собирается же Никлаус ложится с ней в постель.       — Знаете, мистер Майколсон, вот здесь можно постелить одеяло, и я думаю, что вам будет вполне удобно, — Кэролайн наконец решается заговорить, и как оказывается, напрасно, потому что Клаус, до этого выбирающий футболку и брюки, медленно разворачивается к ней и впечатывает в неё тяжёлый, ироничный взгляд, пригвоздивший секретаршу к месту. И даже слов не осталось. — Что?       — Уступаю место на полу даме, — он склоняется в театрально вежливом поклоне, вкладывая в слова весь сарказм, накопленный за долгие годы. — Я не собираюсь спать на коврике возле кровати из-за вашего длинного языка, Кэролайн. И если вам так претит мысль спать со мной в одной кровати, то вы можете признаться Лиз в нашем обмане и попросить другую комнату. Удачи.       Ну и нахал, никакого благородства. Можно подумать, она виновата во всей этой истории.       — Вот и замечательно. Тогда я буду спать здесь, сойдите с моей постели, — Кэролайн чуть не взрывается от возмущения и, подойдя к опешившему от такого заявления Клаусу, сталкивает его с ковра. — Чёртов джентльмен, — ворчит, скидывая его одежду с кровати и забирая себе тонкое одеяло.       — Так и скажите, что хотите, чтобы я спал без одеяла. К чему этот спектакль, мисс Форбс? — а он откровенно насмехается и получает удовольствие от злого вида секретарши. Порывистые движения, гневный румянец и сердитый взгляд — изумительно. Не женщина — фурия.       — Ваши шутки, мистер Майколсон, мне порядком надоели. Может, раз вы такой замечательный актёр, разыграем ссору и я уеду, дабы избежать неловких ситуаций?       — Неловких? Что вы имеете в виду?       — Одну постель, например... — она раздражёно показывает на кровать за своей спиной и скрещивает на груди руки, собираясь стоять на своём до конца. Не уступит. Не на ту напал.       А Клаус в два шага сокращает расстояние между ними, и пристально глядя в её лицо, шепчет:       — Мисс Форбс, я не пещерный человек и не собираюсь набрасываться на вас. Или вы считаете, что вы настолько неотразима, что ни один мужчина не устоит перед вашими чарами? Бросьте. Видел экземпляры и получше.       Кажется, он перегнул палку.       — Идиот, — она проходит мимо, намеренно задевая его плечом и напрочь забывая о субординации. Такое сказать мог только Майколсон.       Хам, одним словом. И всё же обидно до слёз. Да, она не красавица с обложки глянцевого журнала и не стоит в топ-рейтинге самых красивых женщин мира, но это не повод говорить такие вещи. Тем более в таком тоне.       И настроение Кэролайн падает так стремительно, что даже гольф не может его поднять, поэтому она, сыграв одну партию и получив комплименты от Элизабет, садится на стул и берёт на себя роль простого наблюдателя.       — Вы поссорились? — Элизабет следует за ней и усаживается рядом, поправляя солнечные очки и беря стакан с соком. Сложно не заметить перемены в настроении гостьи, а также серьёзность Никлауса и их косые взгляды друг на друга.       — Он бывает ммм... невыносим, — блондинка смотрит в даль, где мужчины, отвлёкшись от игры, о чём-то оживлённо разговаривают.       — Они все бывают невыносимыми. Что делать. Но за это мы их и любим, не так ли, Кэролайн?       Секундное замешательство и согласный кивок. Не может же она признаться Элизабет, что между ними нет любви и вообще никаких отношений, кроме разве что деловых.       — Тебе ужасно повезло, дорогая. Я знакома с Никлаусом уже давно, с тех самых пор, как он начал строить свой бизнес. Целеустремлённый, уверенный, умный. Он не боялся рисковать и, как видишь, не прогадал. Его карьерный рост является примером для подражания, и, между нами говоря, он даже в чём-то обскакал Люка, — женщина улыбается, а Кэролайн задумывается и вновь смотрит на фигуру шефа, склонившегося над мячиком. Ну да, красив, обворожителен и умён. Харизматичен, с ярко выраженной мужской энергетикой.       И почему он не брюнет? Тогда, быть может, она бы в него и влюбилась.       А так...       Никаких шансов. Да и зачем? Когда этот хам считает её посредственной и непривлекательной женщиной. Ну конечно, куда уж ей до силиконовой Синди.       — Наверное, пора возвращаться. Нужно отдохнуть перед вечером. Ты любишь запечённые рёбрышки?       — Да, очень, и Ник их обожает, — слишком вжилась в роль, но что поделать. Тем более пристрастия шефа она всё же успела выучить. Чёрный кофе без сахара, коньяк и свежая рубашка — вот, что было основой всех основ в его жизни. Остальное лишь дополнение.       — Отлично, тогда я сделала правильный выбор. Мальчики! — Лиз махает рукой обратившим на неё внимание мужчинам и даёт команду возвращаться домой.       Кэролайн продолжает дуться весь остаток дня и старательно избегает разговоров с Никлаусом, предпочитая общество Элизабет, в крайнем случае Люка. Потому что этот напыщенный индюк даже не собирается извиняться и точно также игнорирует её. Уик-энд грозит превратиться в борьбу двух характеров. С одной стороны упрямый и обиженный, с другой гордый и непоколебимый. Не хватало ещё просить прощения у секретарши, в конце концов, что он такого сказал? Просто поставил её на место и напомнил, что не все мужчины могут сойти с ума от её тела. Не все... но он, кажется, начинает, потому что предстоящая ночь видится ему сплошным кошмаром.       Он и Форбс на одной кровати, на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Целую ночь. Близко.       Вот же чёрт.       Она и сейчас отлично выглядит. В простеньком коктейльном платье чуть выше колена и в туфлях на невысоком каблуке, подчёркивающем стройность её ног. Правда до сих пор обиженная, но уже почти оттаявшая, быть может из-за второго бокала вина, выпитого ею за вечер.       — Кэролайн, и как долго вы собираетесь дуться? — он встаёт за её спиной и склоняется ближе к уху, стараясь, чтобы их не услышал Люк, стоящий чуть поодаль и следящий за мангалом. Знала бы она, что ему стоило переступить через свою гордость и сделать первый шаг по направлению к миру между ними. Но Кэролайн даже не представляет, либо делает вид, что не представляет, потому что этого мужчину, пусть и за такой короткий срок, она уже успела выучить.       — О, вы только посмотрите, мистер Майколсон снизошёл до общения с уродиной, — ну да, не могла удержаться чтобы не съязвить.       — Я не говорил, что вы уродина...       — Но имел в виду именно это.       До чего же упряма.       — Я сказал, что видал и получше. — Она разворачивается к нему, слишком резко и порывисто, с гневом заглядывая ему в глаза.       — Знаете что, мистер Майколсон, вы не умеете извиняться. Нисколько. И в вашем исполнении это выглядит просто ужасно. Так что даже не старайтесь. Бесполезно. Лучше заткните своё самомнение куда подальше, — она собирается уйти, но Клаус во время перехватывает её за запястье и привлекает к себе, одной рукой обнимая за талию, а другой забирая у неё бокал и ставя его на столик.       — Не устраивайте сцен, мисс Форбс. Своим недовольством вы порядком подпортили настроение Элизабет. Что я должен сделать, чтобы вы меня простили?       — Поднять мне зарплату. Шучу, — она виновато улыбается, замечая, как его лицо становится каменным, а взгляд темнеет, не предвещая ничего хорошего. Зря она это сказала, но, на удивление, Майколсон согласно кивает. — Серьёзно? Знаете, я не умею шутить точно также как вы извиняться. Так что забудем об этом.       — Так вы меня прощаете или нет? — вот же пристал. Но одно то, что ему важно её прощение здорово поднимает самооценку. Кэролайн выдерживает паузу, прикусывая губу и стараясь скрыть победную улыбку. По-бед-ную. Потому что Майколсон сдался первым. Надо же. И она совсем не обращает внимания на пристальный взгляд босса на свои губы, на его пальцы, невесомо поглаживающие спину, на его тело: напряжённое и горячее, слишком уж прижатое к ней.       Довольно-таки интимный момент. Даже очень. И если бы она не была занята мыслями о его поражении, то наверняка бы заметила перемены в нём, потому что Клаус отчаянно боролся с желанием ощутить мягкость её губы, той самой — прикушенной.       Выдержка шаг за шагом отступает, вызывая куда больший интерес к блондинке. Такой хрупкой, но одновременно сильной. Неординарной и весёлой, с минорными нотками загадочности и очарования. Правда упрямой и своевольной, но ни это ли придаёт ей определённый шарм?       — Кэролайн, имейте совесть, — по мере того, как он всё больше увлекается ощущениями её близости, его сердцебиение учащается, а голос становится низким и хриплым — чарующим. — Молчание вам не к лицу.       И только тогда она выныривает из своих мыслей и замечает, что они, оказывается слишком прижаты друг к другу, что лицо Никлауса находятся всего лишь в нескольких дюймах от её лица, что его пальцы приятно ласкают спину, вызывая мурашки и сладкую негу, что его запах такой волнующий, горьковато-терпкий, окутал её с ног до головы.       — Ладно, мир. Но вам мой совет, никогда не говорите женщине, что видели экземпляр получше, даже если это действительно так.       Лучше уж простить и вырваться наконец из его объятий, потому что эти самые объятия так приятны, что страшно привыкнуть. Очень страшно, потому что она не хочет стать героиней анекдота про босса и секретаршу, ублажающую его во время работы. Она заслуживает большего.       — Кхм... Клаус, — Кэролайн со смущённой улыбкой выныривает из кольца его рук и, взяв бокал с недопитым вином, подходит ближе к хозяину дома, наблюдая за его манипуляциями и разбавляя его занятие непринуждённой болтовнёй.       Всё-таки Майколсон умудрился выбить её из колеи, а ведь она так привязана к своему идеалу. Да-да, накаченный брюнет и можно без мозгов, лишь бы был хорош в постели.       Майколсон полная противоположность. И тем не менее... он тоже может оказаться асом...