Он не в её вкусе.

      Солнце садится постепенно, медленно погружая офис в красно-жёлтый океан света, и Кэролайн щурится, сидя на удобном кожаном диване шефа и вглядываясь в горизонт. Красиво. Завораживающе. И так спокойно: бокальчик коньяка, того самого — из Бостона, непринуждённое общество Майколсона, лишь пару минут назад забрасывающего её интересными историями, но сейчас тоже замолчавшего и направившего взгляд в окно.       Кто бы мог подумать, что простые посиделки с боссом окажутся столь уютными и тёплыми, учитывая его ужасный и импульсивный характер, а также въевшийся в него снобизм и вечное, ну почти вечное недовольство.       Кажется, этим вечером он делает исключение и позволяет Кэролайн узнать другие его стороны. Например то, что на самом деле он не лишён чувства юмора и прекрасно умеет поддержать беседу. Да-да, без своих издёвок и насмешек, которые так и преследовали её всё время. Или например то, что он, оказывается, очень много читает и может поведать, как народы племени масаи выдают женщину замуж, и даже то, где во Франции находятся лучшие виноградники. Или, например, то, что вот уже который год он занимается благотворительностью и помогает начинающим художникам устраивать выставки, да и сам увлекается живописью в свободное время...       ...Которого было катастрофически мало, потому что даже их вечерние посиделки то и дело прерываются деловыми звонками до тех пор, пока Кэролайн, несмотря на удивлённый взгляд Клауса, не отключает телефон и по-наглому не вырывает у него из рук мобильный, тут же ставя его на беззвучный режим.       И даже спорить с ней бесполезно, уж слишком решительный вид у секретарши.       А коньяк постепенно делает своё дело, и атмосфера становится всё более и более... дружеской? И Кэролайн уже рассказывает про школу и учёбу в колледже, затрагивая свои мечты и надежды на будущее, всё также глядя в окно и абсолютно не обращая внимания на пристальный взгляд мужчины сидящего на этом же самом диване, но с другой стороны. Он делает небольшой глоток и облизывает губы, внимательно слушая откровения секретарши и поглаживая короткую ножку бокала большим пальцем. Хочется вставить слово, чтобы поддержать разговор, но, по ходу дела, Кэролайн этого и не требуется, потому что её болтливость возрастает пропорционально с количеством выпитого алкоголя, и теперь Клаус берёт на себя роль слушателя, иногда сдержанно улыбаясь очередному комментарию блондинки.       Лучше бы она молча смотрела в окно, потому что мегатонны поступающей информации начинают здорово утомлять, и Клаус старается незаметно зевнуть. Нет, ему с ней нисколько не скучно, просто тяжёлый день и накопленная за эти дни усталость.       С какой бы радостью он оказался сейчас в кровати... не один, а вместе с мисс...       — Вы зевнули, — Кэролайн слишком резко поворачивает к нему голову и успевает заметить его зевок, тыкает в него пальцем и подозрительно смотрит на отнекивающегося босса.       — Вам показалось, мисс Форбс.       — Нет, я видела — вы зевнули.       Упрямая донельзя.       — Ладно. Я зевнул, сознаюсь. Это всё коньяк. — Дико неудобно признаваться, но Форбс кого угодно заставит.       — Потому что коньяк без музыки верное снотворное. Поехали.       — Что?! Куда? — он изумлён, удивлён, шокирован, но Кэролайн уже загорается идеей и вскакивает с дивана, призывая Клауса последовать её примеру. Отличная идея отдохнуть в каком-нибудь шумном и весёлом месте. В конце концов, она давно не тусила в ночном клубе. Кажется, с мальчишника Стефана, когда Майколсон любезно свёз её домой.       Сто лет прошло, вернее, недели две, а это уже срок.       — Давайте же, мистер Майколсон, вставайте. Я предлагаю вам весёлую ночь. В смысле не в том смысле, что вы подумали, — Кэролайн краснеет, когда при её словах брови Никлауса взмывают вверх, и он открывает рот от такого смелого предложения секретарши. — Я предлагаю вам отдохнуть где-нибудь... Господи, я имею в виду, ночной клуб, танцы, выпивка, знакомства.       — О-о, нет-нет, исключено. Я не любитель таких заведений, — Клаус отмахивается от безумной идеи блондинки, даже не собираясь вставать со своего места, в то время, как Кэролайн скрещивает на груди руки и встаёт как раз напротив него.       — Серьёзно? Вам тридцать, ну плюс-минус три года, а не пятьдесят, чтобы избегать таких мест. Так что давайте, оторвёмся сегодня.       — Нет.       — Ладно, — девушка спокойно пожимает плечиками и, разворачивается, собираясь уйти.       — Мисс Форбс, вы куда? — он начинает смутно догадываться, куда так решительно отправилась эта несносная женщина и со злостью стукает по колену, когда до него доносится "значит, я пойду одна". Да чтоб её...       И чтобы он ещё раз, хоть один раз налил ей каплю спиртного. Да никогда в жизни, потому что и без того неуправляемая Форбс становится абсолютно неуправляемой.       У Форбс тысяча и один недостаток, главный из которых поразительное упрямство и что-то сродни бешенства, потому что только в таком состоянии можно сорваться с места и рвануть в ночной клуб, даже не переодевшись и ничего не спланировав. И кажется, Клаус уже искренне жалеет, что всё-таки поддался порыву и пошёл на поводу секретарши, позволив приволочь себя в это место. Да он никогда бы такого не сотворил если бы не эта сумасшедшая женщина, до такой степени жизнерадостная и энергичная, что в течение часа она умудряется заразить его своим безумием, и вот он стоит возле барной стойки, неловко поправляя галстук и чувствуя себя здесь несколько не в своей тарелке.       Потому что на нём всё тот же деловой костюм за пару тысяч, который выглядит довольно-таки официально и чуждо в этом развлекательном заведении.       — Нам ещё, — Кэролайн, пританцовывая, хлопает по барной стойке ладонью, и их стаканы оперативно наполняются янтарной жидкостью. Бармен широко улыбается, когда девушка игриво ему подмигивает, тут же переводя всё внимание на слегка зажатого Клауса. Где его привычная уверенность, чёрт побери? Где его снобизм и высокомерие, присущие великому и ужасному Никлаусу Майколсону? — Ну и как вам, мистер Майколсон? Весело, правда?       — О, да. Ничего не скажешь. Просто великолепно, но вам не кажется, Кэролайн, что в этом костюме я выгляжу несколько... ммм...кощунственно по отношению к этому месту? — он бросает быстрый взгляд в сторону танцующих, одетых в более подходящую одежду.       — Ох, Господи, вы словно маленький, — Кэролайн продолжает что-то недовольно бурчать себе под нос и подходит вплотную к начальнику, начиная стягивать с него пиджак.       — Мисс Форбс, ну не здесь же, — а вот и его коронная усмешка, и года не прошло, но блондинка абсолютно спокойно реагирует на насмешливую реплику и продолжает приводить шефа в должный вид. И даже близость его кажется привычной, ну или это действие алкоголя. Да, скорее всего. По крайней мере, теперь она не вызывает волну негодования, как это было в первые дни их знакомства. В тот самый день, когда она почувствовала его... Стоп, это же Майколсон. Хватит об этом думать.       И Кэролайн, хмуря брови, избавляет его не только от пиджака, но и от галстука, расстёгивает три верхних пуговицы на рубашке и старательно закатывает рукава. Вот только случайные касания её прохладных пальчиков к коже вызывают покалывание, и Клаус нервно сглатывает, глядя на секретаршу сверху вниз. Едва заметный румянец, чуть растрепавшаяся причёска и малиновые губы, которые она то и дело поджимает, потому что со вторым рукавом получается не очень.       — Я всё понял и справлюсь сам, Кэролайн. Спасибо, — у него даже голос хриплый, будто в горле всё пересохло, и Клаус слишком резко делает шаг назад, хватаясь за стакан и опрокидывая его содержимое в себя.       Всё же зря он согласился на эту авантюру, потому что сейчас он был бы дома и не задевал взглядом сверкающие коленки блондинки, усаживающейся на высокий стул рядом с ним. Искушение. Такое сильное, что хочется попросту сбежать, ну или решится на отчаянный шаг — поддаться ему.       — После какой дозы мы пойдём танцевать? Потому что я скоро угасну, — Кэролайн строит невинные глазки и обиженно морщит нос, когда Клаус мотает головой, не собираясь поддерживать её в этой задумке.       — Извините, мисс Форбс, я не танцую. — "Вот же старый зануда", — блондинка разочарованно закатывает глаза, прочёсывая взглядом толпу. Что ж, раз Майколсон не танцует, то она найдёт себе другого партнёра. В конце концов, стоило ли переться в клуб, если просидеть весь вечер у барной стойки? И наверняка она бы так и сделала, если бы не жгучая брюнетка с ярко-накрашенными губами, по-свойски подошедшая к Клаусу.       — А со мной? Потанцуешь? — таким томным голосом умеют говорить только порноактрисы, и Кэролайн вскидывает подбородок, наблюдая за разыгравшейся перед ней сценой. А этот Майколсон не промах, раз привлёк внимание такой девицы, красивой, что уж скрывать. Яркой.       — Простите, но вообще-то мы здесь разговариваем. — Да, она не смогла удержаться, потому что эта девица, игнорируя её присутствие, встаёт к ней спиной, полностью отгородив Клауса. А между прочим, они пришли вместе (как будто лишь секунду назад её не посещала мысль найти себе другого партнёра).       Высокомерный взгляд брюнетки, скользнувший по Кэролайн, и презрительный смешок, сорвавшийся с алых губ.       — Лучше не мешай, милочка.       Ну и наглость. Да что она себе позволяет? И Кэролайн вскакивает с места, с вызовом глядя на расфуфыренную курицу. И нет, дело вовсе не в боссе, которого хотят увести у неё из-под носа, а именно в хамском отношении к её персоне.       — А ну повтори...       И Клаус, сидящий за спиной брюнетки, не сразу понимает в чём дело, абсолютно не слыша разговора девушек, и лишь когда неугомонная секретарша угрожающе встаёт со своего места, он начинает понимать, что мисс Форбс, уже изрядно выпившая и как всегда переполненная боевым духом, может сорваться. Хотя нет, она же благоразумная женщина...       ...Вроде бы.       — Я сказала: "Не мешай мне, милочка". — Девушка упорно стоит на своём, склонившись над Форбс и шипя едкие слова прямо ей в лицо. А вот это она зря, и Кэролайн, не теряя времени и используя момент внезапности, хватает её за волосы, с силой отталкивая от себя. И не таких видали, и чёрт с ним, что брюнетка выше её почти на голову.       — Кэролайн?! — Клаус ошарашенно смотрит на взвинченную блондинку, ринувшуюся вслед за нахалкой, принявшей вызов и зарядившей ей пощёчину. Такого он уж точно не ожидал. Хотя... От Форбс можно ожидать чего угодно, особенно в таком состоянии. Впрочем, думать об этом не остаётся времени, и Клаус кидается к разъярённой секретарше, перехватывая её в шаге от соперницы и оттаскивая назад. — Мисс Форбс, да успокойтесь же.       Он пытается утихомирить разбушевавшихся девушек и проклинает тот день, когда Форбс вторглась в его жизнь, потому что большего позора он не испытывал давно. Как можно вести себя так взрослой женщине? Недопустимо.       — Я сказал, хватит, — он перекрикивает музыку и зло встряхивает блондинку, не успевая увернуться от удара другой девушки и получая солидный хук в губу. Этот удар предназначался не ему, и обе соперницы как по команде затихают, глядя на разозлённого мужчину, вытирающего кровь тыльной стороной ладони.       И только сейчас Кэролайн понимает, что сотворила очередную глупость. Очень, очень опрометчивый поступок и зря она отреагировала на провокацию. Хотя нет, она ни о чём не жалеет — эта девица заслужила парочку её тумаков. Но вот мистер Майколсон...       — Боже мой, мистер Майколсон, простите, я не должна была затевать драку, — она еле успевает за его быстрыми шагами и без зазрения совести заходит с ним в мужской туалет. — Я не права, то есть права, то есть не совсем, но эта курица меня спровоцировала. Вы ведь сами всё видели, это она к нам подошла. В смысле к вам. Нет, не подумайте, это не из-за вас, просто она нахамила мне...       — Мисс Форбс, вы когда-нибудь замолчите? И ничего что это мужской туалет? — Как же она его достала. Правда. Потому что столько нелепых ситуаций не было за всю его спокойную и размеренную жизнь.       — Нет, ничего. Позвольте, я вам помогу, — Кэролайн судорожно копошится в своей сумочке и достаёт оттуда белоснежный платок, который тут же намокает под струёй холодной воды. — Стойте спокойно, мистер Майколсон, сейчас я разберусь с вашим ранением.       — Ну да, теперь я знаю, как вы разбираетесь, — его гнев постепенно уходит, уступая место приятным ощущениям от близости секретарши, аккуратно стирающей кровь с его подбородка и разбитой губы. Она прижимается к нему вплотную, вставая на носочки, и осторожно дует на повреждённое место, когда очередное её прикосновение вызывает шипение раненого.       А потом, чувствуя, как напрягся Клаус, застывает и поднимает свой пронзительный взгляд на его серые, сканирующие её лицо, глаза. Такие опасно потемневшие и будто бы гипнотизирующие, ведь иначе она никогда бы не позволила себе ещё ближе пододвинуться к его губам. Так, что теперь между их лицами оставались считанные дюймы.       Становится нечем дышать и музыка, до этого бомбившая стены, утопает в наступившей тишине и напряжении.       Жарко.       И в то время, как девушка лишь слегка задевает его губы своими, он скользит кончиками пальцев по её талии и вниз по бедру, вызывая приятную дрожь и нарастающую негу.       — Кэролайн, — он выдыхает и сбрасывает с себя скованность, сжимая девушку в сильных объятиях и обхватывая её губы своими — горячими. Не торопится углубить поцелуй и дразнит её, слегка прикусывая и обводя языком приоткрытые уста. Держит себя в руках и ищет силы, чтобы не взять её прямо здесь, в общественном туалете.       Но желание оказывается сильнее, и Клаус, не встречая сопротивления, уже пробирается под юбку, как сзади неожиданно хлопает дверь и кто-то вежливо покашливает, возвещая о своём присутствии.       Кэролайн прячет вспыхнувшее от стыда лицо у него на груди, тяжело дыша и пытаясь привести мысли в порядок. Чёрт, она была в шаге от ошибки, способной лишить её заветной мечты...       ...Парижа.       Но дело даже не в этом, а в том, что она только что чуть не занялась сексом со своим боссом, да ещё и в общественном туалете.       Это край, а ей пора завязывать с алкоголем.       И с таким вот посиделками.       Вот только в его объятиях слишком уютно... чтобы так просто отказаться от этого.       Кэролайн Форбс, ты всё-таки влипла.