Он не в её вкусе.

      Она не спит почти всю ночь, ворочается и чертыхается, отмахиваясь от настойчивых мыслей и воспоминаний о боссе. Чёрт, это уже немыслимо, мало того, что он занимает всё её рабочее время днём, так Майколсон умудряется залезть ей в голову даже ночью. И всему виной её несдержанность и упрямство, конечно. В конце концов, ну зачем же надо было тащить его в клуб, ведь тогда бы не было столь интимных моментов, и поцелуя бы не было, и его ладони на её коленке, когда они ехали в такси домой. Молча, кстати, потому что так неловко она не чувствовала себя за все свои двадцать три года.       И даже разговаривать не хотелось, хотя извиниться всё же пришлось, Клаус получил ни за что, да ещё и повёл себя как джентльмен, в целости и сохранности доставив её до дома и не воспользовавшись её невменяемым состоянием. А она ведь была не против. Вот, что самое страшное. И где её принципы не заниматься сексом по пьяни? Притихли, потому что Клаус на тот момент казался ей ну просто самим совершенством, а то как он целуется... ммм...       — Господи, да отстань же ты от меня, — Кэролайн раздражённо садится в кровати, обхватывая руками подушку и издавая тихий стон, всё же голова ещё немного кружится от выпитого сегодня алкоголя. А ей между прочим через четыре часа на работу, и не хотелось бы приходить с красными глазами и опухшим лицом, потому что там будет Майк... — Да что тебя.       Она опять ругается и удивлённо смотрит на дверь, где появляется сонная Кэтрин, немного растрёпанная и помятая, но вроде бы добрая.       — Тебе нужно сменить кровать и психолога, подруга, — она, не спрашивая разрешения, ложится рядом и устало закрывает глаза. — Что у тебя опять? Пьяный секс? Или его отсутствие?       — У меня Майколсон...       — Майколсон?! — сон как рукой снимает, и девушка тут же вскакивает на колени, впиваясь взглядом в поникшую блондинку. — Ну-ка, ну-ка, выкладывай причём тут Майколсон.       — Как ты думаешь, Кэт, Деймон пойдёт на уступки и уменьшит срок моего наказания? Ну к примеру не месяц, а неделю, — и по мере откровений Кэролайн глаза брюнетки округляются от изумления.       — Стоп-стоп-стоп. Ты это о чём? Или о том самом, о чём думаю я? Но ведь Клаус не в твоём вкусе, как мне помнится, — Кэтрин неумолима и бьёт прямо в лоб, а Кэролайн не знает как ответить, потому что она думала также... вплоть до сегодняшнего вечера. Думала. Прошедшее время. Вот же блин.       — Ну да, не в моём, вот только сегодня мы чуть не занялись сексом. Прямо в общественном туалете. И я не знаю, как долго смогу продержаться, Кэт. Знала бы ты, как он целуется. Господи, да он просто Бог. Представляю, как он занимается...       — Не-не, не надо пошлых подробностей. Обойдусь, — Кэтрин прижимает ладошку к губам подруги и хмурится. — Знаешь, я думаю, что Деймон вряд ли пойдёт на уступки, так что стоит забыть про Париж и начать копить деньги на бурбон. В конце концов, секс со своим начальником того стоит, ты так не думаешь?       — Ага. А ещё он сильный, умный, такой мужественный...       — Заткнись, Форбс, — Кэтрин поправляет подушку и, демонстративно зевая, ложится спать. — Утро вечера мудренее, и смирись уже. Спокойной, ночи, Кэр.       На работу она всё-таки умудряется не опоздать, и даже более того, прийти раньше чем сам шеф. Зарывается в привычную работу, пьёт крепкий кофе и с замиранием сердца ожидает, когда же появится Майколсон, ведь самое интересное то, как он будет себя вести.       Да лучше бы никак, потому что стыд за четыре часа так и не прошёл. Ну ни капельки, поэтому Кэролайн и краснеет задолго до того, как лифт издаёт звуковой сигнал, оповещая о прибытии Никлауса. Девушка утыкается в бумаги, низко склоняя голову и стараясь поймать взглядом разбегающиеся строчки.       Первым приходит его парфюм, а потом и сам босс, как назло вставший как раз напротив неё и наверняка прожигающий её макушку насмешливым взглядом.       — Доброе утро, мисс Форбс, — нет, в его голосе не слышно издёвки, и кажется, он даже стал немного мягче.       — Доброе, мистер Майколсон, — она наконец поднимает голову, ещё сильнее заливаясь румянцем и чуть ли не испуганно глядя на внешне невозмутимого мужчину. Ну абсолютно спокоен, ни одной эмоции, как будто между ними и не было этих неловких моментов. Надо же, а ей показалось, что ему тоже понравилось. — Вам кофе? Чёрный?       Клаус подозрительно долго молчит, разглядывая пунцовую от смущения секретаршу, и неожиданно резко наклоняется, опираясь о стол двумя руками и нависая, словно коршун, над растерявшейся от его порыва девушкой.       — Кэролайн, ради Бога, не делайте вид, что между нами ничего не произошло, потому что хотите вы это признавать или нет, но это было, — его голос угрожающе вкрадчив, и Кэролайн всё больше вжимается в кресло под воздействием столь строгого и пронзительного взгляда. А босс, оказывается, опасен даже в таком обманчиво тихом состоянии.       Да он во всяком состоянии опасен, что уж говорить.       — Я... я п-поняла, мистер Майколсон. Не буду, — и он облегчённо выдыхает, тут же выпрямляясь и даря её обескураживающую улыбку. — Кофе, мисс Форбс, чёрный. И ещё, Кэролайн, можно задать вам вопрос личного характера?       Ох Господи, вот за что? Она и так не знает куда спрятаться, а тут ещё... Но Кэролайн показывает завидную выдержку и старается не смотреть на его изящные длинные пальцы, которые лишь несколько часов назад касались её бедра. Приятно, кстати. И опять эти фантазии с ним в главной роли.       — Конечно, босс.       — Вы не против пойти со мной на свадьбу Стефана? У меня нет пары. Из-за вас, кстати, — ну вот, а она думала, что издёвки ей больше не грозят, но, видимо, Майколсон иначе не может. — Буду очень признателен, если вы согласитесь.       Повисает секундное молчание, и за это время Кэролайн успевает взвесить все "за" и "против", вспомнить о споре с Деймоном, собственные идеалы мужчин, последний секс, который был полгода назад, и поцелуй с шефом, пошатнувший все её мечты о Париже, вдруг отошедшие на задний план.       — С удовольствием, мистер Майколсон.       Дверь за ним закрывается, и девушка, пережившая настоящий стресс, ложится корпусом на стол, прижимаясь горячей щекой к прохладе полированного дерева.       — Боже, что я делаю... ?       Уже через несколько минут она стоит у кофе-машины, болтая о предстоящем событии с Меган и готовя Клаусу его любимый кофе. Глупо улыбается и чувствует, что где-то внутри рождается довольно-таки странное вдохновение, выливающееся в беспрерывный поток слов и шуток, и даже смех её кажется несколько иным, по-настоящему счастливым и воодушевлённым. Такое бывает, когда люди влюбляются. Но ведь этого не может быть. Так просто за три недели пересмотреть свои вкусы и позволить жгучему брюнету уступить место блеклому блондину, впрочем выглядящему как Аполлон и заставившему её поддаться соблазну.       И эти его руки.       — Эй, Кэролайн, что с тобой? Кофе мимо льётся, — Меган, улыбаясь, машет ладошкой перед лицом застывшей блондинки и громко смеётся, когда Кэролайн дёргается и выливает горячий напиток на пол. — Иди, я уберу, иначе шеф так и не дождётся своего кофе. Не стоит портить ему настроение, да ещё и с утра.       Меган подмигивает, а Кэролайн благодарно кивает, беря поднос и быстрым шагом направляясь в кабинет Никлауса. Действительно, не стоит портить ему настроение, мало ли что между ними было, на работе он остаётся начальником, да-да, тем самым вечно злым и недовольным Майколсоном, который может вынести выговор даже за нерасторопность. Какая ерунда, но Клаус ценил исполнительность, причём мгновенную.       — Ваш кофе, мистер Майко... — Кэролайн даже не обращает внимания на не до конца закрытые двери и, пытаясь сохранить официально серьёзный вид, входит в кабинет, а потом глупо застывает, наверняка меняясь в лице и чувствуя, как всё чёртово воодушевление заливается липкой грязью от увиденной картины. Та самая Синди, которая не так давно устроила здесь сцену, удобно расположилась на коленях Никлауса и кокетливо пропускала между пальцев его галстук, что-то шепча ему на ухо и улыбаясь своими ярко-накрашенными губами. — ...лсон, — она с трудом заканчивает начатую фразу и нервно сглатывает, борясь с постепенно накрывающим её разочарованием, таким сильным, что хочется убежать отсюда, дабы не видеть эту тошнотворно ванильную идиллию.       Клаус освобождает свой галстук от цепких пальчиков бывшей недоневесты, так и продолжающей сидеть на его коленях, и бросает недовольный взгляд на стол, приказывая секретарше поставить кофе. А Кэролайн натягивает на себя приторно вежливую улыбку и, стараясь не смотреть в грозное лицо шефа, ставит поднос на стол и с высоко поднятой головой покидает кабинет.       Вот тебе и Майколсон, чёртов бабник. И как она могла повестись на его сладкие речи?       Дура.