Часть 16
17 марта 2015 г., 07:40
Пол холодил сквозь промокшую блузку, липнущую к телу. Оксана с трудом открыла саднящие глаза — ресницы склеились — но по-прежнему видела лишь тошнотворную красно-серую пелену.
По щеке ползло что-то склизко-гладкое, твердое и горячее.
Дернувшись всем телом и ударив себя по лицу — кожу словно осыпало стеклянное крошево — она сбросила многоножку на пол, ударилась в стену спиной и привалилась к ней.
Вторая многоножка упала откуда-то с груди, глухо стукнув об пол.
Психолог отползла боком, ещё раз, с трудом подняв онемевшую руку, коснулась лица, протирая глаза. Левую глазницу раскаленным гвоздем пронзила боль, комната тонула в кровянистом тумане, но теперь она хотя бы могла видеть.
Тело мужчины черным холмом возвышалось посреди комнаты рядом с опрокинутым стулом. Его череп раскололся на четыре больших куска.
Все вокруг покрывала кровь, какие-то серо-черные сгустки и осколки костей, расшвырянные взрывом.
Девушка судорожно прижала ко рту ладонь — и лишь тогда увидела покрывающие её клочки коротких, липких волос с обрывками кожи. Её вырвало, голова закружилась так, что Оксана едва не потеряла сознание снова. Наступая руками в лужу собственной рвоты и поскальзываясь, она поползла к выходу. Повисла на рычаге, открывая дверь.
А в голове билась, толкалась в виски мысль: «Многоножек ведь было ТРИ!».
Она добралась до ближайшей лаборатории, кое-как открутила краны — хромированные вентили выскальзывали из её непослушных пальцев, покрываясь грязно-красными разводами.
Вода была ледяной, и нескольких глотков ей хватило, чтобы закололо нёбо, а боль в голове утихла. Она подставила руки под струю — её кожа, испещрённая маленькими ранками, была бледной, почти серой.
Затем она попыталась умыть свое лицо; морщась от боли, ощупала рану под левым глазом. Там торчало что-то неровное. Осторожно — одно неверное движение могло ослепить ее навсегда — девушка вытащила застрявший осколок. Это был зуб, желтоватый, с обломанными корнями премоляр.
Её снова вырвало.
Она стянула перемазанную кровью одежду и как могла смыла с тела и волос кровь. Делала она это судорожно, инстинктивно — хотя она и понимала, что прежде всего нужно было убедиться, что последняя многоножка не успела проникнуть в её тело, но просто не могла заставить себя оставаться в том ужасном состоянии.
С трудом поднялась на ноги — похоже, вывихнула лодыжку, когда её отшвырнуло взрывом. Добралась до сканера, буквально ввалилась в капсулу с прозрачными стенками, запустив процесс, стала ждать.
Сканер тихо, ровно попискивал, слой за слоем пропуская волны сквозь её организм. По мокрой коже пробегала полоса голубого света, отсвечивающего на каплях воды.
Она сидела, обмякнув, подогнув ноги под себя, загипнотизированная этим светом.
«Если он что-то найдет, я просто умру прямо здесь, — вяло подумала она. — Перегрызу себе вены, не выходя из сканера, прежде чем меня заставят сделать что-то ужасное. На это сил мне достанет».
***
Они пересмотрели запись с камер видеонаблюдения. Все молчали — просто не было слов. — У кого-нибудь есть варианты, куда она поехала? — наконец заговорила Ольга каким-то хриплым и глухим голосом. Так же молча Илья покачал головой. — Она подвергла себя сканированию, — вздохнул Женя. — Но его результатов мы не знаем, вот что плохо. Она могла что-то нам сообщить, и, думаю, сообщила бы, но не сделала этого. Не исключено, что ею управляют. — Нужно найти её как можно скорее, — вмешался Макс. — Пока мы болтаем, она может или сама пострадать, или навредить нам. — Машина, которую она взяла, сейчас стоит у полицейского управления. Стоит уже давно, кстати, — поднял голову от ноутбука бывший разведчик. — Предлагаю ехать туда. — Хорошо. Илья, ты со мной к полицейскому управлению, Макс и Женя — отлавливайте многоножек и деактивируйте Пыль, — распорядилась Ольга. — По-моему, это не лучший вариант — отправить вместе Женю и Макса, — возразил Илья. — Они друг друга проконтролируют, — отмахнулась капитан. — А ты мне сейчас нужен.***
От внезапно прервавшего писк сканера резкого дребезжащего звука Оксану на секунду затопила паника, она вскрикнула. Потом она осознала, что звук этот означал лишь завершение сканирования — и раненый левый глаз защипало так, что она прикусила нижнюю губу. Теперь, когда сковывавший её мысли ужас миновал, она поняла: чем бы ни были многоножки, они явно не хотели позволить ей узнать, кого бедолага называл наставником. Вот только психолог была почти уверена, что знает ответ. Тяжело дыша — сердце всё ещё стучало слишком часто, почти ударяясь в ребра — девушка выбралась из сканера, хромая, нашла лабораторный халат и надела его. Заперла отсек, чтобы многоножки не выбрались за его пределы, и вызвала транспортную кабину.***
Вбежав в здание управления, Оксана потребовала у дежурного запросить информацию по делу Михаила. — А кто вы, собственно? — осведомился полицейский, окинув её взглядом. Оксана молча сунула руку в карман, чтобы достать удостоверение, и только сейчас вспомнила, что оставила его в Центре вместе со снятой одеждой. — Подразделение Лейкоцит, — со вздохом ответила она. — Личный номер четырнадцать. По лицу полицейского она поняла, что тот не поверил ей. Возможно, он даже не знал о существовании департамента — обычно сотрудники «Лейкоцита» работали либо со своими людьми, либо с вышестоящим руководством. — Могу я поговорить с генералом Камышевским? — спросила она. — Пожалуйста, это срочно. — Нет, — отрезал дежурный. — Для начала предъявите документы. Потом выкладывайте свою проблему. Оксана склонилась ближе к нему — ногу свело болью, но на лице девушки не дрогнул ни один мускул. Даже полуслепой левый глаз смотрел прямо и цепко. Мужчина отшатнулся, явно пытаясь разорвать зрительный контакт. — Ключи у меня, — произнесла девушка. Полицейский смотрел на неё, словно не понимая, затем на его лице отразилось отчаяние. — Отдай... — попросил он. — Сейчас ты свяжешься с Владивостоком и узнаешь, какую церковь посещал главный подозреваемый, — приказала она. — Затем отдашь мне табельное оружие и отвезешь меня на объект двадцать шесть. Тогда я отдам ключи, и замок ты откроешь. Прости, я просто спешу.***
На объекте двадцать шесть — нечто вроде испытательной военной базы за чертой города, которой «Лейкоцит» поставлял планы инопланетных летательных аппаратов — Оксана связалась с руководителем. В отличие от несчастного полицейского, которому она, кстати, честно «вернула ключи», солдаты здесь знали её в лицо. Проверив её при помощи портативного сканера, ей сделали инъекцию стимулятора — это явно не было лишним, поскольку девушка едва стояла на ногах — выдали комбинезон и на высокоскоростном самолете отправили во Владивосток.***
Добравшись до города, психолог сразу же отправилась в церковь, названную ей дежурным. Уже наступила ночь. С неба сочилась сероватая смесь снега и дождя, густая и подкрашенная фонарями в золотой. Церковь, вернее приход, был небольшим и старым, его окружала высокая чугунная ограда. Кованый крест на основном куполе черными линиями разрезал небо. Он походил на антенну заброшенной станции на другой планете. В мозаичных окнах, бросая в лужи цветастые пятна света, блестели лампы. Было тихо, хотя темные силуэты внутри она ясно различала. Поколебавшись секунду, девушка опустила руку на засов ворот, почувствовала, как тяжело дрогнул металл, и остановилась. Наверняка ворота загрохочут, а внимания она привлекать не хотела. Она осторожно обошла вокруг забора, попробовала его на крепость и неловко, царапая руки о металл, перелезла внутрь. У двери она постояла, прислушавшись. Было тихо, люди внутри — немногочисленные прихожане — стояли, закаменев в неестественных позах на полусогнутых конечностях, не отрывая глаз от священника, стоявшего за кафедрой. Тот не двигался тоже, и его прямая и широкая фигура, одетая в рясу, казалась черной дырой, уводящей в другую сторону Вселенной. «Телепатируют, — догадалась Оксана. — Священник ведёт. Вот ведь тварь, даже человеческую веру обращает в свою пользу...» От этой мысли отвращение наконец пересилило неясный трепет, охвативший её, и девушка распахнула дверь, выхватив пистолет из кармана. — Всем стоять! — прокричала она, рассчитывая шокировать. Никто не шелохнулся. Священник попятился, отступая в темноту помещения за собой, и она выстрелила по его коленям. Пули вошли в плоть с влажным чавканьем, словно в желе, характерного хруста костей она не услышала. Он пошатнулся, но выпрямился снова и, развернувшись, скользнул прочь. Она бросилась за его тенью, и в это мгновение ожили прихожане. Все они — около двадцати — сорвались с места, бросившись к ней со всех сторон, вытягивая руки со скрюченными пальцами. Это было почти беззвучно, и оттого казалось совсем нереальным. А потом они заорали: резкий и громкий звук, словно лезвия вгрызающейся в металл пилы, обрушился на её барабанные перепонки. Она выстрелила вверх, в качающуюся люстру, осыпав всех брызгами раскаленного стекла, и рванула прочь от окружавшей ее толпы. Женщина в сползшем на глаза платке — «Она видит меня и так!» — догадалась Оксана — схватила её за ногу, повиснув, вгрызлась зубами в ткань комбинезона. Ещё одна, навалившись на спину, ударила в затылок гипсовой статуэткой — девушка едва увернулась, удар пришелся лишь вскользь, но почти оглушил её. Она лягнула виснущую на ней одержимую, взвыв от боли в вывихнутой ноге, попыталась оттолкнуть вторую, ударив локтем в зубы — зря, та тотчас вцепилась в сустав. Какой-то мужчина схватил её за волосы, потянув назад и перегнув её спину через полированный подлокотник стула; затылком она ткнулась в обивку сидения. Пистолет вырвали из её рук. Ещё кто-то пополз — ощупью, словно слепой — хватаясь за её ноги. Кто-то тяжелый, Оксана уже не могла его видеть, но позвоночник загудел от напряжения. Сухая шершавая рука грубо сжала её челюсти. Изловчившись, Оксана изо всех сил укусила за пальцы, но враг словно не заметил. Зато она, выгнувшись, увидела, что давящая на нее масса людей опасно свисает в сторону, и, толкнув вцепившегося в ее волосы мужчину, уронила всю копошащуюся кучу на пол. Её придавили, но тотчас ей удалось вывернуться. Она выбила из чьих-то рук большой глиняный кувшин, и блеклая слизь расплескалась по её ногам. Толкнув в эту лужу заграждавшего путь человека — тот упал, скорчившись на полу, — она бросилась туда, где скрылся священник. Обернувшись, она заметила, что люди, как были, — кто на полу, кто на четвереньках, — снова застыли. Она бросилась дальше по коридору, ветвившемуся надвое, в черный проем. Оступившись на неосвещённых ступеньках холодной каменной лестницы, она, теряя равновесие, пробежала вниз, хватаясь за липкую паутину. Воздух подвала был сырым. Единственное пятно света, падавшего сверху, казалось серо-зеленым, и всё же его хватило, чтобы рассмотреть человека, который шагнул к ней. Она сама окаменела на мгновение, как прихожане наверху, затем, прижав грязный рукав к разбитым губам, попятилась. Мужчина ухмыльнулся, широко и отталкивающе. — Узнаёшь?! — он сбросил рясу, под которой осталась старая растянутая майка. — Ты умер. Ты сдох! — прохрипела она. — Ошибаешься, доченька, — он хихикнул.***
Где-то в глубине своего сознания, там, где Оксана ещё оставалась психологом и сотрудником «Лейкоцита», она понимала, что её отец умер давно, отравив свой организм суррогатным алкоголем. Может быть, она и сама ускорила его смерть своим воздействием — об этом Оксана иногда думала, но никогда не сожалела. Она должна была понимать, что кто-то просто пользовался её единственным настоящим страхом, но лишь беспомощно отступала, дрожа. Рана под левым глазом снова засаднила от слез. — Не трогай меня! — выдохнула она. — Папа, ты не станешь меня обижать. Ты меня вообще не видишь, — она спотыкалась, зубы её глухо клацали. — Меня вообще здесь нет, мы по разные... — Заткнись, маленькая дрянь, — прошипел он. — На меня больше не действуют твои штучки. Ты за всё заплатишь. Он схватил её за плечи и притянул к себе рывком — при этом движении в его теле, словно в мешке с жидкостью, что-то хлюпнуло. Но сам он оставался тем же, каким и был — Оксану трясло от одного взгляда на его серую щетину и засаленные волосы, падавшие на землистого цвета лоб. Она пнула его в пах, хотя и понимала, что это бессмысленно — существо на её глазах без проблем получило пару пуль. Он засмеялся снова, на этот раз громко, обрызгав её лицо слюной. — А знаешь что, деточка?! — прокаркал он, толкнув ее в каменную влажную стену. — Ты не особо рада меня видеть, как я посмотрю. Но ты поймёшь, что я был с тобой еще очень добрым, неблагодарная маленькая нахалка! Он снова приподнял её, сжимая ее горло, и опять ударил о стену. В голове, затрещав, взметнулись красные искры. На нижнюю губу плеснула горячая красная струйка. — Не трогай меня. Папа, пожалуйста, отпусти меня! — повторяла Оксана. — Поздно! — крикнул он ей в лицо. — Я покажу тебе весь Ад, прежде чем убить тебя. И тогда девушка вцепилась зубами в его плечо — в отчаянии и ненависти. Рот наполнил мерзкий солено-резиновый привкус, потом плоть отца под искусственной кожей зашипела, и он заверещал, отпрянув. Она упала, но тотчас, хватаясь за него судорожно, как за единственную опору, поднялась на ноги и плюнула в тусклые темные точки его глаз. Он сжал лицо рукой — именно сжал, а не закрыл, словно пытаясь стянуть, даже кожа скомкалась, — и она укусила его за пальцы. Мерзкий привкус синтетической кожи снова расползся во рту, но глядя, как заметалось существо, Оксана рассмеялась радостно и почти безумно. — Не нравится моя кровь, папочка?! — она снова плюнула в его лицо, исцарапанное её ногтями, и увидела, как ввалилась, темнея, одна щека. — Не нравится эта мерзость, которой мы себя пичкаем?! В это момент что-то загрохотало наверху, и подвал режущей глаза вспышкой осветил прожектор. Грохнул выстрел, и существо, метавшееся по полу, расплескалось зеленой жижей. — Оксана! — окрикнул Илья, опуская оружие. — Ты как? Она осела на пол, безразлично глядя, как зелёные пятна расползаются по ткани комбинезона, и, утерев губы тыльной стороной ладони, нервно хихикнула. — Чёрт, я была уверена, что это будет Макс, — сообщила она. Подбежавшая Ольга, уронив один лишь взгляд на ставшее плоским рваное лицо, под которым прятался пришелец, побледнела и обняла девушку за плечи. — Всё позади, я с тобой, — произнесла она, гладя слипшиеся волосы Оксаны. — Это не был он. Он давно умер. Они просто пытались использовать твою память... Оксана осторожно отвела её руку. — Всё в порядке. Я всегда мечтала убить этого урода, — она горько усмехнулась. — Мне, можно сказать, предоставили такой шанс. Я радоваться должна. — Ох, боже мой... — вздохнула Ольга. — Ты думала об этом все это время? А я так надеялась, что ты забыла. — Теперь точно забуду, — вздохнула Оксана, уткнувшись в её грудь. — Обещаю, мам...***
— Мы пока заперли зомби наверху, — доложил Макс, свесившись в подвал. — Думаю, они никуда не уйдут. — А вы разве не должны обезвреживать Пыль? — обернулся Илья. — Мы уже, — ответил Женя. — «Двадцать шестой», конечно, шустрые ребята, но у «Омеги» транспорт помощнее. — Вы пыль с собой не привезли, я надеюсь? — насторожился бывший разведчик. — Нет, оставили в Центре, — ответил Макс. — А что у вас происходит? Что с Оксаной? Ольга, которая отвела Оксану в вертолет, остановилась, облокотившись о перила. — Пришелец постарался использовать её страх перед отцом. Ублюдок, алкоголик, садист. Умер, когда ей было девять, тогда её и забрали в детский дом. Почему не забрали раньше, не ясно. Всем плевать, как всегда, — капитан вздохнула. — К тому моменту она уже научилась его контролировать, только так и дожила до этого времени, наверное. В детском доме тоже подавляла агрессию окружающих, даже заставляла делиться едой. Так и попала в наше поле зрения — воспитатели оказались внимательны. Я забрала её. Организовала её образование, уладила всё с документами. Попыталась поддерживать, — Ольга помолчала и горько добавила. — И использовала её способности, которые она выработала, чтобы выжить... — Вот только не вздумай себя обвинять, — разозлился Макс. — Ты, наверное, самый хороший человек в её жизни. Ольга грустно улыбнулась ему. — Тем хуже. — А вы в курсе, что было в кувшине? — прервал их Женя. — Судя по вашим взглядам, вы и кувшин не заметили... — Многоножки? — предположил Илья, вспомнив показания убийцы Михаила. — Не-а, в том-то и дело, — откликнулся химик. — Это основной нейромоторный белок Бдбоу, полибдуктоновое наиболее устойчивое соединение, контролирующее проводимость их нейроструктур, бдбоутрекерин. И да, по результатам анализа, следовые количества БТК были и в организме жертвы. — И что это дает? — уточнила Ольга. — Прихожан напичкивали бдуктоновым медиатором? — Похоже на то, — химик развел руками. — И «священник» был Бдбоу в нечипированной синтекоже. Пока всё, что я могу сказать.***
Потрясённый Илья обходил подвал. К его сожалению, помещение было пустым. Однако сейчас он заметил, что резкий, ронявший маленькие и жесткие тени свет прожектора не отражался от большого зеркала, занимавшего почти всю стену, а как бы тонул в нем. Повинуясь интуитивному порыву, Илья протянул руку и коснулся зеркала. Секунду его пальцы ощущали упругое сопротивление поверхности, затем мембрана прорвалась, и рука его утонула не то в очень холодном воздухе, не то в плотной жидкости, жадно обхватившей его руку. Мужчина отпрыгнул, выдернув руку из поверхности — сейчас она уже казалась ему не зеркалом, а морской гладью, развернутой под прямым углом неведомой силой. По её поверхности пробежала черная рябь.
