Middlemist camellia

Тайгр снова и снова перечитывал строки, написанные острым, как пики северных гор, почерком Бэлетта, и не верил своим глазам. В письме Атрейо говорил, что Флейтри почти оправился от произошедшего, ожил. Говорил, что письма Тайгра стали для юноши чем-то вроде сказок на ночь. Флейтри засыпал, слушая песни и легенды Дурбора, и для Донована не было выше счастья, чем знать о том, что он может хоть чем-то порадовать принца. Быть может, однажды он расскажет эти сказания сам.... Он не знал, что скажет при встрече, надеялся лишь, что найдёт слова, чтобы описать, как сожалеет о своём поступке. Быть может, Флейтри простит раскаявшегося насильника... Тайгр продолжил читать, лелея в сердце надежду на прощение. Только вот последние строчки письма, резкие и сухие, как снежная пыль, больно оцарапали сердце: "Он во сне мечется, владыка. Слезами захлёбывается и криком исходит: "Не трогайте, не подходите". Простыни утром хоть выжимай: от пота да от слёз мокрые. Уж и успокаивали, и баюкали, как дитя - без толку. Пока мальчишка сам с собой не сладит, никто ему не помощник. И тебе сейчас здесь появляться негоже". Альфа тяжело вздохнул и отложил пергамент. Что бы там не говорил лекарь, ему следовало самому отправиться в Нордрайн и хотя бы принести извинения. Тайгр уже не раз говорил об этом с родителями, уже хотел было поехать один, но Фредерик и Матиас настояли на официальном визите. Ситуацию стоило обговорить хотя бы с Рианом, а потом уже решить, что делать дальше. Тайгр прежде не страшился ни одной, даже самой кровавой и жестокой битвы. Но при мысли о том, что теперь ему придётся выйти один на один против своей совести, вынести чужой взгляд, полный боли, у Донована перехватывало дыхание. Страшно было, больно от собственной глупости и чужого страдания, но за один-единственный ласковый взгляд льдисто-голубых глаз не жалко было и душу продать. Совсем недавно он наткнулся на спальню бывших правителей Арделя. Тайгр не искал её - зашёл случайно, обходя замок. Именно там он увидел портрет Флейтри, написанный на небольшом холсте. Очевидно, предназначался он не для галереи правителей - рисовали его только для любящих родителей омеги. Пытливые небесно-голубые глаза в обрамлении угольно-чёрных, густых, как еловые лапки, ресниц, напоминали кристально-чистые озёра Севера, в волнах которых в дни короткого лета играют солнечные блики; карминовые губы были изогнуты в полуулыбке. Белоснежная просторная рубашка с вышитым синим бисером воротом резко контрастировала со смоляными волосами, собранными в тяжёлую рассыпающуюся косу. Омега был удивительно красив, и Тайгр, глядя на портрет, поедом себя ел за неоправданную варварскую жестокость, отвернувшую от него Миддлмистов. Риан никогда не забудет о палаче, разрушившем маленький уютный мирок его семьи, и уж тем более никогда не простит его. Да он скорее проклянёт его, чем даст согласие на брак с Флейтри. И не факт, что помогут увещевания папы Тайгра. Да, сложись всё иначе, Донован бы смог показать юноше, насколько приятным может быть союз альфы и омеги, но увы, случилось то, что случилось. Что касалось дворян, принимавших участие в той варварской оргии, то Тайгр был уверен: если они будут пользоваться произошедшим и унижать юного Миддлмиста, то он заставит замолчать их навечно. Наиболее жестоким способом, чтобы другим неповадно было. И изобрести его следовало до визита в Нордрайн. Матиас заглянул к сыну, лишь только на небе зажглись первые робкие звёзды: - Тайгр, нам с тобой следует обсудить поездку, - омега примостился на софе, положив ногу на ногу. - Папа, ты же знаешь, что я не желаю ни брать с собой эту свору, ни, тем паче, видеть её рядом с Миддлмистами. Ради богов, займись этим сам. - Я лишь хотел предложить тебе отправиться со мной в Нордрайн несколькими днями ранее. А свита прибудет чуть попозже, и мы устроим приём. Быть может, Риан прислушается ко мне, и боги будут благосклонны... - Папа, ты, кажется, перечитал здешних книг и не ведаешь, что говоришь. Не бывает так, снова придётся добиваться его силой, а снова мучить его я не хочу... - Силой... ну зачем же силой? Мальчик мой, с омегами так не надо, особенно с этой тепличной камелией. Ты принёс в свои покои его портрет? Тайгр коротко кивнул: - Эти южане совсем другие... Пытаюсь привыкнуть. Матиас лишь улыбнулся и вышел из комнаты.

***

Они прибыли в Нордрайн ранним утром, когда только-только начало рассветать. Встречать их высыпали многие обитатели замка, и самым последним на порог вышел бледный и угрюмый Риан, который зябко кутался в наброшенную на плечи шерстяную накидку. Лицо омеги не выражало ничего, кроме напряжения и недоверия, будто он крепко сомневался в том, что Донованы приехали с добрыми намерениями. К тому же, ему было, о чём беспокоиться: Тайгр настойчиво просил встречи с Флейтри, и Риан, не являясь хозяином замка, не мог ей воспрепятствовать. Тайгр хмуро оглядел присутствующих: - Где принц Флейтри? Казалось, что в груди у Риана просто кипит жгучая ненависть, но на породистом лице не дрогнул ни один мускул. - Моему сыну нездоровится, мой король. Он просил простить его за невозможность поприветствовать вас, - Риан ни на йоту не отступил от правил придворного этикета и сухой вежливости, никак не выдав голосом своей неприязни, но если б взглядом можно было убивать... - Лорд Риан, если вы не против, после обеда я бы хотел навестить принца. Предупредите... его... Риан коротко кивнул, чуть помедлив: - Это ваш замок, думаю, моя помощь вам не потребуется. Равно, как и моё разрешение. Прошу вас войти, слуги приготовят купальню и трапезную. В Нордрайне Тайгр почувствовал успокоение. Всё вокруг было таким привычным с детства, узнаваемым, родным... Он чувствовал себя гораздо более свободно, нежели в замке Миддлмистов. Альфа сделал глубокий вдох и едва не поперхнулся. Острое обоняние дразнил мягкий запах чуть горчащего верескового мёда. Но подсознание подсказывало, что запах этот исходил вовсе не от цветов, и тем паче не от дурманящего напитка. Это был запах течного омеги. ЕГО течного омеги. Замершего посреди коридора Тайгра заметил Бэллет, возвращающийся из комнаты Флейтри. Лекарь отвесил альфе короткий, почти насмешливый поклон и остановился, ожидая вопроса. - С-сколько омег в замке? - выдохнул Тайгр, вновь обретя дар речи. - Восемь, включая ключника, - Атрейо невесело усмехнулся, глядя на Тайгра насмешливыми разноцветными глазами. Тот чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, который не испытывает ни малейшего стыда за свою шалость. Руки его дрожали, ноги подгибались, а крылья носа трепетали, когда альфа жадно вдыхал сладкий запах: - Кто из них течёт? Я должен его уви.... - Не беспокойся и не торопись, король. Он и так никуда из замка не денется. Видишь ли, хромает он, а в эту пору так и вообще с постели не встаёт: больно ему, нога, которую ты покалечил, тело не держит. Что смотришь, как мальчонка нашкодивший? Правильно догадался, в Нордрайне нынче только Флейтри этим недугом и страдает. У Тайгра перехватило дыхание. В сердце будто стрелу всадили, грудь как в тисках сдавило. Осознание всего ужаса поступка лишило его последних шансов подняться в глазах омеги. Юный принц никогда не сможет его простить, как бы сильно не желал того альфа. Тайгр побрёл дальше по коридору, не разбирая дороги и не обращая внимания на наблюдающего за ним лекаря. Даже увечье или смерть, что боги могли бы послать ему, как кару за злодеяние, не могли быть хуже, чем это. Тот, о ком он столько слышал в легендах и сказках с самого детства, самый прекрасный омега для альфы, тот, кто идеально подходил ему... Его истинный омега. Он нашёл его, но вместо радости чувствовал лишь сосущую пустоту внутри. Глаза, в которых Тайгр всем сердцем хотел увидеть тепло, могли одарить его лишь взглядом, полным жгучей ненависти, и этого альфа боялся больше всего. Тайгр остановился у дверей спальни юного Миддлмиста, глубоко вздохнул, силясь унять возбуждение, скручивающееся тугим узлом внизу живота. Запах течного омеги дурманил, будил желание... Тайгр не постучался - поскрёбся в дверь, как наказанный хозяином пёс. И стал ждать. Несколько долгих до бесконечности минут в глубине комнаты было тихо. Лишь потом послышались негромкий стук трости и тяжёлый неверный шаг. Наконец, дверь чуть приоткрылась: - Входите, - разрешил тихий, чуть охрипший усталый голос. Альфа ещё раз глубоко вдохнул и переступил через порог: - Приветствую вас, лорд Флейтри... - голос Тайгра под конец фразы дрогнул. Он много раз представлял Флейтри, смотрел на его портрет, но то, что предстало перед ним... Юноша немного вытянулся, хотя по- прежнему был почти на голову ниже альфы, стал ещё тоньше, будто тростинка. На щеках его рдел лихорадочный румянец, который, впрочем, мгновенно схлынул, стоило только омеге увидеть Тайгра. Волосы Флейтри были влажны от пота, перепутаны и кое-как схвачены закрывающей лоб тряпичной повязкой. На красивом лице застыла маска неподдельного шока и ужаса, правильные черты заострились, потеряв обычное детское выражение. Губы, и те посерели. А глаза... В глазах застыла такая смесь первобытного страха, животной ненависти и отвращения, какой Тайгр дотоле ни у кого и никогда не видел. Альфа на мгновение отвёл взгляд. Тяжко было такое принимать, но принять это он был обязан. Просто для того, чтобы Флейтри понял, что он раскаивается и искренне сожалеет о невозможности вернуться в тот злополучный день и всё исправить. Чтобы знал, что Тайгр готов отныне и впредь беречь его. Чтобы сбросил с плеч ношу, взваленную на него жестокими руками. Флейтри тем временем пятился вглубь комнаты, беззвучно шевеля губами. Альфа вновь почувствовал укол жгучего стыда: омега берёг ногу, тяжело заваливаясь на здоровую. Сделав ещё несколько шагов, Флейтри оступился и, в тщетной попытке не упасть, опрокинул столик со стоявшим на нём хрустальным графином. Он лишь чудом не поранился. Тайгр быстро пересёк комнату и уже коснулся локтя юноши, чтобы помочь ему подняться, но тот отпрянул от его рук, как от раскалённых прутов: - Оставьте меня! Тайгр отступил, инстинктивно вскинув руки. Омега, размазывая по лицу злые слёзы, неловко поднялся, зажав в ладони крупный осколок: - Только троньте - порежу. Или вас, или себя... - Флейтри, прошу, не надо... - альфа сделал крохотный шажок вперёд. Как бы и впрямь чего не натворил... Все нужные, правильные, как казалось Тайгру, слова куда-то делись, и теперь он мог только с горечью наблюдать за отчаянием своей пары, - Я не хотел тебя пугать... просто... Твой папа сказал, что ты болен, и я хотел... - Хотели ещё поиграться? Когда я слаб и теку? - омега выпрямился несмотря на то, что дрожал всем телом, - Нет, мой король...нет.... Я не хочу, не буду подчиняться тебе! Я не буду извиваться под тобой, как портовая шлюха! Не нужен мне альфа! Сколько, сколько людей ты привёл с собой в этот раз, чтобы поразвлечься со мной?! - Я приехал только с одним человеком - моим отцом-омегой. Прошу, успокойся, я больше не желаю тебе зла. Я искренне сожалею о своём поступке и приношу извинения за...всё. Если ты так хочешь, то можешь меня ненавидеть, но, мне кажется, что нам стоит спокойно поговорить. Я раскаиваюсь, правда раскаиваюсь, и очень прошу: выслушай меня, - Тайгр приближался к уголку, куда забился Флейтри. Остановившись в полушаге от омеги, он наклонился к нему и осторожно забрал осколок из ослабевших изрезанных пальцев: - Я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня простить, Флейтри, - Донован опустился на одно колено и коснулся губами линии жизни на безвольно раскрытой окровавленной ладони. За спиной хлопнула дверь, и Тайгр обернулся, увидев Бэлетта, белого, как полотно и злого, как свора демонов. Лекарь быстро пересёк комнату и опустился рядом с омегой, почти закрывая его собой и бесцеремонно отталкивая Тайгра: - Пошёл вон отсюда! Ишь, чего выдумал: с течным переговоры вести! Давно он в горячке бился, а ты на стены кидался и волком выл, дурость свою проклинал?! Вон! - рявкнул Атрейо, попутно обнимая Флейтри за плечи. Тайгр стрелой вылетел за дверь и уже не видел, как омегу скрутил приступ рвоты.

***

Настроение Матиаса так же было далеко от радужного: разговор с Рианом выдался не из лёгких. Старший Миддлмист на вопрос о браке Флейтри и Тайгра ответил категоричным отказом, и никакие увещевания не смягчили его решения. Тайгр был мрачен из-за поведения Флейтри. А ведь в замок совсем скоро начнут стекаться именитые вельможи и послы...

***

Дарак улыбался, собирая вещи. Уж он-то точно преподнесёт Миддлмисту королевский подарок.