Middlemist camellia

Исход течки Флейтри пришёлся ко дню прибытия в Нордрайн первых родовитых гостей. Тайгр, который и без того был выпит до дна, изведён невозможностью коснуться своего омеги, исходящего природным желанием, хоть их и разделяли всего лишь несколько поворотов по коридору. Вельможи заинтересованно принюхивались к горьковато-сладкому аромату, украдкой искали того, кто его источал, и уже за это Тайгр готов был разорвать их на куски. Флейтри после визита Тайгра и носа из спальни не показывал. Заходили к нему лишь Риан, Бэлетт и слуга-омега. Молодой король нередко заворачивал в тот жилой коридор, но неизменно встречал либо накрепко запертые двери, либо лекаря, который у измученного течкой омеги дневал и ночевал, пытаясь хоть как-то облегчить его бедственное состояние. Пытаться заставить Атрейо впустить его к принцу было так же бесполезно, как носить воду решетом. Ни угрозы, ни посулы не помогали - бета был непреклонен и гнал молодого короля взашей. Старшего Миддлмиста альфа почти не видел, да и не горел желанием видеть, в чём боялся признаться даже себе. Не знал, как будет смотреть в глаза тому, чей мир отнял и растоптал. Риана же известили о том, что молодой король приказал приготовить для него и Флейтри места за столом между старшими Донованами и семьёй первого советника, демонстрируя Миддлмистам, что даже в ссылке они занимают далеко не последнее место среди знати. Именно по этой причине старший омега уже который день пытался уговорить сына всё-таки выйти к гостям, показать, что выпавшие на его долю испытания не сломали его - лишь закалили. Однако Флейтри, напуганный и растревоженный непрошеным визитом альфы, только сжимался в комочек и плакал тихо и жалобно. Но ласковые увещевания Риана и успокоительные травы Атрейо всё же сделали своё дело: омега согласился выйти к гостям в день пира. Старший Миддлмист решил приготовить Флейтри к празднику, устраиваемому в честь правителя, самостоятельно. Собственно, только на его помощь в приготовлениях Флейтри и согласился, и поэтому сейчас Риан купал его, помогая избавиться от пота и остатков запаха течки и промыть густые длинные волосы. Слуги уже успели принести одежды, привезённые Матиасом для юноши, и дело оставалось за малым. Косу Флейтри Риан заплетать не стал: роскошные иссиня-чёрные волосы, спадающие на плечи, донельзя подходили к расшитой серебром мантии из синего шёлка, а налобная повязка, расшитая бисером и украшеная серебряными височными кольцами лишь подчёркивала природную красоту юноши. Пальцы, изрезанные осколками графина, уже успели немного поджить, но столовые приборы удержать удавалось с трудом. Омега злился, но хорошо понимал, что от этого приёма будет зависеть дальнейшее отношение к Миддлмистам, и поэтому заставлял себя держаться, как подобает дворянину. Вот только когда настало время выходить к гостям у юноши вновь сдали нервы. Флейтри остановился на пороге и, не обращая внимания на удивлённого отца, обнял себя за плечи и попятился вглубь комнаты. Уговоры отца не помогли: юноша вывернулся из его рук и быстро поковылял к кровати. Лекарь бесцеремонно поймал Флейтри за руку: - Нам выходить пора. Негоже опаздывать. - Не хочу туда...не хочу... пустите...- омега забился в руках лекаря, будто пойманная пташка. Хоть Атрейо и был его другом, вёл он его к ненавистным ему людям, заставлял вспоминать о боли и унижении, которые они ему причинили, а этих воспоминаний омега не желал... Никто даже не успел заметить, как Бэлетт замахнулся. Просто щёку обожгло ударом, а уже в следующий момент Флейтри почувствовал, как по подбородку бегут капельки крови. - Слушай сюда, юнец: я не папа твой, и тетешкаться с тобой не собираюсь. Сейчас ты переступишь порог комнаты и пойдёшь на пир. Кто отсюда выйдет: перепуганная потаскушка, которую отодрали больше сотни человек, или молодой король, которого свергли, но не сломали - решать тебе. Младший Миддлмист огромными глазами смотрел на лекаря, чувствовал на языке металлический привкус и не мог поверить в происходящее. Он многое пережил, но вот так, коротко и зло, его, благородного омегу, никто и никогда не бил. Флейтри отрешённо коснулся пальцами рассечённой губы и тут же их отдёрнул - было больно. В груди недовольным зверьком заворочалась почти детская обида, тут же задавленная другой, более правильной мыслью. Атрейо был прав. Толку-то от того, что он будет лелеять свою боль и упиваться жалостью к себе. Будь он ребёнком, это бы могло помочь, только вот детство кончилось, да и уже пора играть в другие игры. Взрослые. Флейтри вздохнул, расправил плечи, расправил складки на мантии и переступил порог. Если выиграть ему не удастся, то обратить чужую победу в ничью - вполне. Как ни старался Риан всё успеть, а к началу приёма они немного опоздали. Собственно, торопиться никто, кроме него, и не думал. Флейтри вспоминал все уроки придворного этикета, ядовитые обидные комментарии Бэлетта, который заново учил его ходить, и силился превзойти ожидания своих учителей. Держать спину прямо и ступать неторопливым, чуть неверным шагом было всё ещё не слишком легко, хоть омега и тренировался, когда был один в комнате, но трость значительно облегчала путь, а длинная мантия скрадывала хромоту и отвлекала внимание от увечья. Риан смотрел на сына и понимал, что не может не гордиться им. Сейчас юноша был похож на Аластора, как никогда прежде. Прямая спина, расправленные плечи, гордо поднятая голова и твёрдый, словно сталь, чуть презрительный взгляд льдисто-голубых глаз, которым омега одаривал присутствующих. Стать молодого мужчины, трогательная худоба подростка, природная красота и запах верескового мёда привлекли внимание многих в тронном зале, вот только заговорить с омегой никто не смел. Равно, как и посмотреть ему в глаза, ведь на совести многих тяжким бременем лежало насилие над юношей, почти ребёнком. А сейчас этот юноша ступал так, будто на трон восходил он, а не Донован. Миддлмисты заняли свои места по правую руку неподалёку от трона правителя. Сам Тайгр ещё не прибыл, но обсуждать последние сплетни с гостями омеги желанием не горели. Флейтри, вполголоса обсуждающий с папой дальнейшие планы, неожиданно услышал над головой насмешливое фырканье и обернулся на звук. За его спиной стоял Дарак Тарский, щёки которого горели, а лицо было искажено злобой, которую омега тщетно пытался скрыть: - Что, шлюшка, ртом работал и порвал? - ядовито прошипел он, зацепившись взглядом за ссадину в уголке губ, оставленную рукой Бэлетта, - Ты, должно быть, болезнь какую срамную к трону правителя принести хочешь? Флейтри поджал губы, смерив Дарака презрительным взглядом: - Я бы на вашем месте оттёр с одежды пятна, и лишь потом судил бы о других, лорд Тарский. Негоже сидеть у трона короля в таком виде. Дарак вспыхнул ещё сильнее прежнего и ретировался, пытаясь платком оттереть капли чужого семени. А равнодушный взгляд Флейтри вновь вернулся к трону, на который уже восходил новый правитель его страны.

***

Родовые замки и правда хранили множество тайн в своих многочисленных коридорах. Тайгр неспешно шёл по знакомым с детства залам и тайным переходам, которые знал назубок и где втайне от родителей зажимал омежек, ещё будучи подростком. Сначала молоденьких мальчишек-слуг, самых хорошеньких и незамужних. А потом... потом ему довелось встретить Дарака Тарского, тогда ещё совсем юного, едва перенесшего первую течку, но уже осознавшего, как привлечь собой альфу. Тайгр был приятно изумлён познаниями столь молодого омеги в плане любовных утех, и первый же опыт с Дараком стал своего рода азартной охотой за удовольствиями: что же ещё может дать ему юный герцог, каким способом подарит наслаждение в следующий раз? Теперь альфа понимал, как он был глуп, когда повёлся на ласки такой похотливой твари. Скольких же Дарак ублажил до и после встреч с ним? А ведь именно его Тайгр представлял, когда жестоко насиловал Флейтри на пиру, ведь Дарак всегда был раскрыт для него, всегда тёк, всегда любил, когда его брали, как животное... И тогда у Тайгра и мыслей не было о том, что Флейтри - другой. Тайгр в очередной раз завернул за угол и замер, не в силах поверить своим глазам. Да, этим коридором даже слуги пользовались нечасто, и именно его альфа всегда избирал для того, чтобы уединиться с партнёром для любовных утех. Но чего он не ожидал, так это увидеть здесь Дарака, стоящего на четвереньках и принимающего в себя двух альф сразу: в услужливо подставленный рот и в растянутый и покрасневший анус. Донована перекосило от отвращения: и как он только мог целовать и хотеть эту дешёвую подстилку... Он не отказал себе в мрачном мстительном удовольствии выйти из ниши и наблюдать, как перепуганные дворянские сынки, на ходу надевая штаны, бегут от взбешённого повелителя. Их можно было понять: их с Дараком давно считали парой и пророчили им скорую свадьбу, а значит, никакие оправдания и титулы не спасут. Сам же омега испуганно замер, даже не пытаясь прикрыться и привести себя в порядок, но затем быстро поднялся и прильнул к альфе: - Клянусь... они заставили меня, любимый... они угрожали мне... Но Тайгр лишь брезгливо оттолкнул его: - Не смей меня касаться, шлюха. И о свадьбе нашей забудь: не будешь ты моих детей носить, и не мечтай. А теперь ступай к отцу, бесстыдник. Тайгр ушёл, не оборачиваясь. Ему явно стоило в ближайшее время пересмотреть своё окружение.

***

Флейтри равнодушно наблюдал за тем, как Тайгр восходит к трону, расправив плечи и вскинув голову, как подобает королю. Альфа же, увидев свою истинную пару, на краткий миг почувствовал себя невероятно счастливым. Всего лишь потому, что его омега смог и захотел прийти. То, как юный принц держался среди знати Дурбора, более всего напоминало присутствие лебедя на птичьем дворе среди кур и неуклюжих уток. Именно теперь Тайгру казалось, что он и его знать в сравнении с хрупкими и гордыми сыновьями Арделя - грубые и неотёсанные дикари, способные на худшие из зверств. Омега стоял прямо, только по спокойному отчуждённому лицу изредка пробегала короткая болезненная судорога, да и на больную ногу Флейтри старался не опираться. Смотреть на него Тайгру было больно: казалось, что сердце исходило кровью и стыдом. Хотелось поскорее разогнать эту свору падальщиков, обнять свою хрупкую пару, усадить на софу, стянуть сапожки из тонкой дорогой кожи и собственноручно размять усталые стройные ножки... Но увы, омега даже прикосновений его не терпел, а от взгляда, полного обиды и ненависти, хотелось выть. Тайгр жестом позволил всем сесть, решив, что Флейтри будет нелегко стоять во время торжественной речи, а так юноша сможет хоть немного отдохнуть. Флейтри, поддерживаемый Рианом под локоть, медленно прошёл к столу и вдруг увидел на приготовленном для него месте молодого герцога Тарского. Омега уже вольготно расположился на скамье и наполнял кубок вином. Тайгр закончил торжественную речь быстро - плести невод из сладких речей он не умел, привык лишь подтверждать слова делом и пустой болтовни никогда не терпел. И лишь уже после того, как жрец объявил коронацию завершённой, альфа заметил Дарака. Альфа нахмурился и жестом подозвал к себе слугу: - Герцог Тарский, верно, ошибся местом. Проводи-ка его к первому советнику. Дарак, выслушав слугу, пошумел (как показалось Тайгру, больше для виду), а потом неожиданно покладисто согласился вернуться на своё место. Альфу это немного насторожило, но он счёл возможным списать это на трепет перед ним и старшим герцогом, которого Дарак всё же немного побаивался до сих пор. Флейтри же немного по-детски поморщился и демонстративно обмёл скамью платком прежде, чем сесть. Тайгр поднёс к губам кубок с вином, скрывая улыбку. Всё же что-то забавное и детское в омеге осталось несмотря на всё произошедшее. Но улыбка быстро исчезла с лица молодого короля, когда Флейтри тяжело сел и чуть наклонился, поглаживая ногу в попытке таким способом унять боль. Чувство вины снова оплело сердце ядовитой лозой, и смотреть на омегу стало почти невыносимо больно. Взгляд зацепился за свежую ранку в уголке губ юноши. Упал? Или кто-то посмел поднять на него руку? Нет, никто из собравшихся на пиру не посмел бы этого сделать. Тайгр и Фредерик сделали несколько прозрачных намёков на то, что станет с человеком, посмевшим обидеть Флейтри. Юный Миддлмист поднял наполненный кубок,и уже поднёс к губам, чтобы сделать несколько глотков и утолить жажду, но прежде, чем он успел пригубить вино... - Не пей! - серебряный кубок, выбитый из руки юноши резким ударом, покатился по полу, расплескав своё содержимое. В зале повисла гнетущая тишина. Флейтри удивлённо поднял голову и встретился глазами с Атрейо. Зрачки лекаря были сужены до размеров точек - то ли от испуга, то ли от злости. Тайгр медленно поднялся с трона: - Ты что себе позволяешь?! Не хочешь объяснить причину, по которой ты лишил лорда Флейтри удовольствия попробовать лучшее вино из моих погребов? Бэлетт подобрал кубок и быстро подошёл к ошарашенному Тайгру, сунув ему под нос чашу с остатками вина: - Да с каких же это пор лучшее вино с ядом подают, повелитель? Горьким миндалём за лигу несёт, а ты, владыка, далеко не дитя, должен знать, что за отрава так пахнет. - Кто... - уже было прорычал Тайгр, желая немедля найти и разорвать ублюдка, посмевшего покуситься на его пару. И осёкся. Знал ведь, чьих рук дело. И от этого ненавидел эту тварь ещё больше. Флейтри, напуганный произошедшим, вышел из-за стола. Взгляд юноши блуждал по залу; на мелово-бледном лице выделялись лишь губы. Риан едва успел подхватить сына, теряющего сознание. - Собрать прислугу. - коротко приказал Тайгр, - Я найду и удавлю эту шлюху, чего бы мне это не стоило... - Владыка, сперва прикажи Флейтри в спальню перенести и стражу там поставить. Не остановится ведь, пока не изведёт, раз уж взялся. Атрейо отозвал Риана в сторону, зашептал ему что-то, заставив передать бесчувственного принца слуге-бете, который понёс его в спальню. Тайгр, отдав слугам приказ отыскать Дарака, последовал за бетой и, отослав его, сам понёс омегу в его покои. Лёгонький, как пёрышко, хрупкий... мыслимо ли было такой вред ему нанести? Тайгр вглядывался в бледное лицо юноши, гладил его по голове и не мог им налюбоваться. Уже опуская его на кровать, альфа не удержался и легко коснулся его губ своими, после чего покинул комнату.

***

Лошадей почти приготовили, и Атрейо уже собирался посылать доверенного слугу за Миддлмистами, как вдруг заметил, что кто-то поспешно и воровато пробирается к дальнему стойлу.