Middlemist camellia

Риан разминулся с Тайгром всего лишь на несколько минут. Когда старший Миддлмист вошёл в спальню сына, там уже не было никого, кроме Флейтри, лежащего на кровати без сознания. Кто-то - должно быть, слуга - позаботился о нём, расстегнув ворот мантии и слегка приоткрыв окно, чтобы омеге было легче дышать. Риан осторожно потряс Флейтри за плечо и поднёс к носу юноши флакон с нюхательной солью: - Флейтри, сынок, вставай... Юноша поморщился и приоткрыл глаза. Взгляд его пока был немного расфокусированным, но омега быстро приходил в себя: - Папа... Я в комнате? Но почему, я ведь только что... - Ты потерял сознание на пиру, Флейтри. Боги, как долго вы будете подвергать нас таким испытаниям... Кто-то пытался отравить тебя. Нам нельзя здесь больше оставаться, сынок. У людей здесь ни чести, ни совести, и они не отступятся, пока тебя не погубят. Скорее, надевай накидку и поторопимся. Атрейо уже ждёт нас у конюшни. - Но папа... - омега сел на кровати, протирая глаза, - Я не понимаю... Как мы отсюда сбежим? Куда? - На лошадях, Атрейо сказал, что знает безопасное место, и нам больше некому доверять. Ты уже достаточно окреп для того, чтобы выдержать в седле пару дней. К тому же, мы будем отдыхать в дороге - сейчас тёплое время, - Риан накинул на плечи сына бархатную накидку и вывел за дверь. - Моему сыну нужен свежий воздух. Мы скоро вернёмся, и повелитель о нашей отлучке знать не должен, - коротко бросил Риан страже и вместе с сыном поспешил в конюшню.

***

Бэлетт притаился за стеной, стараясь ничем не выдать своего присутствия: не хватало ещё, чтобы их поспешные приготовления заметил кто-то из лордов или оруженосцев и донёс об этом Тайгру. Глаза Атрейо быстро привыкли к темноте, и внимательный острый взгляд выцепил из мрака знакомый силуэт. Герцог Тарский безуспешно пытался вывести из стойла молодого норовистого конька и, занятый бесплодными попытками сладить с упрямым жеребцом, даже не заметил, как Атрейо вышел из своего укрытия и встал в дверях стойла, насмешливо наблюдая за ним. Было бы, от кого таиться. Дарак и охнуть не успел, когда Бэлетт зажал ему рот и припёр к стенке стойла: - Кричать не вздумай: шею сверну, как курёнку, и буду прав. Ты на кого замахнуться вздумал, стервец? Вопрос был скорее риторическим, но Дарак отчего-то счёл, что Атрейо нужны пояснения: - Эта проклятая шлюха, которую не трахали разве что охотничьи псы, околдовала моего жениха. Правителем вместо меня задумал стать, чтоб ему... Тайгр после него и смотреть на меня не хочет, только эту тощую задницу ему подавай... Атрейо только закатил глаза: его подозрения в точности подтвердились. Бета от всей души влепил Дараку оплеуху и, пока герцог растерянно хлопал глазами, оправляясь от удара, наскоро связал его руки при помощи верёвки, которой обычно стреножили лошадей. Глаза Дарака заблестели в предвкушении: - А, так что же ты сразу не сказал? Я позволю тебе хорошенько насладиться моим телом, а ты позволишь мне сбежать, договорились? Атрейо ничего не сказал, только хмыкнул и накинул свободный конец верёвки на вбитый в потолочную балку крюк, после чего спустил с герцога Тарского штаны и нижнее бельё. Омега улыбнулся и игриво облизал губы, прогибаясь в спине: - Вот как тебе нравится... Меня это тоже заводит... Возня привлекла внимание конюхов и дворовых мальчишек, начавших сбегаться, чтобы посмотреть на неожиданное представление. Выходило всё как нельзя лучше: побег Миддлмистов привлечёт к себе куда меньше внимание, чем свистопляска, которая происходила теперь в конюшне. Атрейо усмехнулся и снял с гвоздя вожжи. Герцог Тарский хотел пожёстче? Будет ему пожёстче, раз отец ума не дал. Первый удар по крепким ягодицам вырвал из горла омеги лишь короткий вскрик: первый удар был не особенно сильным. Но когда начали сбегаться зрители, а Бэлетт вошёл во вкус, Дарак зашёлся криком, переходящим в оглушительный визг. Было больно, обидно, а ещё невероятно унизительно от того, что его, молодого герцога Тарского, как мальчишку-простолюдина, прилюдно хлещет вожжами какой-то лекарь без рода и племени. Щёки и ягодицы омеги горели огнём, глаза застилали слёзы. Но несмотря на это небольшой член Дарака креп с каждым ударом, а по бёдрам бежала смазка. Омега забился в оргазме, когда один из сильных ударов оставил на исполосованных ягодицах новый, теперь уже набухающий каплями крови след, и в этот же момент в конюшню ворвался отец омеги, старший герцог Тарский. Слуги и кое-кто из знати, что подбадривали лекаря одобрительными криками, моментально затихли: отца, у которого выросло такое дитя, всем было искренне жаль. А герцог смотрел на зарёванного сына, на его покрытую иссиня-красными полосами кожу, блестящие от смазки бёдра, запачканную семенем одежду и не знал, куда деть глаза от стыда. Хоть и было Дарака до невозможности жаль - сын ведь, не чужой, а порку юноша заслужил. Хорошую порку, причём давно. А теперь ведь и казнить могли за покушение... Атрейо устало потёр переносицу и подошёл к онемевшему герцогу, вручая ему вожжи: - Я так понимаю, папаша, пороть мальчишку смысла не имеет. Вон, все вожжи измочалил, а толку-то... Да и не моя это забота. Королю передай только, что одного он уже клеймил, а детей набалованных дважды наказывать не к чему. И следи уже за сыном, не то и впрямь какую заразу срамную подхватит и от неё же загнётся, - с этими словами Бэлетт коротко поклонился и вышел из конюшни, выводя за собой трёх лошадей и оставив опешившего герцога размышлять над его словами. Пока в конюшне герцог Тарский разбирался с сыном, Атрейо успел привести лошадей к крепостной стене, где его уже ждали Риан и запыхавшийся от быстрого шага Флейтри. Омеги были совершенно растеряны и могли лишь надеяться на то, что лекарь знает, что делает. - Нам следует поспешить, господа: там пока не до нас. Пока они со свистопляской, что там деется, разберутся, мы уже далеко будем, - Бэлетт помог Флейтри забраться в седло, отдал поводья Риану, и вскоре все трое галопом пустили лошадей через открытые для гостей ворота, почти мгновенно скрываясь в ночном сумраке. Стражники и прислуга отправились разыскивать Тайгра, чтобы сообщить ему о побеге Миддлмистов и Бэлетта почти сразу же после того, как немного улеглась суматоха, устроенная лекарем на конюшне. Молодого короля они обнаружили в одной из галерей замка, где, по его мнению, мог бы находиться Дарак. - Милорд! Милорд! Тайгр круто обернулся: - Вы отыскали герцога Тарского? - Да, милорд. Если быть точными, то не мы, а господин Бэлетт... - Так пусть тащит сюда! Почему он не пришёл с вами?! - рявкнул Тайгр. Альфе до смерти хотелось удавить бывшего любовника голыми руками. - Так лекарь-то ваш... того... сбежал... вместе с омегами... - робко пискнул мальчишка-конюх. - С Миддлмистами... Вскочили на лошадей и прочь унеслись, мы и опомниться не успели... - Как вы могли их отпустить?! Седлайте коня и готовьте собак, немедля! - Тайгр бросился во двор замка. Неужто натерпевшиеся омеги были доведены им до того, что предпочли его родовому замку смерть в лесу? На конюшне Тайгра ожидал ещё один сюрприз: молодой герцог Тарский лежал на сене животом вниз, при этом сотрясаясь от рыданий. Ниже пояса он был абсолютно обнажён: на ягодицах и бёдрах расцветали свежие кровоподтёки и наливались рубцы. К опешившему от такого зрелища королю несмело подошёл старший герцог, и тут же встал перед ним на колени. - Милорд, умоляю... Простите моего сына... Он уже был достаточно наказан за свою неразумную выходку... - Да плевать я хотел на эту шлюху, поделом ей! Меня другое интересует: куда делся тот, кто его порол?! - а в том, что бедственное положение Дарака - дело рук бесцеремонного и скорого на расправу лекаря, Тайгр ничуть не сомневался. - Да здесь где-то ошивался... - неуверенно протянул один из слуг. - Трёх коней увели! - И сумок дорожных нет... - Чего вы медлите, остолопы, седлайте коня! Куда они могли поскакать? - К развилке, должно быть... Повелитель, обождите, пока мы солдат снарядим, с вами поедут, разбойников ведь нынче... Но Тайгр вскочил на подведённого коня и пустился за беглецами. Сердце разрывалось от жутких образов, порождаемых разумом. Как там его маленький омега? Он был ещё так слаб, и может не выдержать долгого пути... Собаки брать след отказались, только скулили и тёрли лапами носы, раздражённые терпким запахом лекарских снадобий. А самостоятельно беглецов в такой тьме поди отыщи! Он уже не мог злиться - его переполняла тревога за судьбу своей пары. Руки ещё помнили приятную, едва ощутимую тяжесть тёплого беззащитного тела в объятиях, губы помнили нежную мягкость чужих губ... Тайгр только вздохнул тяжело. Оставалось надеяться, что с ушлым лекарем омеги не пропадут.

***

Атрейо остановил коня через пару часов. Хоть Флейтри и не подавал виду, крепился, как мог, но то, что омега готов вот-вот свалиться с лошади было более, чем заметно. Бета, более привычный к долгим путешествиям, помог омегам спуститься на землю, а после завёл жеребцов вглубь поляны таким образом, чтобы их не было видно с дороги. - Мне кажется, не следует разводить костёр, - прошептал Флейтри, пока Риан растирал его тело, одеревеневшее от страшной усталости и перенапряжения, - Нас так увидеть могут... - А со зверьём как быть, а? - хмыкнул Атрейо, устраивая на земле лежаки из лапника, - Стражники-то схватят да в замок вернут, этим и кончится. А звери сожрут и не подавятся. Да и ты без тепла до утра, и то не дотянешь. Лекарь выудил из висящего на поясе мешочка крохотную щепоть искрящейся пыли. Магический огонь, однажды подаренный ему, наконец-то пригодился. Голубоватое колдовское пламя грело так же хорошо, как и живое, рыжее, но было не настолько ярким. Флейтри согрелся и крепко уснул, утомлённый событиями тяжёлого дня. Риану и Атрейо же было пока не до сна. - До Ваэтрока два дня пути, милорд. Вряд ли за нами кто угонится. - Ты же видишь, как Флейтри переносит дорогу, Атрейо. Нам придётся часто делать привалы, а то и на постоялый двор заезжать. Недолго мы так пробегаем. Что ты хочешь делать? - В крепость поедем, в Академию, не зря же Ваэтрок последним приютом зовут. Там у меня знакомые есть, у них и остановимся. Дорога и впрямь давалась Флейтри нелегко. Приходилось нередко спешиваться, чтобы дать юноше отдохнуть от седла и тряски, хоть омега и старался терпеть, как мог. Все заботы о поиске пищи и воды, а также места для ночлега легли на плечи Бэлетта, более подкованного в вопросах путешествий нежели Риан или Флейтри. Лекарь ловкой лисицей пробирался сквозь густые заросли и, находя хорошее место, вёл туда омег. Те тоже старались не сидеть сложа руки: Риан собирал хворост для костра, Флейтри, хоть и очень неумело, следил за приготовлением пищи и поддерживал огонь, когда требовалось. Когда на горизонте показались башни Ваэтрока, омеги были вымотаны долгой дорогой и постоянным страхом. Бэлетт же только подгонял коней, намереваясь как можно скорее добраться до замка, где его ждали. Давно ждали. Едва въехав в город, в центре которого находилась Академия, Бэлетт приказал омегам спешиться, зайти в лавку ювелира и ожидать его там. К омегам благородного, хоть и несколько потрёпанного вида, у вышибал претензий не возникло, и Риан с прихрамывающим Флейтри вошли внутрь. Чтобы их не заподозрили в бродяжничестве, юный Миддлмист догадался попросить ювелира посмотреть серебряную застёжку на фибуле в виде цветка камелии. Застёжка была в полном порядке, ювелиру хватило и пары минут, чтобы разобраться с креплением. Бэлетт к тому времени успел вернуться, и они вместе покинули лавочку, заплатив пару монет за осмотр вещицы. Атрейо повёл омег по главной улице Ваэтрока, между делом рассказывая им об истории города, чтобы хоть немного отвлечь спутников от усталости. Последний приют, как его ещё называли, прежде был крепостью на границе Дурбора и Арделя, но с годами разросся и превратился в маленький городок с лавочками, трактирами, аккуратными частными домишками и жителями, которые принадлежали к самым разнообразным расам. Но главной достопримечательностью Ваэтрока оставалась Академия, где место находилось для каждого. Всех желающих там обучали военному искусству, тех, кто обнаруживал в себе колдовские способности - магии и алхимии, тех, кто хотел не отнимать, а спасать жизни - лекарскому делу. Флейтри весь обратился в слух, улыбался уголками губ несмотря на то, что нога снова противно ныла. Почему-то омеге казалось, что люди здесь совсем другие, непохожие на тех пронырливых крыс, что стекались в Нордрайн несколько дней назад. Хоть Ваэтрок и был военной крепостью, но людские души здесь вовсе не были ожесточёнными. Они вошли во двор Академии, и Флейтри замер от восторга, во все глаза глядя на огромное мощное здание. Множество стрельчатых витражных окон, изящная лепнина и фрески, изображающие сцены из сказок и легенд - всё это поражало воображение и радовало взор. На лужайке у главного входа в густой, но уже изрядно примятой сочной зелёной траве, отдыхали и занимались изучением теории студенты разных факультетов; по тропинкам с радостными криками носились дети разных возрастов и неторопливо прогуливались беременные омеги; в укромных уголках ворковали парочки; неподалёку тренировались лучники и воины. Картина была удивительно беззаботной, и Флейтри, который уже привык к окружающей его грязи, не смог сдержать восторженного вскрика. Один из студентов долго приглядывался к путникам, а потом, очевидно, убедившись в правильности своих домыслов, вскочил на ноги и бросился к ним навстречу: - Мэтр Бэлетт, да неужто вы?! Мы уж и в живых вас увидеть не чаяли! Хэй, ребята, вы оглохли что ли?! Бэлетт вернулся! Живой! Риан и Флейтри непонимающе смотрели то на Атрейо, которого плотным кольцом обступали студенты, то на окружающую их толпу. Наконец Бэлетт, кое-как вывернувшись из рук обрадованных его возвращением студентов и передав поводья лошадей подбежавшему мальчишке-конюху, обернулся к удивлённым Миддлмистам и пояснил: - Я им лекарское дело преподавал, покуда война до нас не докатилась. Потом уж не до здешних стен стало: только успевай раненых перевязывать прямо там, на поле боя, когда кровь под подошвой хлюпает... Флейтри заметил, что Бэлетт, хоть и был рад возвращению и встрече со своими студентами, но всё же был немного рассеян, будто ждал кого-то ещё... С тренировочной площадки для лучников не выбежал - вылетел худощавый невысокий паренёк-омега, на ходу поправляя огненно-рыжие длинные пряди, выбивающиеся из-под тёмно-зелёного платка. Вытянутые острые уши и тонкие, чуть резкие, как у куницы, черты лица выдавали в нём эльфа, но вот поведение... Все препятствия вроде кустов или других студентов в зависимости от местоположения в пространстве либо перепрыгивались, либо сносились, пока парень по случайности не налетел на одного из альф, после чего кувырком подкатился к ногам изумлённого Бэлетта. А потом... потом поднял голову, чуть привстал, и уткнулся лбом в его колени. Атрейо улыбнулся, как никому и никогда не улыбался до этого: всё так же немного насмешливо, только ласково как-то, тепло: - Когда ж ты пешком ходить научишься, а не скакать, галопом... Бэлетт присел, заставив эльфа разжать руки и отстраниться, после чего странным, почти неуловимым жестом - будто паутину смахнул - сначала коснулся ладонью, сложенной "лодочкой", своей груди с левой стороны, а потом груди эльфа, расправляя ладонь. Будто собрал что-то и отдал. А затем поднял за шиворот, как котёнка, и встряхнул разок. Тот только фыркнул недовольно и чуть уши к голове прижал, обводя Миддлмистов глазами и вопросительно глядя на Атрейо. Омеги же, уловившие и почувствовавшие тонкую звенящую невысказанными словами нить, связывавшую лекаря и эльфа, были донельзя удивлены и смущены, что, впрочем, осталось без внимания. - У меня дело к тебе есть, Кеган, и отлагательств оно не терпит, - эльф обернулся к Бэлетту, заинтересованно дёрнув кончиками ушей, - Эти люди, которых я привёл с собой - Риан и Флейтри Миддлмисты. Те самые, которых сослали к самой северной границе Дурбора, лишив их власти... Ну, да этого только дурак не знает, об остальном после. Так вот, о чём я хотел тебя просить: проводи младшего, Флейтри, к себе в комнату, пусть твоим соседом будет... Нечего мне гримасы строить, я и так знаю, что вторая кровать пустует, кто ж такое чудо без башни вытерпит. А мальчишку больше доверить некому. Мы с его отцом пока к директору сходим, потолкуем о том, на какой факультет его пристроить. А с тобой... с тобой я позже поговорю. Омега скривился, будто слизняка проглотил (Флейтри успел заметить, как под губами эльфа влажно блеснули острые клыки), недовольно сморщил нос, но руку новоиспечённому соседу протянул. - Флейтри... Флейтри Миддлмист... - робко произнёс омега, ожидая, что эльф представится ему в ответ. Но тот только коротко кивнул и уже собрался вести его за собой. - Его зовут Кеган Фуро, - ответил за эльфа Атрейо. - И на будущее: говорить он не может. - А по... - начал было Флейтри и осёкся, заметив под сбившимся воротом рубашки Кегана уродливый шрам, опоясывающий точёную шею, будто ошейник-удавка. - Горло ему висельной петлёй изуродовало. Уж больно войска ваши в его деревне лютовали: пограничье ведь, поди, разберись, за кого лесные эльфы воюют. Те воевать и не думали: защищались, и только. А он лучником был, вот и угодил с остальными на виселицу. Ох, и тяжко было тогда его выхаживать... Благо, живучий оказался, что хорь. Атрейо и Риан отправились к директору, омега же отвёл (считай - оттащил, игнорируя увечье) Флейтри в свою комнату, где указал ему на свободную койку. Флейтри опустился на кровать, занятый невесёлыми мыслями. Неужто и они, южане, столько невинной крови пролили? Омеге хотелось извиниться хотя бы перед Кеганом. За воинов своей страны, за то, что его родные и друзья были убиты руками воинов Арделя, за увечье, за отнятый дар речи... Он успел только заметить краем глаза, как Фуро, закатив глаза, выбросил вперёд правую руку, а потом услышал свист рассекаемого воздуха. Омега на мгновение зажмурился, а когда открыл глаза, увидел торчащий из стены дротик с наколотой на него запиской. " Хватит на меня таращиться, как на калеку, и себя поедом есть. Война есть война. Не мной и не тобой она была устроена. Чем здесь статую изображать, лучше бы помылся: от тебя лошадиным потом так смердит, что дышать нечем". - А где здесь можно помыться? - робко пискнул Флейтри, вспыхнув, как маков цвет. В Ваэтроке у всех такое умение, что ли: душу насквозь видеть? Кеган бесцеремонно схватил омегу за руку и потянул в сторону общих омежьих душевых. Флейтри так и залился краской, поняв, что Фуро собирается мыться вместе с ним: - А... отгородиться ничем нельзя? Неужто и ширмы никакой не найдётся? Эльф возвёл глаза к потолку, дескать, что ж у тебя есть такого, чего я на своём теле не видел? А потом так и вообще неожиданно окатил совершенно одетого омегу тёплой водой из ковша, желая поторопить. Волей-неволей пришлось скидывать набрякшие влагой тряпки. Атрейо поговорил с директором Академии, упросил выделить Риану комнату где-нибудь неподалёку от комнаты Кегана и Флейтри. Младшего же Миддлмиста лекарь сводил к ректору, где омега попросил зачислить его на факультет травников и лекарей. Флейтри устроили короткую экскурсию по замку, показали учебные аудитории, столовую, кабинеты учителей и библиотеку, где юноше выдали учебники и справочники. Возвращался омега уже затемно, счастливый и вдохновлённый. Флейтри тихонько поскрёбся в комнату к отцу и, не зная даже, с чего начать, как поделиться радостью, крепко обнял Риана. Тот только улыбнулся: он давно не видел сына таким.

***

Посреди ночи Флейтри потревожила тупая ноющая боль в уставшей за день ноге. Проигнорировать неприятные ощущения и просто уснуть омега не смог, а для того, чтобы попросить лекарство в лазарете, нужно было спуститься по лестнице. Флейтри хотел было попросить о помощи соседа, но кровать Кегана была пуста. Юноша на мгновение задумался. Ещё одним человеком, к которому он мог обратиться за закончившимся обезболивающим, был Атрейо. А до крыла бет доковылять куда проще, чем до лазарета. Флейтри поднялся с кровати и, с трудом опираясь на трость, вышел из комнаты. Комната мэтра Бэлетта оказалась в самом дальнем конце крыла. Флейтри болезненно поморщился, потёр некстати разболевшуюся ногу, и уже был готов постучаться, но замер, уловив доносящиеся из комнаты лекаря странные звуки, напоминающие глубокие вздохи.