Middlemist camellia

Флейтри, едва не вписавшись лбом в дверной косяк, влетел в комнату и рухнул на кровать. В висках набатом стучала кровь, сердце перепуганной птахой билось о клетку рёбер, и Миддлмист никак не мог прийти в себя после увиденного. Кеган, хрупкий с виду лесной эльф, покалеченный руками солдат Арделя, и Атрейо, лекарь с не в меру острым языком, - любовники. Да ещё такие чувственные, способные полностью отдавать себя другому... Ночная рубашка Флейтри промокла от пота так, что её в пору было выжимать, и омега стянул её и бросил на пол, надеясь, что хоть так его прекратит бить мелкая дрожь. Тело горело от возбуждения и желало таких же, и даже более чувственных и откровенных ласк. Разбушевавшееся воображение рисовало самые разнообразные картины, одна непристойнее другой. Омега, теперь уже созревший для альфы, мечтал о партнёре, заботливом и нежном, которому он мог бы доверять и отдаваться так же, как делал это его сосед по комнате. Из-за смазки, уже стекающей по бёдрам, безумно хотелось в душ, но... как туда идти в таком состоянии? Ногу сводило слабой судорогой, низ живота наливался жаром, меж ягодиц было влажно и сладко тянуло. И что с этим делать омега не знал. Кеган вернулся лишь тогда, когда солнце едва-едва показалось над горизонтом. Он был растрёпан со сна, покрыт следами поцелуев и двигался чуть более осторожно, чем обычно. Эльф выглядел усталым, вымотанным бессонной ночью и чужими ласками, но при этом был так доволен, что Миддлмист даже не смог выдавить ни единого слова по поводу совершенно неприличного для омеги поведения. Кеган насмешливо поглядывал на принца. Съязвил бы непременно, да глотка изувеченная не даёт, чтоб этим ардельцам в Чертогах икалось... Да и жалко мальчишку было, слышал ведь от Бэлетта, что пережил этот совсем ещё юный омега, знал, чему его подвергли только за то, что в нём течёт кровь его отца. И Фуро прекрасно понимал, какой страх теперь следует за юношей по пятам. Увиденное наверняка основательно пошатнуло исковерканное насилием мировоззрение омеги, ну да ничего, прежде, чем строить новый мир, сперва нужно разобрать обгорелые руины старого. А вот то, что Флейтри даже руками себе помочь не умел, эльфа изрядно позабавило. - Как ты... как ты можешь так себя... - Флейтри залился краской до самых корней волос, глядя, как ухмыляется Кеган. В ладонь Миддлмиста упал скомканный клочок бумаги: "Ну а кто ж тебя под дверью стоять просил, раз твой царственный взор так оскорбило моё поведение?" Миддлмист вспыхнул пуще прежнего, а Кеган, тем временем запустил в него новой запиской: "Нечего глаза прятать, тебя бы только слепой не увидел. Насмотрелся? Понравилось? Скажи спасибо, что не до тебя было. Да и Атрейо отговорил, отвлёк... Ещё раз увижу, что под дверью нашей по ночам отираешься - так разукрашу, что родной отец не узнает. Чего ты там всхлипываешь?" Хоть Флейтри и казалось, что он сейчас сгорит со стыда, но "интересные" воспоминания снова растревожили его воображение и заставили откликнуться тело. Юноша жалобно и растерянно посмотрел на соседа: - Я только-только успокоился... Кеган только пожал плечами, не понимая, что такого сложного в том, чтобы совладать с собственной плотью. Флейтри вздохнул и с головой укрылся одеялом, надеясь, что сон поможет ему успокоиться, но пытливый взгляд, который омега чувствовал даже сквозь свой импровизированный кокон, отбивал всякую охоту спать. В одеяльный ком снова ударился клочок бумаги, и Миддлмисту пришлось вылезти, чтобы прочесть записку: "Возьми, да потрогай себя, раз уж так неймётся. Или вы, знатные господа, народ настолько изнеженный, что даже с рукоблудием вам - и то слуги помогают?" Флейтри чуть не расплакался. Ну как можно быть настолько бесцеремонным? Что Бэлетт, что Фуро - никакого стыда. Кеган закатил глаза и стащил омегу с кровати. Флейти открыл было рот, чтобы возмутиться, но вовремя осёкся: ответить сосед не мог, а вот наградить таким взглядом, что волосы на голове зашевелятся - запросто. Фуро настойчиво тянул его к двери, на ходу заворачивая в плащ прямо на голое тело. Миддлмист подумал и решил, что сопротивляться бесполезно, а эльф, быть может, сумеет ему помочь. Кеган торопливо отвёл Флейтри в омежьи душевые и быстро ободрал одежду и с него, и с себя, после чего подогрел воду и усадил юношу на скамью. Помог ополоснуться тёплой водой с целебными травами, растёр спину и плечи, массажем разогнал кровь в покалеченной ноге. Миддлмист почувствовал, как ему становится легче: неприятно скользкая смазка смылась, и тело, получившее немного такой простой и ничего не значащей заботы, успокоилось. Флейтри прижался лбом к прохладной стене. Хоть у его соседа и донельзя паршивый характер, они определённо уживутся. Кеган поспешно смывал с себя следы бурно проведённой ночи, пока в душ не прибежали другие студенты-омеги, чтобы ополоснуться перед занятиями. Осудить бы его никто и не подумал, а вот выдать засидевшемуся в душе на орехи - вполне. Но оба омеги успели не только искупаться, но и умыться холодной водой прежде, чем пришли другие обитатели их крыла. Флейтри стыдливо повязал на лоб насквозь мокрую потрёпанную тесьму, чтобы не показывать на людях клеймо. Гордость не позволяла, хоть и остались от неё ничтожные крупицы. Оделся Флейтри скромно и неброско: светло-синяя льняная рубашка, тёмные штаны, мягкие башмаки и широкий кожаный ремешок, скрывающий клеймо на лбу. Кеган помог ему заплести волосы в тугую косу, свои же собственные подобрал под неизменный зелёный платок. После сборов эльф помог омеге разобраться в учебниках и расписании, чему-то усмехаясь. Флейтри попрощался с соседом и отправился на занятия, тяжело опираясь на трость. И за первым же поворотом столкнулся с Бэлеттом, который, очевидно, направлялся к нему. Знакомый флакон с обезболивающим развеивал всякие сомнения. У Флейтри из рук выпала трость, и прежде, чем бета успел что-то сказать, омега сжал кулаки и гневно выдохнул: - Ты... да ты... как ты мог! Бэлетт остановился, заинтересованно вскинув бровь: - Что мог? - Ты... ночью... Это ведь ужасно... Принуждать эльфа к таким... постыдным вещам... - Постыдно, друг мой, за дверью подглядывать. Нет места третьему, где две души друг с другом сливаются. Флейтри залился краской от шеи до корней волос, а лекарь продолжил, не обращая внимания на смущение юноши: - Невозможно к такому принудить, чтоб всем своим существом к тебе приникали. Тебе этого узнать не довелось, ну да ничего, ты ещё молод совсем... А под дверью стоять больше привычки не имей: мало не покажется. Вот тебе болеутоляющее, пей и бегом на занятия, тут учителей личных нет, ждать не станут. У тебя сейчас некромантия, если мне память не изменяет? Так руки в ноги и вперёд, не то мэтр Десмонд три шкуры спустит. И так у него два часа сна урвали, когда упросили занятие перенести, а тут ещё и опоздавшие... Он терпеть не может, когда его предмет прогуливают или просыпают. Сова потомственная, после рассвета зол, как демон, и занятия только ночью ведёт. Два глотка, как обычно, и поторопись, - Бэлетт развернулся и пошёл своей дорогой, оставив Флейтри в одиночестве. Юноша отпил из флакона, подобрал трость и поспешил в подземелья. Вид уходящей вниз винтовой лестницы его отнюдь не обрадовал, но ковылять вниз к учебной лаборатории волей-неволей пришлось. Очевидно, боги решили смилостивиться над настрадавшимся омегой, и Миддлмист успел заскочить в кабинет как раз в тот момент, когда началась перекличка. Юноша вошёл в кабинет и замер, как кролик, завороженный немигающими глазами змеи. Оцепенеть его заставило не внимание однокашников, нет. В шок Флейтри поверг облик его преподавателя некромантии. Альфа был высок, худ, как вязальная спица, остроскул и невероятно бледен, едва ли не до синевы. Обсидианово - чёрные волосы, собранные в низкий хвост и доходящие мужчине до локтей меловую белизну кожи только подчёркивали. Одет он был просто, удивляло лишь то, что и тёмная рубашка, и колет были застёгнуты наглухо несмотря на жару. Пронзительно - цепкий взгляд пригвоздил омегу к месту, заставив его дрожать в первобытном ужасе. Юноша заметил, как обозначились под тёмной верхней губой клыки - альфа был вампиром и вампиром явно из высших, у которых сердце ещё помнило, как гонять кровь по телу. - Итак, студиозус, какова причина вашего опоздания? - Флейтри показалось, что мэтр не просто оглядел его с головы до ног, а раздел взглядом. До скелета. - М - мэтр Б - бэлетт... маковая настойка... - пролепетал юноша заплетающимся языком. - А, ясно. Новенький, - махнул рукой вампир, растеряв кровожадность, но следить за всем, что творится в аудитории, не переставал ни на секунду, - На будущее, молодой человек. Меня зовут Уорвин Делейт Десмонд, и я являюсь тем существом, которое недоедает и недосыпает ради того, чтобы вы, ленивые идиоты, не угробили людей, которых ещё можно спасти, хоть они уже и собираются в Чертоги. То есть, я ваш преподаватель некромантии. И я не потерплю на своих лекциях и лабораторных занятиях прогульщиков, опаздывающих и тех, кому хватает скудоумия не выполнять домашние задания. Если вопросов нет, можете занять свободное место, и мы наконец - то приступим к работе. Флейтри по стеночке скользнул к свободному месту и со вздохом опустился на скамью. Юноша вздрогнул от строгого взгляда преподавателя, раскрыл тетрадь и обмакнул перо в чернила. Кажется, учёба здесь точно не будет простой.

***

Тайгр издал, кажется, уже больше сотни приказов о поиске Миддлмистов. Те вместе с пройдохой - лекарем как в воду канули: ни слуху, ни духу. Солдаты не нашли их ни живыми, ни мёртвыми. Следов, и тех не отыскали, хоть и прочесали всё вдоль и поперёк. Только в пограничном Ваэтроке гонцов пока не было: город - крепость славился не только магической академией, но и крутым характером его жителей вкупе с почти полной неприкосновенностью. Казнить выпускников Ваэтрока было нельзя, равно, как и требовать оттуда выдачи беглецов. Оставалось лишь ждать и в тысячный раз проклинать свою глупость и каяться в том, что он не смог защитить и уберечь своего омегу... Из ардельских окрестностей всё чаще и чаще приходили нерадостные вести. Слухи о том, что среди тамошней знати готовится мятеж, и инициаторами его являются родственники Риана, Тайгра сильно беспокоили. Кузены вдовца почившего короля собирали людей, чтобы повести армию на столицу и силой вернуть престол молодому омеге Миддлмисту. Действительно, сложись всё иначе, династический брак был бы куда более выгоден. И ардельцы, и дурборцы видели бы на троне своего правителя, и поводов для таких конфликтов бы не было. Семью своей пары Тайгру трогать не хотелось: сердце принца по отношению к нему могло окончательно оледенеть. Отец только разводил руками, мол, головой надо было думать, а не членом. Ты теперь корону носишь - тебе дела вассалов и решать. Папа тоже посоветовать ничего не мог - хандрил с самого побега Миддлмистов. Альфа отложил перо, позволяя чернилам просохнуть. На плечи навалилась страшная усталость, которая заставляла Тайгра чувствовать себя не молодым королём, полным сил, а полупарализованным стариком. Взгляд вновь скользнул по портрету Флейтри, который дворцовый художник написал по приказу Тайгра, окончательно потерявшего голову при виде омеги на пиру. Как бы ни был талантлив художник, но полотно не могло как следует передать ни жесты, ни манеры, ни даже толику красоты юного принца. Альфа только и мог, что вздыхать, чувствуя себя влюблённым юнцом, едва познавшим омегу. Тайгр стряхнул оцепенение и вновь взялся за перо. Сейчас необходимо было разобраться с государственными делами, а увидеть Флейтри он сможет и ночью. Как же безумно ему хотелось, чтобы его грёзы однажды стали явью...