Спасая Холли

Холли не спала, просто не могла заснуть, слушая стук своего бешено колотящегося сердца. Она вновь и вновь прокручивала в голове то, что случилось накануне. Почему Шеннон оттолкнул ее? Он же сам этого хотел, и если бы она не нравилась ему, то он бы не стал целовать ее сразу, касаться ее так…ну, как касался? Или нет? Холли ничего не могла понять. Она ворочалась, как юла, в своей постели, заснув лишь под утро, которое тоже совсем не было добрым. Она боялась выходить из комнаты, потому что не хотела сталкиваться с Шенноном. Но это было неизбежно — Холли не могла провести в кровати весь день. С тяжелым вздохом она уже собралась вставать, как в дверь осторожно постучали. — Птичка, — Шеннон сам заглянул к ней, — Можно войти? — Да, конечно, — Холли пожала плечами: она не ожидала, что он придет, и ей было страшно от того, что он мог ей сказать, но ему это показывать не хотелось. — Мне бы хотелось извиниться за вчерашнее, — мужчина вошел в комнату и присел на краешек кровати, — Прости меня, я отреагировал, как придурок. Мне просто не следовало допускать этого с самого начала, а потом срываться на тебя. — Не говори так, это все моя вина, — Холли неприятно укололи его слова, — Это мне не следовало так делать. Прости. Я не думала, что тебе может не понравится. — Дело не в этом, птичка, — он посмотрел на нее с грустной улыбкой, — Мне понравилось, конечно, даже больше, чем просто понравилось, но пойми, я не хочу, чтобы ты потом жалела. — Почему я должна буду жалеть? — девушка непонимающе нахмурилась. — Ты сейчас совсем запуталась, на тебя много навалилось, — Шен обвел глазами комнату, подразумевая все те причины, по которым Холли вообще в ней оказалась, — Я не стану пользоваться твоим беззащитным состоянием. К тому же, разве ты уверена в своих чувствах сейчас? Холли промолчала. Если она и была в чем-то уверена, то только в том, что в этот момент полюбила его еще сильнее, но сказать это сейчас означало бы разрушить вообще все. Он тоже молчал, и она чувствовала, как в горле поднимается ком, но решительно улыбнулась. Он был прав: её жизнь и правда превратилась в хаос. И всё же, что-то внутри не позволяло просто отмахнуться от своих чувств, сбросить их со счетов: она понимала, что испытывает к нему далеко не только благодарность. Они оба молчали, и Холли вдруг поняла, как много для неё значит просто сидеть с ним рядом. Шен всегда был рядом, всегда поддерживал её, даже когда она не могла поддержать себя. И вот теперь, даже когда её душу наполняли противоречия, он снова ставил её покой выше своих чувств. Как она может не любить его?… — Шен… — она снова посмотрела на него, и взгляд её был куда глубже, чем раньше, — Спасибо, что не делаешь всё ещё сложнее. Он улыбнулся в ответ, и эта улыбка была одновременно благодарной и немного грустной. Холли вдруг показалось, что его глаза стали темнее, словно он что-то удерживал в себе. — Птичка, — сказал он тихо, будто боялся разрушить хрупкий момент, — мне бы не хотелось, чтобы ты вообще обо всём этом волновалась. Пусть все идет своим чередом, а мы с тобой просто… будем рядом. Без лишних слов. Холли кивнула, и напряжение, кажется, покинуло комнату. — Спускайся в кухню, я приготовлю завтрак, — Шеннон улыбнулся ей, поднимаясь с постели. Оцепенение спало. — Хорошо, сейчас приду, — она проводила его взглядом. Оказавшись в одиночестве, девушка вдруг с ужасом подумала о предстоящем суде. От одной только мысли по спине пробежал холод. Это было испытание, которого она боялась даже больше, чем возможности потерять Шеннона. Но она знала: теперь у неё есть тот, кто не просто спас её, а стал настоящей опорой, и это придавало ей сил. И если этот день прошел относительно спокойно, то следующий был для Холли ужасно волнительным. Она надела нежно-розовую рубашку и белые брюки, чтобы казаться серьезнее, нанесла аккуратный макияж и спустилась вниз, но так сильно переживала, что не смогла проглотить ни кусочка завтрака, только выпила крепкий горячий кофе, который, кажется, лишь добавил нервозности. Сердцебиение участилось. Шеннон же сомневался, стоило ли ему вообще идти с девушкой на заседание. Лучше, конечно, бы это было сделать Джею: он точно разбирался в юриспруденции лучше, чем Шен, да и слова поддержки у него получались более искренние, но он не успевал приехать из Нью-Йорка. Или, может, лучше было не идти никому из них, чтобы не привлекать к бедняжке дополнительного внимания? Однако, когда он озвучил Холли свои переживания на этот счет, девушка едва не впала в истерику, требуя от него пообещать, что он не бросит ее перед зданием суда, и проведет с ней там столько времени, сколько потребуется, и Шеннону не оставалось ничего другого, как последовать за ней. Но едва они вышли из машины, на них устремилось внимание десятка журналистов, дежуривших возле суда. Холли растерялась, но Шеннон, привычный к таким выходкам, крепко сжал ее ладонь и провел за собой. Сердце Холли наполнилось благодарностью. Построенное в середине XX века здание суда, выполненное в монументальном стиле, выглядело строго и солидно, с мраморными колоннами и массивными бронзовыми дверьми. Его высокий фасад и строгая симметрия сразу же внушали чувство уважения и даже небольшого страха, и Холли почти физически ощущала, как здание давило на неё, заставляя осознать серьёзность происходящего. Так и не дав никаких комментариев прессе, Холли и Шеннон прошли сквозь массивные двери и оказались внутри. К ним подошел адвокат Клейтон. — Добрый день, — как обычно, он был одет с иголочки, и весь его внешний вид кричал об успехе, но Холли все равно сомневалась, — Как вы, мисс Холли? — Честно? Я очень боюсь и ужасно нервничаю, — она попыталась изобразить подобие улыбки, но получалось плохо. — Не стоит, — Клейтон ободряюще посмотрел на нее, — У нас есть все шансы на победу. А теперь давайте пройдем в зал суда, заседание вот-вот начнется. Холли в сопровождении Шеннона, робко проследовала за юристом. На скамье обвиняемых сидели Саймон и Дженнифер Морисы. Холли, пока прокурор зачитывал детали дела, попыталась понять какие чувства, она к ним испытывала. Никаких? Кажется, вообще никаких, ни ненависти, ни сожаления. Холли еще раз поведала присутствующим то, что с ней произошло, и как именно она это помнила. Некоторые из присяжных и свидетелей сочувственно закивали. Дрожа от волнения, Холли вернулась на свое место. — Ты молодец, — еле слышно шепнул ей Шеннон и она с благодарностью сжала его ладонь. В качестве свидетелей в суд пригласили двух приятельниц Холли-Ребекки, а так же нескольких сотрудников компании, которой владела семья, и помощницу Морисов по хозяйству, Энн. Ожидаемо, но приятелей она совершенно не помнила. Клейтон пояснил ей на встрече ранее, что, по их словам, она была очень закрытым человеком, сосредоточенным на работе, и ни с кем кроме нескольких человек из колледжа и Дейзела особо не общалась. Когда дело дошло до опроса свидетелей, Сара, одна из приятельниц Холли, характеризовала ее так: — Мы были скорее приятелями, чем близкими подругами, — Сара, слегка нервничая, взглянула на Холли. — мы познакомились в колледже, и Ребекка всегда была очень сосредоточенной на будущем ведении своего бизнеса, кажется, она жила только этим. Я бы сказала, что ей часто было не до личных встреч или долгих разговоров. Она была закрытой, и, если честно, мне никогда не казалось, что я знаю её по-настоящему. Мы виделись в основном на редких вечеринках или в аудиториях, на каких-то общих встречах, Бекки редко говорила о своей семье, и у меня не Возникало ощущения, что она была близка с ними, — девушка прервалась, чтобы вдохнуть воздуха, и продолжила, — Но, когда я узнала, что Бекки больше нет, я была подавлена, обескуражена…не могла в это поверить. И можете представить мой шок, когда выяснилось, что она жива? Сейчас я вижу ее и до сих пор не могу поверить… Голос Сары сорвался. Девушка разнервничалась. — Спасибо. Следующий свидетель. Затем все по очереди давали свои показания. Все признавали, что Ребекка Морис была приятной, чуть отстраненной девушкой, которая несмотря на молодой возраст, хорошо разбиралась в экономике и менеджменте, была образованной и вежливой. Когда же, наконец и Саймон, и Дженнифер закончили свои сухие и отчуждённые ответы о дочери и падчерице, адвокат Клейтон, не отрывая взгляда от них, задал новый, уже более прямой вопрос, заставивший присутствующих в зале затаить дыхание: — Проясните для суда, как именно вы обосновали необходимость фальшивого свидетельства о смерти мисс Морис, — Клейтон выдержал паузу, и холодный блеск его глаз пронзил обвиняемых, — А также, почему вы предпочли инсценировать её смерть вместо того, чтобы попытаться найти Ребекку, не зная наверняка, что она погибла в той аварии? Саймон, на секунду растерявшись, быстро обрел самообладание: — Мы думали, что так будет лучше для всех… Клейтон резко вскинул брови и тут же парировал: — Или что для вас это будет удобная возможность унаследовать все активы вашей дочери и рассчитаться таким образом со своими долгами, а также уйти от преследования налоговой? По залу пробежал удивлённый шепот, а Холли почувствовала, как её сердце бешено заколотилось, ее затопило чувство гнева и несправедливости. Она смотрела на отца и мачеху, по-прежнему не узнавая их, но чувствуя, как обостряется её боль от предательства. — И после того как Ребекка нашлась живая, — продолжил Клейтон, обводя Морисов обвиняющим взглядом, — почему вместо помощи вы попытались принудительно запереть её в психиатрической клинике? Дженнифер Морис, побледнев, перебила адвоката, её голос сорвался на крик: — Она была для нас угрозой! У неё могла быть амнезия, но кто знает, что ещё она могла бы натворить?!— Джен попыталась все же взять себя в руки, — Мы думали, что так безопаснее… для неё и для нас. — Безопаснее? — Клейтон иронично усмехнулся. — Или же так проще контролировать ситуацию и избавиться от человека, который вам очень мешал? Холли почувствовала, как её глаза наполнились слезами, но она быстро заморгала, не давая волю эмоциям. Шеннон заметил, как она боролась с собой, и это неприятно укололо его: маленькой птичке было так больно, но он ничего не мог сейчас сделать. За время ответов Морисов напряжение в зале суда возросло до предела. Саймон, казалось, уже готов был закончить свои показания, но Дженнифер продолжала сидеть с ледяным лицом, напряжённо глядя перед собой. Ее ботоксное лицо не выражало никаких эмоций. Клейтон, воспользовавшись этой напряжённостью, бросил новый вопрос: — Итак, мистер Морис, — начал Клейтон, прищурившись, — вы утверждаете, что решение оставить Ребекку в неведении о её собственном прошлом было исключительно вашим решением? Это вы придумали отправить её в клинику? Саймон нервно сглотнул и, неожиданно для всех, резко взглянул на Дженнифер: — Нет! Это она меня надоумила! Она настояла, чтобы мы сделали всё именно так, — он вообще перестал сдерживать себя, его лицо покраснело от злобы. — Дженнифер уверяла меня, что Холли опасна для нас и Криса, что нам стоит избавиться от неё. Дженнифер, до этого сидевшая молча, резко повернулась к Саймону, её глаза сверкали яростью. — Какой же ты жалкий трус, Саймон! Это же ты просто хотел избавиться от всех проблем! — бросила она, прищурившись, — Если бы ты завладел контрольным пакетом акций компании, нам бы не пришлось унижаться, раздавая все твои бесконечные долги. Саймон задохнулся от возмущения. Холли смотрела на них огромными от удивления глазами, уже вообще не понимая, что происходило в ее семье. Клейтон же, воспользовавшись замешательством, вытянул свой последний козырь: — Миссис Морис, а еще поясните, присяжным, как именно возникла связь между вами и погибшим Дейзелом, бывшим молодым человеком Ребекки? Ведь, насколько я понимаю, ваша близость с ним возникла задолго до аварии? Зал затаил дыхание. Саймон побагровел еще сильнее, а Дженнифер, наоборот, побледнела, понимая, что её тайна раскрыта, и её голос был почти неразличим в гудении кондиционера: — Как…Как вы узнали….Это… это не имело значения, — попыталась она оправдаться, но её голос дрожал. — Я никогда не хотела, чтобы кто-то пострадал… — Но всё же он погиб в той аварии, — продолжил Клейтон, не давая ей шанса уйти от вопроса, — и ваша интрижка с ним могла объяснить, почему вы были так уверены, что Бекки не стоит возвращаться. Холли, услышав это, почувствовала, как будто кровь перестала циркулировать по ее венам. Девушка словно оглохла: истерические рыдания Дженнифер, ее невнятные ответы, взбешенный отец…все перестало существовать. Она обернулась к Шеннону, её лицо выражало абсолютное потрясение, будто весь мир обрушился на неё. Он же, борясь с желанием обнять ее и увести отсюда как можно дальше, положил ладонь ей на плечо и осторожно погладил, почувствовав, как она вздрогнула от удара молоточка судьи. — Присяжные удаляются для совещания и вынесения вердикта, — прозвучал безэмоциональный громкий голос. Саймон и Дженнифер готовы были накинутся друг на друга, сдерживаемые только своими адвокатами; Холли же в это время безучастно сидела на своем месте, глядя сквозь пространство. Она уже очень хотела домой, где-то в глубине души ей даже было без разницы, как именно закончится судебный процесс, только бы поскорее перестать участвовать во всем этом. Шеннон смотрел на нее с беспокойством, отчасти все еще не веря, что он действительно присутствовал здесь: до этого подобные сцены он видел, пожалуй, только в кино. Адвокат Клейтон со спокойным видом отмечал что-то в своем блокноте. Казалось, в целом мире не существовало вообще ничего, что могло бы пошатнуть его уверенность. Холли это немного успокаивало. Через какое-то время присяжные вернулись. Заседание продолжилось. — Господа присяжные, вы готовы объявить свое решение? — голос судьи звучал как гром посреди ясного неба. Холли снова вздрогнула. — Да, ваша честь. Мы, присяжные заседатели, единогласно признаем обвиняемых, Саймона и Дженнифер Морисов, виновными в фальсификации свидетельства о смерти и мошенничестве с целью получения наследства, — председатель совета присяжных быстро и четко проговорил в свой микрофон. Когда председатель присяжных произнес слова о виновности Морисов, Холли замерла, не веря своим ушам. В голове крутились мысли о том, что это решение, возможно, станет началом новой жизни для нее, но одновременно с этим охватило чувство тревоги. Здорово, конечно, что ей «вернут» ее личность, но не здорово совершенно было то, что она понятия не имела, кем была, а так же то, что ее собственные родственники были признаны виновными в попытке фальсификации ее гибели. Это все просто не укладывалось в голове. Она взглянула на Шеннона в поисках поддержки: его лицо выражало смесь облегчения и решимости. Шеннон крепко сжал ее руку, словно боялся, что она вот-вот исчезнет. Он посмотрел ей в глаза, и в этом взгляде она увидела разглядела неизвестные эмоции, не только радость за нее, здесь было что-то еще… — Ты справилась, — тихо сказал он, когда судья начал разбирать следующие шаги. — Ты молодец, птичка, я горжусь тобой. Холли кивнула, ее сердце, как безумное, колотилось от волнения. Весь этот процесс был невыносимо тяжелым, и даже теперь, когда все наконец стало на свои места, она ощутила, она все равно едва могла дышать. В это время Морисы сидели на скамье обвиняемых с искаженными от гнева и недоумения лицами. Дженнифер, казалось, вообще не могла поверить в произошедшее; ее руки дрожали, а взгляд метался по залу в поисках поддержки. Саймон, напротив, стиснул челюсти, не в силах принять свое поражение. Объявление о следующем заседании для назначения наказания, конечно, добавило неопределенности, но адвокат Клейтон казался таким спокойным, что глядя на него Холли не думала о предстоящем, она только осознавала, что теперь уже точно начнет новую главу своей жизни, и надеялась, что сделает это вместе с Шенноном.