Сага об Эм, или постпубертатный анаморфоз

- Да я тебе зуб даю, сюда эта тварюга намылилась, где-то здесь она, - рыжебородый краснолюд прищурился и ткнул указательным пальцем в воздух. - Ну и что, и где? – развел руками его товарищ. – Ты бы не разбрасывался своими последними огрызками, а то и жевать-то нечем будет. Возвращаемся. - Слышь, Венсгри Альвидр, ты меня не нервируй, я тебя с таких вот лет помню… - краснолюд показал рост своего племянника в те времена, который, казалось, не дотягивал даже до ночного горшка. - Ну все, пошло-поехало, - Венсгри закатил глаза и демонстративно вздохнул. - Шалопай! – рявкнул рыжебородый, треснув молодого краснолюда по затылку. – Никакого уважения к старшим! За мной. Они прошли дальше в лес, настороженно прислушиваясь и приглядываясь. - Дядя Моррис, глянь, - шепнул молодой рыжебородому, кивая в сторону ближайших кустов. Моррис Альвидр отодвинул кусты необычным топором, покрытым рунами, и нахмурился: поодаль, прямо на снегу, лежало голое женское тело, окруженное поваленными деревьями. - Синеет уже, но дышит вроде, - зашептал Венсгри рыжебородому прямо на ухо. Моррис отодвинул его лицо от себя пятерней. - Это та самая тварь, которая летала, зуб даю, - прошипел он в ответ. – Давай-ка я ее с Зоечкой познакомлю, пока не очухалась. Начну с головы, а ты протыкай. На счет «три»… - Вы совсем ополоумели? – оба краснолюда повернулись на голос. – Это же просто девчонка! - Золтан, не лезь, - рыжебородый сощурился. – Эта «просто девчонка» летала недавно над нашими головами в виде черного чудища. Хорошо еще, в тот момент ей посрать не приспичило… - А давайте на лицо ее посмотрим? – Предложил Венсгри. – Если оно в крови, значит, «голова-протыкать»… Все трое замолчали и медленно повернулись в сторону тела, которое теперь сидело и внимательно рассматривало краснолюдов своими антрацитовыми глазами. Моррис сжал рукоять топора. - Не лезь, спугнешь, - хмуро бросил Золтан и шагнул навстречу незнакомке. – Девочка, не бойся, мы тебе зла не причиним, - краснолюд говорил немного неуверенно, чутьем определяя, что скорее случится обратная ситуация. – Ты, верно, через многое прошла? Вот, смотри, я сейчас подойду и накрою тебя своим плащом, хорошо? Он медленно приблизился, накинул на нее свой плащ и с удивлением понаблюдал, как ее глаза светлеют, приобретая бирюзовый оттенок. - Тьфу, курвья мать, нашел себе зверушку! – рыжебородый сплюнул. – Пригрей ее у себя на груди, а я погляжу, как наутро от тебя только шмат бороды останется… - Я краснолюдов не жру, редко моетесь, слишком волосатые и жесткие, - прохрипела Эм, укутываясь в плащ. Где она? Что происходит? Моррис оскалился, снова поднял топор. - Это шутка, тупоголовый, - объяснил Золтан, хотя и сам не был в этом уверен. -А морда-то у нее не в крови, - Венсгри по-прежнему шептал, не отдавая себе в этом отчета. - Достаточно, - оборвала их светловолосая высокая девушка властным голосом. Эм силилась вспомнить, где видела ее лицо. – Я беру ее под свою ответственность. Пойдем, незнакомка, я поделюсь с тобой своей одеждой, а ты расскажешь мне, кто ты и что здесь делаешь.

***

Ведьмак в задумчивости бродил по сердцу Брокилона, разрабатывая пострадавшую после встречи с Вильгефорцем ногу. Он уже давно не обращал внимания ни на устройство этого места, ни на его обитательниц. Слишком привык. С тех пор, как Эитнэ проявила невероятную благосклонность и щедрость, выделив им жилище в Дуэн Канелле, напоминающее по своей форме омелы, он, за неимением лучшего занятия, много думал, и мысли его были отнюдь не легки и приятны. Его внимание привлекли две девушки, которые шипели друг на друга и пытались схватить друг друга за волосы. - Цири! – окликнул Геральт одну из них и подошел ближе, спугнув вторую. - Я тебе сколько раз говорил… - Геральт, я не виновата! – перебила его девушка с пепельными волосами. - Она первая полезла! - Даже слышать ничего не хочу, - устало пробормотал ведьмак. – Мы с тобой договаривались, ты же знаешь… - Да - да, нас тут так благодушно приютили, мы все такие благодарные, что без труда сносим оскорбления и пинки! – Цири обиженно выпятила нижнюю губу. – Я пойду к госпоже Йеннифэр, раз уж ты такой злой и бесчувственный! - Чем тебя так оскорбили? – Геральт остался без ответа и проводил ее взглядом, в очередной раз убеждаясь, что по части женщин не работают никакая логика и доводы рассудка. «В этом женском царстве недолго и ума лишиться», - подумал он удрученно, оглядываясь по сторонам. Хотелось бы пообщаться со своим старым другом Лютиком, последним оплотом мужской рассудительности и солидарности. Конечно же, Лютик отсутствовал, как и почти все последнее время, и ведьмак знал, по какой причине. Как повадился говорить бард, продолжение древнего и священного рода дриад – дело, требующее крайней сосредоточенности, вдохновения и гениальности, имеющейся лишь у избранных. Ага. Геральт вернулся к себе, аккуратно сел на матрас, привалился спиной к стене. Проведя рукой по волосам, он закрыл глаза и снова погрузился в свои непростые размышления. - Привет, - услышал он знакомый голос и не сразу смог поверить в то, что увидел. «Эви... Тири... Тили... Эм», - сдался ведьмак. Девушка выглядела осунувшейся, худой, изможденной. Стоя перед ним, она была не в силах поднять на него глаза и нервно ковырялась в ногтях. - Привет, - выдавил Геральт и прокашлялся, так как в горле неожиданно пересохло. - Как у вас дела? – спросила она обыденным тоном. - Спасибо, неплохо. - Немногословно. А как Цири? - Неплохо. - Ну а как?.. Геральт помолчал, изучая девушку своими кошачьими глазами. - Зачем ты здесь? – наконец произнес он. - Я принесла вот это, - Эм подошла к нему ближе и протянула ему бархотку с обсидиановой звездой. – Ей должно стать лучше… - Где ты ее достала? – Геральт взял бархотку из ее рук, намеренно прикоснувшись к ее пальцам своими. Эм чуть заметно вздрогнула. - Лучше тебе не знать. Возможно, Йеннифэр теперь одна из немногих опытных чародеек, оставшихся на этой земле. - Что ты сделала? - Не знаю, но точно не убила. Теперь они до Цири не доберутся. Они снова замолчали. - Ну ладно, - сказала Эми, по-прежнему разглядывая пол, - счастливо… - Ты посмотреть на меня собираешься? – Геральт встал, подошел к девушке так близко, что она почувствовала его запах и зажмурилась от душевной боли. – Посмотри на меня, - потребовал он, уже уверенный в том, что чувства Эм к нему не притупились. Эми послушно подняла голову, внимательно изучила черты его лица, морщинки, шрамы. Она могла бы без труда нарисовать его с закрытыми глазами. - Я теперь для тебя один из монстров, которых следует уничтожить, ведь так? – спросила девушка глухо, справляясь с подкатившим спазмом. - Не знаю, - Геральту страшно захотелось прижать ее к себе и зарыться носом в ее волосы. – Я хотел тебе сказать… - Я тоже хотела. Я была так неправа, я тебе очень благодарна, прошу прощения и желаю тебе счастья. А теперь мне пора… - Закрой рот, - оборвал ее Геральт и несколько раз глубоко вдохнул. – Я хотел тебе сказать, что вижу о тебе сны. И хотя меня расстраивает твоя… Неизбирательность, осуждать тебя не могу. Если бы тогда, давно, я не проявил малодушие, все могло бы сложиться по-другому, - он убрал прядь ее волос за ухо, и Эм снова вздрогнула. Милая, добрая девушка, которая превращается в огромного зверя и откусывает чародеям туловища. – Я скучаю по тебе. Эм не верила своим ушам. Она чуть приоткрыла рот и беспомощно следила, как Геральт наклоняется к ней, прикасается к ней своими плотными губами. Ведьмак отстранился, достал заколку с бабочкой и прикрепил ее к каштановым волосам. - Скажи мне, - взмолилась Эм, заглядывая ведьмаку в желтые глаза. - Скажу. Когда ты придешь ко мне. Девушка порывисто прижалась к нему, стараясь запомнить его тепло, ощущение близости. В обозримом будущем его жизни ничего не угрожало. Она увидела, что он еще не раз будет помогать двум девушкам, с которыми связала его судьба. Он не был свободен, не мог порвать незримую связь, которая соединяла его с черноволосой магичкой, а на то, что Йеннифэр с ним порвет первая, рассчитывать не приходилось. Но Эм увидела также и то, что она сама вполне может повлиять эту связь своим присутствием, и стало легко, хорошо. - Я тебя очень люблю, - прошептала Эми совсем по-детски. Геральт улыбнулся, открыл глаза, обнаружил себя на матрасе. В руках у него была бархотка с обсидиановой звездой.