Сага об Эм, или постпубертатный анаморфоз

- Расскажи мне о своих планах, - попросила Эм, удобнее устраиваясь в кресле. - Ну, что ж. Я жду, пока закончится война, чтобы вновь объединить под своим началом нелюдей и побороться за Нижнюю Мархию. Там, я верю, нам удастся построить новое государство, в котором не будет места унижениям, притеснениям и расизму. Там сможет найти свой дом любой, чьи помыслы чисты и беззлобны, - задумчиво объяснила светловолосая высокая девушка. Проведя с Саскией некоторое время, Эм поняла, почему Йорвет был ею так очарован. Она прекрасна, харизматична и мудра. И добра. Эм и сама не смогла не поддаться ее обаянию. - Я бы поборолась с тобой бок о бок, - призналась Эм, пригубив горячий ароматный суп из кружки. – А если война закончится не в нашу пользу? - Я не люблю играть в игру «если». Одно могу сказать: что бы ни произошло, я найду способ реализовать задуманное. Возможно, и ты присоединишься к нам. Теперь твоя очередь, - Саския внимательно посмотрела на изможденную девушку. - Расскажи мне о себе. - Что ты хочешь знать? - Я хочу знать, насколько ты опасна для окружающих. Я привела тебя сюда, в горы Махакам, взяв на себя ответственность. И не могу допустить, чтобы кто-то из местных пострадал. - Я опасна для окружающих настолько, насколько они опасны для меня, - Эм поймала себя на мысли, что голод и слабость ей уже надоели. – Я всей душой тянусь к гномам и краснолюдам. И благодарна тебе, что ты приняла решение мне довериться. - А что с черной птицей? Откуда она? – Светловолосая повернулась к очагу и погрузилась в созерцание пламени. - Это не птица. Или не только она. Не бойся, я контролирую себя. Снег, мне сказали, выпал месяц назад, значит, мое путешествие продлилось почти три недели. Я истощена и слаба только потому, что осознанно отказалась от… Пропитания. Саския покивала головой. Похоже, она была удовлетворена ответом. - Можешь оставаться с нами, я поговорю с Брувером Гоогом и другими старейшинами. А дальше посмотрим.

***

Чудесное время – весна. Воздух насыщен кислородом, растения вновь оживают, расцветают, украшают. Для Эм весна всегда ассоциировалась с возрождением и светом. Она, как обычно, аккуратно спускалась с гор, следя за повозкой, нагруженной рудой. - Осторожно, малыш, - сказала она вьючному мулу, когда приметила место, в котором колесо повозки могло застрять, - вот так, обойдем. Ее взору открылось привычное ей подножье гор, где находился небольшой ремесленный городок. Там она частенько ночевала и отдыхала под присмотром своих друзей. Последний раз она видела их больше двадцати дней назад и так сильно соскучилась, что едва сдерживала себя от спешки. Горы Махакам, место, которое стало ей домом, поражали своей величавостью и добротностью, как и населяющий ее народец. Находящиеся в глубинах горных пород гигантские металлургические заводы, плавильни, кузницы, лаборатории и шахты с минералами и ценными металлами, их содержимое, запахи и звуки настолько увлекли ее и впечатлили, что Эм не задумываясь выбрала свое ремесло. Проявив невероятную душевность, гномы и краснолюды приняли Эми, делились своими секретами, мыслями и чувствами. Она не только многое узнала о добывании, обработке, создании предметов, но также ознакомилась с основными нюансами алхимии и металлургии. Однако самую большую ценность для нее имело межличностное взаимодействие и семейное устройство. Здесь не было «чужих», все следовали негласным правилам и стояли друг за друга такой же твердой и нерушимой скалой, как и горная гряда, которая их грела и кормила. Краснолюд, к примеру, достигавший своей зрелости к пятидесяти годам, имел право завести семью лишь в том случае, если был способен прокормить своих близких. Ни старики, ни дети не были обделены вниманием и заботой. И пусть манера общения у небольшого народца была несколько грубоватой, прямолинейность, с которой они никогда не расставались, не могла оставить равнодушным даже самую черствую особь. Что уж говорить о девушке с бирюзовыми глазами? Еще одним приятным моментом для Эм была их низкорослость. Будто попав в страну лилипутов, Эм с удовольствием смотрела на всех сверху вниз, потому как средний краснолюдский рост был на четыре дюйма меньше, чем ее собственный. А при общении с теми, кто доходил ей до груди, она часто могла представить себе, как ее видели и воспринимали дорогие ей мужчины. - Даже ты, малыш, - она пригладила мула, - не представляешь для меня проблемы.

***

Городок ремесленников был настолько необычным, добротным и красивым, что его, словно украшенное глазурью печенье, хотелось съесть. Все дома и улицы были спроектированы и построены с четкой последовательностью, логичностью и усердием, поэтому на дорогах не бывало заторов, а жилища были не только комфортными, но также теплыми зимой и прохладными летом. Скотный двор был вынесен за пределы обитания основного населения и не беспокоил запахами; подземная канализация и система водоснабжения решали вопросы питья и утилизации. Спасенных во время войны людских женщин и детей, которые потеряли свой дом, мужей и надежду, поселили рядом, но никакие усилия и меры не могли подавить в них страх и отвращение к низкорослым местным. Эми часто пыталась изменить их взгляд на вещи, проявить благодарность, и каждый раз терпела поражение. Правда удивляла ее до глубины души: оказалось, что некоторые умы настолько боятся расстаться со своими дурными ограниченными представлениями, что стоят за них не на жизнь, а на смерть. Эм передала руду Сидону, местному торговцу, по чьему заказу было доставлено сырье, пристроила с удобствами мула на ночлег и сразу направилась к Бавве Хрумме, мастеру по части ювелирных украшений. - Бавва, привет, - проворковала Эм, заходя в его дом. На то, что краснолюды и гномы не запирают свои жилища, когда находятся в обществе друг друга, она уже давно не обращала внимания. Господин Хрумме с трудом выпрямился, отлепляя взгляд от своего рабочего пространства, и посмотрел на нее через огромную лупу, прикрепленную к его правому глазу. - Опять ты! – возмутился краснолюд, - Иди давай, ничего не знаю и не могу! Эми не растерялась, подлетела к нему и присела на его стол. - Баввуля, ну чего ты такой сердитый? Столько не виделись, даже обидно! Я просто так зашла, посмотреть на тебя, узнать, как поживаешь, - Эм говорила очень ласково, взяла со стола его незавершенную работу и повертела в руках. - Не трожь, еще не готово, - ювелир вырвал украшение у нее из рук. – Ну коли так, то рад, конечно. Ничего нового у нас пока, все как есть. Несварение какое-то пару дней назад одолело, так меня пронесло, что… - Это да, - перебила его девушка, не желая выслушивать подробности, - страшное дело, очень верю! - Как там Моррис, ничего? Как обучение? - Очень хорошо, чудесно, - ответила Эм припомнив, как вчера чуть не лишила его рыжей бороды. – Представляешь, что у меня есть? – она заговорщески посмотрела на мастера. – Вот, это мне подарили… Ювелир прищурил глаз и внимательно осмотрел небольшой красный камешек и кусок руды. - Ну, хорош, хорош, - сказал Бавва, - хорош… - Я вот что думаю, - Эм достала из-за пазухи пергамент, - из этого всего получится отличная ящерка, если ее хвост… - Ты шутишь! – Бавва опять перешел на истеричные нотки. – Я тебе уже сказал! Ничего не знаю! - Я тебе заплачу, ты ведь такой чудесный, такой прекрасный мастер, таких, как ты, больше нет… - Вон отсюда! – закричал Бавва, покраснев, и вырвал из ее рук рисунок. – Как будто деньги с тебя возьму! Только после новолуния сделаю! - Спасибо, мой хороший! – Эм послала ему воздушный поцелуй и вылетела на улицу. Будет ящерка! Эм потерла ладошки в предвкушении. Бавва, конечно, внесет коррективы в ее предложение, и от этого ее брошка только выиграет. Теперь можно отправиться в таверну «Под горой», где наверняка уже собрались дорогие ее сердцу люди.

***

- О, гляньте! Наша Мымра наконец порадовала своим присутствием! – выкрикнул Гундахар, местный ремесленник, который первым обнаружил появление Эм. Краснолюды протянули невольное «у-у-у» в знак приветствия. - Всем доброго здравия! – Эми помахала рукой и сразу направилась к столу, за которым играли в кости. - Ну-ка брысь отсюда! – шикнул на нее Лойтар, который уже неоднократно ей проигрывался. – Даже думать не смей! - Ты чего это, - пихнул его сосед, - наших выгоняешь, али зассался? - Мало я, что ли, на нее батрачил?? – Лойтар даже привстал. – Эта шельма кого хочешь обдурит, а потом отрабатывай! - Я просто поприветствовать, не нервничай, - Эми примиряюще погладила его по плечу. – Люблю я вас, засранцев. - Топай сюда! – позвал ее Талорк, кузнец, и ловко убрал приборы и еду с того места на столе, куда она собралась приземлиться. – Вот, поешь. Ох уж эта твоя страсть приземлять свой зад, куда не следует… Эм принялась с удовольствием уплетать протянутый хлеб и сыр, глазами лаская семерых за столом. - Слушай, Мымра, мы тут эта… - краснолюд с косматой бородой, которого звали Алоф, запнулся. - Мы тут поспорили, когда тебя в последний раз ублажали, - помог ему Хортар. - Нашли, о чем спорить, - Эм отхлебнула из кружки Талорка и снова откусила от краюхи свежего хлеба. - Да не вертухайся ты, лучше рассуди, - Хортар шлепнул кулаком по столу, вынудив стоявшую на нем посуду подпрыгнуть. - А фантазия считается? А изнасилование? Ой, бросьте, шучу ведь! Дайте подумать. Сейчас у нас Бирке заканчивается, то бишь апрель, а из лагеря я ушла, кажется… Под Феаинне, в июле. Таким образом получается… Гномы присвистнули. Похоже, никто не выиграл. - Что даже Марсель не натянул тебя как следует? – Эм швырнула в Хортара куском хлеба, который он умудрился поймать ртом и, чавкая, проглотил. Ведь действительно, полноценный последний раз она была с Геральтом после лагеря. Если бы кто-то спросил у нее, какие интимные моменты вспоминаются чаще остальных, то у нее был бы готов ответ, который она, естественно, оставила бы при себе. На третьем почетном месте она хранила воспоминание о Геральте, когда он, находясь в странном настроении, любил ее всю ночь, но каждый раз, когда Эм уже почти получала удовольствие, прерывался для болтовни и распития напитков. Странно, но она даже не злилась на его за такое. Когда же к утру он сжалился над ней и завершил начатое, то Эми рыдала от переполнявших ее эмоций. На втором месте был Йорвет. Тогда, в лагере, он в один из вечеров ласкал ее так долго, что она чуть не сошла с ума, а после посадил на себя, не позволяя ей двигаться, заглядывая ей в глаза. Это было так необычно, чувственно, и закончилось сильнейшей разрядкой. На первом же месте был Кагыр. Сон, который она увидела, был таким реальным, как и то, что она испытала. Конечно, это было настоящей невозможностью, потому что так не бывает: удовольствие ее почти довело до разрыва сердца. Эми понимала, что у нее есть некоторый положительный опыт, который позволял утверждать о недостижимости подобной близости. - Вы гляньте-ка, - воскликнул Алоф, тыча в нее пальцем, - как глаза-то заблестели! Небось хорошо тогда было? – он расхохотался. - Это потому что она гнома еще не пробовала, - уточнил Ульдин с набитым ртом. – Ежели попробовала бы – уж больше не отказывалась! Нам равных нет! - Это да, мы-то лучшие! Эми быстро припомнила, как виртуозно и живописно Ульдин ковырялся в носу своим коротким толстым пальцем, приоткрыв рот, и поверила ему на слово. - Хватит, поросята, - Марсель Швурк появился так неожиданно, что краснолюд подавился едой, и сгреб девушку со стола. Этого гнома Эми любила особенно, несмотря на его отвратную черную бороду, которую он любил затыкать за пояс, и огромный нос с горбинкой. Возможно, дело было в синеве его глаз, приветливости и поварском даре. Каждый раз, когда она спускалась в городок, обязательно останавливалась именно у Марселя, и в этот раз не собиралась делать исключение. - Ты куда это ее, а? Она ж только пришла! - Ниче-ниче! Обойдетесь! – Марсель потащил Эми к выходу, и девушка, перед тем как покинуть помещение, издала громкий звук в знак прощания, который был поддержан.

***

- Ну, хоть пожрешь нормально, - причитал Марсель, суетясь на кухне. – Я погляжу, ты уж и на нормальную начинаешь смахивать. Окрепла так, поплотнела… Эм что-то промычала, будучи не в состоянии оторваться от Марселевской похлебки. У этого гнома воистину золотые руки. - Ну, и чего ты с этими хмырями обсуждаешь? Не стыдно? Ты мне вот что скажи, - гном присел с ней рядом на низкий табурет и заправил бороду за узорчатый пояс, - ты что же это, взаправду решила отказаться от мужика? - Селечка, - Эм вытерла рот и посмотрела на него с нежностью, - на мою долю пришлось аж трое самых лучших… Из людей, - прибавила она поспешно, заглядывая в синие глаза. – Ну, то есть из эльфов, людей и мутантов. То есть… - Так да или нет? - Да подожди ты! Значит, в общем, трое не из краснолюдов и гномов. То есть среди гномов и краснолюдов самые лучшие, но из моих троих… - Марсель скрестил свои сильные руки на груди и нетерпеливо затопал ногой. – В общем, многим женщинам и одного не достается, а тут трое. Мне так повезло. И все они мне дороги, и… - Я вопрос задал. А ты ртом так много двигаешь. Да. Или. Нет? – гном нахмурился. - Да что же это! Ну, наверное, да… - Наверное! – Марсель вскочил на ноги и принялся убираться. – Бабы! «Да нет, наверное»… Тьфу! - Селечка… - Забудь, - гном сразу понял, что сейчас последует. - Ну пожа-а-а-луйста… - Ты меня своими помывками в гроб заведешь! Когда ты была, дней двадцать назад? Сколько мыться-то можно? Не отвалится ничего?

***

- Вот, - пропыхтел вспотевший гном, заливая в бадью последнее ведро с горячей водой. – Чтоб ты утопилась в ней! - Я тебя тоже люблю, - Эми вытянула губы в трубочку и чмокнула, изображая поцелуй. Гном пошевелил бородой в ответном движении, понял, что делает, разозлился и сплюнул. - Я тебе вот что скажу, - девушка подошла к гному, ласково заглядывая в синие глаза, - если уж и выбирать кого-то в партнеры, то такого, как ты, - она нагнулась и поцеловала его в макушку. – А волосы чаще надо мыть! После меня пойдешь. - Да чтоб ты сдохла! – беззлобно сообщил Марсель и вышел, хлопнув дверью. Эм глупо улыбалась и чувствовала себя совершенно счастливой. Чудесный народ, чудесное место, чудесная жизнь. Или чудная? Теперь и у нее есть большая низкорослая семья.