Empty With You

      Еще до того, как подойти к двери своей квартиры, Найл слышит громкую музыку, играющую на первом этаже. Он стонет и вставляет ключ в замок. Как только парень заходит внутрь, его встречает громкий голос какой-то R&B певицы. Зейн сидит на диване с искусанными губами, сигаретой в руках и слезами на глазах.       - Хэй, - говорит Найл, но голос утопает в музыке. Он не спрашивает Зейна всё ли в порядке, потому что тот никогда не отвечает, даря в ответ только тишину. Вместо этого Найл проходит на кухню и проверяет холодильник. Да, конечно, чего тут еще ожидать, он пуст, если не брать в счёт каких-то остатков, которым по виду уже не один месяц, - Блять, - он возвращается в холл и убавляет звук на колонках.       Зейн, наконец, поднимает взгляд выпуская дым и вопросительно поднимает брови.       - Где Луи? Он должен был купить продукты.       Зейн пожимает плечами.       - Не знаешь?       Тот качает головой, прося блондина вернуть его музыку.       - Знаешь, если ты и дальше будешь позволять играть этому дерьму так громко, нам придётся тебя выселить.       Зейн подносит косяк назад, к губам, видимо, показывая, что разговор окончен.       Найл ворчит и матерится всю дорогу до комнаты, где он, наконец, падает на кровать и накрывает лицо руками, пытаясь прогнать свою головную боль, но тут музыка Зейна возвращается к своей обычной громкости. Блондин лежит еще несколько минут, прежде чем заставить себя встать и сесть за письменный стол.       Пустой бланк угрожающе смотрит на него со стола. Это одна из сложнейших работ, что ему когда-либо задавали писать на курсе философии, и осталось всего два дня, чтобы её закончить. И всё бы ничего, если бы он хотя бы начал её. Найл пишет своё имя, заголовок, несколько дерьмовых вводных предложений и снова перечитывает записи.       Пока он просматривает написанное, слышит хлопок входной двери, после чего раздается неповторимый смех пьяного Луи. Судя по сопровождающим его женским хихиканьям, Томлинсон снова не один. Дверь в комнату шатена с треском хлопает, как только он и его компания, на этот вечер, туда заходит, сотрясая этим стену, которая разделяет комнаты парней.       Найл закрывает лицо руками. Блять. Хочется кричать, хочется рыдать и уснуть. Он достаточно хорошо относится к своим соседям по квартире, но их, кажется, ничего не ебёт. Луи не заинтересован в нормальных, здоровых отношениях или ответственности, а Зейн, вроде, не заинтересован ни в чём вообще.       Блондин на мгновение опускает голову, издает стон от звуков стучащей кровати Луи, и слишком громкой, и слишком грустной музыки Зейна, и, прежде, чем он сам понимает это, проваливается в сон.       Когда он просыпается, его потряхивает от холода. Будильник на телефоне истерично визжит, вибрируя на деревянном столе; уже почти семь, и, чёрт, он опоздает на работу. В руке, на которой он лежал, неприятные судороги, а на ноутбуке - лужица слюны. Окно широко открыто, но Найл не помнит, чтобы открывал его вообще. Лениво поднимается и захлопывает, затем сканирует комнату на наличие толстовки. Кое-как натягивает и возвращается к столу, нажимая на ноутбуке несколько клавиш, чтобы разбудить его. Документ с работой высвечивается на экране, но не так, как он её оставил. Вместо жалких трёх вводных фраз, что, как он помнит, он написал прошлой ночью, перед ним находилось целое эссе, законченное и полное. Десять страниц текста, который парень не помнит, чтобы писал.       Найл возвращается к окну, открывает его и взглядом изучает всё, начиная от шаткой пожарной лестницы и заканчивая грязной аллеей. Аллея, как всегда, пуста, если не брать во внимание мусорный бак на её конце, но знакомый холодок пробежал по спине блондина, когда он снова захлопнул окно.