Please Fuck My Dad

      Микки проснулся от звука входящего сообщения.       Уже не в первый раз на этой неделе. И не во второй, и даже не в третий.       На его губах появилась улыбка, когда он потянулся и зевнул, добираясь до телефона. Часы показывали семь утра. Ев наверняка уже встал и направился в ванную, принимать душ, что означало — самое время для утреннего сообщения от Йена.       Одного этого было достаточно, чтобы заставить Микки улыбнуться.       Черт возьми, он так влип.       Мужчина быстро ввел короткий пароль, разблокировав свой телефон, и тут же открыл сообщение от контакта «Джо» (даже если Ев каким-то образом узнает его пароль, имя Джо ему ничего не скажет, в отличие от, например, того же G.I. Мальчишка наверняка бы догадался, если брать в счет, что он знал о военном прошлом Йена. К тому же, эта аббревиатура была инициалами Йена наоборот).       Однако сообщение не было текстовым.       На протяжении последних нескольких дней Галлагер присылал ему коротенькие сообщения, желая в них доброго утра, и Микки, как влюбленный баран, каким он и был, отвечал ему тем же, однако в этот раз рыжий приготовил для него кое-что другое.       Это было его фото в ванной, где он стоял без рубашки, весь накачанный и подтянутый, выглядевший лучше, чем любой другой человек, какого Микки когда-либо встречал в своей жизни.       Член Милковича заинтересованно дернулся, пока он сам все еще соображал, что происходит.       Боги, Йен выглядел великолепно. Брюнету хотелось застонать в голос от такой несправедливости.       Ему просто не терпелось дотронуться до всей этой обнаженной кожи, и, пока он лежал на спине, до него вдруг дошло, что у него, вообще-то, уже была привилегия трогать Йена. Он уже прикасался к этому идеальному телу. Он уже проводил руками по всем доступным (и не очень) участкам тела Галлагера.       И Микки не мог дождаться сделать это снова.       Он легко провел языком по губам, все еще не отрывая взгляда от фото на экране. И он хотел чувствовать язык не только у себя на губах — были некие участки и места на теле Йена, которые просто до дрожи хотелось облизать и попробовать.       Рука Милковича скользнула в боксеры, пока он удобно устраивался на матрасе. Он едва успел провести пальцами по своему члену, когда дверь комнаты настежь открылась.       Микки лег в кровать и бросил телефон так быстро, как только мог, пока Ев спокойненько входил в комнату, держа в руках какие-то листы бумаги.       — Пап, мне надо… — он остановился, когда поднял голову и взглянул на отца. Эти чертовы внимательные глаза прошлись по всему: начиная с небрежно натянутого одеяла на Микки и заканчивая пылающим лицом мужчины, которое говорило все без слов. — Ты, что ли, дрочил только что? Боже мой, — мальчик развернулся в одно мгновение. Он шагнул вперед и вышел из комнаты, захлопнув дверь позади себя. — Я ничего не… О боже. Ладно. Так, — Микки услышал, как Ев неловко покашливал от смущения и ужаса. — Надо, чтобы ты заполнил бланк, но я оставлю его где-нибудь на диване и пойду в душ, чтобы, знаешь, выжечь свой мозг и вырвать себе глаза. А ты можешь, не знаю, продолжать…       Ни о каком продолжении, естественно, и речи не могло быть. Член Микки весь обмяк. Ничто так не сдувает настрой, как прерывающий тебя пацан, даже если ты был настроен повеселиться лишь со своей рукой.       Брюнет выдохнул, все еще слыша бормотания Ева за дверью, и когда тот все же ушел, Микки снова выдохнул.       Он заставил себя сесть и убрать эту злосчастную фотографию подальше так, чтобы Ев никогда ее не нашел. Может, он и защитил свой телефон паролем, однако мужчина был уверен, что мальчишка бы нашел способ проникнуть в его сотовый.       Микки в последний раз посмотрел на фотографию и со стоном встал с кровати, решившись сфокусироваться на остатке дня.       Звук шумящей в душе воды заполнил всю квартиру, дав Микки возможность с чистой совестью бродить по собственному дому и не наткнуться на сына. Он накинул одежду и плеснул в лицо холодной водой (возможно, он сделал это, просто чтобы услышать писк Ева, потому что в душе на пару секунд вода стала супер-горячей (Мэнди вытворяла с ним подобное, когда они были детьми, и, да, это совсем уж по-детски, но Микки, в принципе, плевать), а затем покинул ванную, чтобы сделать себе кофе.       Когда он зашел на кухню, его уже ждал свежезаваренный кофе в чайничке. Налив себе кружечку, он нашел бланк, о котором упоминал Ев. Поездка на поле в учебных целях, та самая, о которой говорил мальчик в машине, когда их подвозил Йен. Микки нахмурился, читая бланк, но все же подписал его, тем самым дав разрешение увезти своего отпрыска из школы на день. Ему все еще надо будет уточнить, сопровождать ли его или нет, однако он решил сделать это попозже.       На самом деле, это не так уж важно, ведь поездка всего на день, а его расписание не то чтобы пестрило различными планами. Клиенты, предпочитавшие связываться с ним через e-mail, делали жизнь гораздо проще, когда дело касалось составления планов.       Микки как раз достал продукты, чтобы приготовить завтрак, когда из ванной вышел Ев. Он все еще выглядел слегка смущенным, однако все равно шел с неким пафосом, который сказал Микки о том, что сын чертовски горд собой. Мужчина старался не слишком широко улыбаться, видя, как горд был Ев из-за небольшого пушка волос на лице, который он сбрил.       — Ты снова побрился? — спросил Микки, спрятав лицо за кружкой.       Ев тоже пытался скрыть улыбку — старался выглядеть и говорить обыденно, будто это то, что он делал каждый день — и пожал плечами, вываливая хлопья в миску.       — Нашел еще волосы. — Ев потянулся к молоку. И чуть не уронил его.       — Вот это мой придурок.       — Заткнись, — пробормотал Ев и сел за стол, чтобы приступить к завтраку. При этом он мастерски старался выглядеть, как самый хмурый едок с тех пор, как ему было шесть месяцев, когда Микки познакомил его с банановым пюре.       И серьезно, сейчас он выглядел так же мило, как и тогда.       — Ты собираешься заводить детей? — спросил Микки и сам испугался своего же вопроса.       Мальчишка моргнул, выглядев так же удивленно, как и его отец.       — Да, думаю.       — Ладно.       — А что?       В этот раз мужчина пожал плечами.       — Не знаю, просто я рад, что когда-нибудь ты будешь вести подобный разговор с одним из своих детей.       — Ну, знаешь ли, надеюсь, что у меня будет больше одного ребенка, и я не буду одиноким отцом. Я хочу этого, — он указал на пространство между ними, — еще с кем-нибудь.       — И в чем прикол тогда? — хмыкнул Микки, и Ев улыбнулся.       — Это было очень мило, пап.       Хмурая энергия передалась от Ева к Микки, когда тот развернулся, чтобы закинуть хлеб в тостер.       — Заткнись.       Мужчина не мог представить, что мог делить такие моменты с кем-то еще. Не сейчас. Он не был готов. Пока были лишь он и Ев, и никого больше.       Микки задумался о вселенском бытие, и Ев не мог упустить такую возможность: решил тихонечко взять телефон отца, что лежал на столе.       — С каких пор у тебя пароль? — спросил мальчик, хмурясь в телефон отца, будто в нем содержались все секреты мира.       — С тех самых пор, как я понял, что ты можешь послать любое сообщение мистеру Галлагеру с моего номера, — Микки плеснул в стакан апельсинового сока, пока ждал тостов.       — Окей, я понял, — Ев подкинул телефон вверх и поймал его, проделав так несколько раз и игнорируя взгляды мужчины. — И какой пароль?       — Я только что сказал…       — Просто это странно, — мальчишка пожал плечами. — У меня всегда был доступ к твоему телефону, — он сделал несколько попыток разблокировать его. — Это не дата моего рождения? Какого черта?       Микки подошел к сыну и выдернул телефон у него из рук.       — Если я не хочу, чтобы ты туда лез, разве поставлю я на пароль твой год рождения, идиот?       — Ну, типа двойной блеф, минус на минус и все дела. Я могу продолжать пробовать, пока не заблокирую твой телефон, и ты не решишь дать мне пароль.       — И если это случится, ты будешь наказан, снова, и я не разрешу тебе пользоваться телефоном, пока ты не станешь достаточно взрослым, чтобы подписать свой собственный контракт.       Похоже, Ев забыл, что Микки технически будет владеть его телефоном еще пару лет, и поверженно откинулся на стуле.       — Зачем он вообще тебе нужен? Хочешь выведать, на что я дрочил? Потому что вот это, пацан, уже странно.       — Боже, нет. Мерзость какая.       — Что тогда?       Мальчишка пару секунд размышлял, прежде чем выпустить душераздирающий вздох.       — Да, ладно, я хотел увидеть, на что ты смотрел… но это не так странно, как прозвучало, когда ты это сказал! Просто хотел убедиться, что это не порно, потому что я не хочу, чтобы ты его смотрел.       Тост Микки выпрыгнул как раз тогда, когда мужчина разразился смехом.       — Ты же понимаешь всю абсурдность ситуации? Ты, подросток, пытаешься зацензурить то, что я, взрослый мужчина, могу смотреть в любое время, да?       — Порно — это плохо.       Брюнет застонал и намазал свой тост.       — Что ж, тогда ты будешь рад, узнав, что это было не оно.       — Тогда я буду озадачен и слегка напуган, но приму это, не задавая последующих вопросов. Ты подписал бланк?       — Ага, — Микки повернулся и передал его сыну. — Почему дата поменялась?       — Они дважды забронировали место, — пробурчал Ев. — Понятия не имею, как они это сделали, однако факт есть факт. К тому же какая-то другая пафосная элитная школа для богатеньких детишек тоже метит на это место, а ведь они должны сделать это до нас, каких-то жалких крыс из неизвестной маленькой публичной школки, — из него так и лился яд. — Ты сможешь нас сопровождать?       — Да, конечно.       — Чудненько! — он помешал хлопья ложкой. — Ты все еще сможешь забрать нас с Прайей из библиотеки сегодня?       Микки кивнул.       — А что она наплела родителям?       — О! В общем, у репетитора Прайи по математике есть сестра нашего возраста, и ее родителям абсолютно все равно, так что они говорят ей, что, если нужно, она всегда может использовать Чату как оправдание, и они всегда ее прикроют. А сейчас родители Прайи думают, что у нее, Чату и еще нескольких их друзей групповой проект у нее дома. Правда, блестяще? Ну и то, что тебе тоже наплевать на то, что мы врем ее родителям, это тоже круто.       — Не обязательно бить своих детей, чтобы они проходили через ад, — размышлял Микки. Конечно, родители Прайи далеки от идеала, однако ему не нравилось, что их дети — такие манипуляторы. Он понимал, что не ему судить, однако мужчина видел, как негативно это сказывалось на Прайе. — Захватим китайской еды по дороге домой?       Ев аж пискнул от восторга.       — Умираю, как хочу попробовать это новое приложение, что я скачал…

***

      Та фотография Йена никак не выходила из головы Микки на протяжении всего дня. Он погряз в кодах, которые должен был сделать — и его все это уже до чертиков раздражало — и буквально считал часы до того, как должен будет забрать детей.       Он дрочил дважды. Но этого катастрофически не хватало.       Также не помогало и то, что Йен продолжал строчить сообщения весь день. Ему хватало лишь писать о том, какие его студенты маленькие пиздюки — хоть какое-то развлечение. А то он бы точно загнулся с этими часто повторяющимися кодами.       Ев тоже писал ему. Они договорились, что будет на ужин, поэтому мальчишка мог сделать заказ через то самое приложение, о котором он говорил — так что он будет готов к тому времени, когда они подъедут к ресторану.       Когда уже надо было выезжать, мужчина был чертовски благодарен хоть за какое-то разнообразие его скучнейшего дня. Ему нужен был хоть какой-то шум — подошли бы даже звуки видео из YouTube, которые Ев всегда смотрел в своей комнате на ноутбуке.       Он нашел Ева, болтающего со своими новыми друзьями (и когда он стал эдакой заводилой?) около входа в библиотеку. У каждого подростка был рюкзак, который составлял примерно треть размера их тела, висящий на их плечах или лежавший на земле. И все эти рюкзаки были настолько забиты, что вполне могли взорваться.       Сама мысль, что Ев носил на себе всю эту тяжесть каждый божий день, заставляла Микки содрогнуться в сочувствии к сыну. Он был так рад, что в свое время был дерьмовым студентом.       Мужчина проревел мотором, чтобы привлечь внимание подростков, и когда Ев заметил его, то тут же быстро попрощался со своими друзьями, и они вместе с Прайей направились к машине рука в руке.       — Ну как? — спросил Микки, когда они расположились на заднем сиденье, будто мужчина был водителем или кем-то вроде.       — Думаю, я доказал им, что умнее всех, — Ев пожал плечами, и Микки покачал головой.       Его юмор был просто ужасным.       — Было множество битья в грудь и хвастовства, кто лучше знает химические элементы; типичные мальчишки, — присоединилась Прайа, и да, ее юмор был Микки больше по душе.       — Они не ставили тебя в неловкое положение? — спросил мужчина у девочки через стекло заднего вида, и Прайа лишь рассмеялась.       — Я могу бить себя в грудь лучше любого из них.       — И вычислять Пи, — согласился Ев. — Мы прошли через все, через что хотели пройти.       Микки вырулил с парковки и поехал прямиком в ресторан. Прайа и Ев все это время болтали, достаточно громко, чтобы Микки мог их слышать, осознавая, что им комфортно в его присутствии, но и довольно тихо, чтобы мужчина мог притвориться, будто совсем их не подслушивал.       Учитывая, что была пятница, у Микки ушло какое-то время, чтобы найти пустое место на парковке ресторана. Он поставил машину на углу, сказал детям, чтобы они оставались на своих местах, а сам пошел забирать их заказ.       Это уже было плохим знаком, когда Милкович поднялся по ступеням и весь этаж был наполнен мужчинами и женщинами, и все они выглядели чертовски злыми. Столики, обычно зарезервированные для постоянных посетителей, сейчас были набиты голодными людьми.       Микки быстренько протиснулся между этой толпой прямо к стойке регистрации, где девочка едва ли старше Ева говорила по телефону, бормоча извинения, скольких Микки никогда раньше в своей жизни не слышал.       Она повесила трубку и улыбнулась Микки дрожащей улыбкой.       — Добрый вечер.       — Хей, — крякнул Микки. — Я тут за заказом под номером сорок.       Она кратко ему кивнула и ринулась на кухню, где кто-то бегал, будто безголовая курица, окруженный паром от готовки. Он услышал, как кто-то гавкнул на языке, который Микки в жизни разобрать не сможет, прежде чем девчушка вернулась, вся вспотевшая и наверняка в получасе от сердечного приступа.       — Он будет готов через двадцать минут. Два наших шеф-повара не явились сегодня, — извинилась она и выглядела такой напуганной, что Микки аж отступил назад. До того, как появился Ев, в такой ситуации Микки наверняка бы стал орать и бить себя в грудь, да еще и запугивать девчонку, несмотря на то, что таким образом еда быстрее все равно не приготовилась бы. Но сейчас он просто бесился от идеи, что кто-то мог так вести себя с подростком.       Кто знает, какое дерьмо творится с ней за пределами этой семейной работенки? Ведь она слишком юна, чтобы вообще тут работать. У нее наверняка с десяток школьных заданий, личная жизнь, которой хотелось бы уделять внимание, может, еще какое-нибудь спортивное мероприятие, которое тоже заставляет ее нервничать.       — Хорошо, двадцать минут, — вздохнул Микки.       Он провел рукой по лицу и вытащил сотовый, чтобы черкнуть Еву сообщение.       Мужчина решил остаться в ресторане — черт бы побрал его урчащий живот — вместо того, чтобы провести двадцать минут в машине со своим ребенком и его девушкой. Это было бы уже чересчур неловко.       Микки двинулся в сторону, где стояли все те, кому тоже сказали подождать, ибо их заказы еще не были готовы, и, Иисусе, он бы врезал парню, что схватил его за пояс, если бы это было лет так десять назад.       В итоге, он развернулся и приготовился врезать ему, однако замер, когда увидел рыжие волосы и улыбку, стоящую тысячи звезд.       — Какого хуя ты тут делаешь? — спросил Микки, и Йен притянул его ближе.       Они не стояли непозволительно близко для столь публичного места, однако все же достаточно, чтобы Милкович почувствовал жар тела Йена. Это ощущение было приятным — Микки мог бы к нему привыкнуть, как и к утренним сообщениям.       — Мне не хотелось готовить, так что я решил, что лучше возьму еду на вынос — так быстрее и легче, — брюнет на это хмыкнул. Да, это уж как посмотреть. — Жаль только, что я выбрал единственное место в городе, которое дает мне повод сомневаться в прелестях холостяцкой жизни. У меня есть еще полчаса, прежде чем мой заказ будет готов. Я даже вижу некий потенциал, — все это он шептал на ухо Микки, низко и очень близко, так, что это посылало мурашки по спине мужчины.       Он был сражен, сбит с толку и даже стал думать над тем, чтобы обмозговать это предложение, вместо того, чтобы прибегнуть к здравому смыслу.       — Что? Хочешь вывести меня отсюда и трахнуть?       — Может быть, — Галлагер пожал плечами. Улыбка стала дерзкой. — Я слышал, тут есть мусорные контейнеры, на которых я мог бы тебя нагнуть. Или, может, быстренько покувыркаемся в одной из наших машин?       Увидеть Йена во плоти было, конечно, куда лучше, чем на экране телефона, однако Микки понятия не имел, как они могут быстро потрахаться, когда Ев и Прайа ждали его.       — У меня дети в машине.       — Дети? Множественное число? Это что-то новенькое.       Милкович толкнул его плечом.       — Ев и Прайа.       — На парковке?       — Прямо за углом.       Йен закусил губу, прежде чем продолжить:       — Ну, мы же сможем прокрасться мимо них на аллею, чтобы они не заметили?       — Боги, что тебя так завело, если это я — тот, кому ты прислал свои полуобнаженные фото?       — Так тебе понравилось?       Брюнет с неким разочарованием вспомнил утро.       — Ев застукал меня за тем, как оно мне нравилось.       Видимо, это дало зеленый свет Галлагеру. Он схватил локоть брюнета и вел его за собой вниз по ступенькам и вон из ресторана.       Микки вдруг был очень благодарен за то, что все места на парковке были забиты.       Боже, все это вдруг так напомнило ему старые деньки, когда он подростком сбегал и трахался с незнакомыми чуваками, только в этот раз с ним был парень, которого он действительно был рад видеть. И да, трахаться на аллее — не совсем то, что было у Микки на уме, однако он был согласен на все, после всех этих дней сексуального неудовлетворения.       Он бы засмеялся, когда Йен действительно повел его к мусорным контейнерам. Он скептически посмотрел на Галлагера, прежде чем тот развернул брюнета и нагнул на контейнер.       — Тебе понравится, — пообещал рыжик, и Микки вспомнил последний раз, когда Йен нагнул его на публике. Увы, это закончилось не так, как он надеялся.       Галлагер быстро справлялся с ремнем брюнета — даром времени не терял, что мужчина не мог не оценить. Когда джинсы спустились к его ногам, Йен последовал туда же. Его руки на заднице Микки были холодными, сжимая ягодицы, прежде чем Йен раздвинул их и широко лизнул его дырку.       Милкович застонал и, так как они собирались сделать это по-быстрому, опустил вниз обе руки. Одна обхватила его собственный член, начиная дрочить в такт с широкими, влажными мазками языка. Другая же рука схватила волосы Галлагера, чтобы брюнет не упал ненароком.       Йен обрабатывал задницу Микки быстро, облизывая, целуя и сося, прежде чем полностью высунул язык и надавил им внутрь так сильно, как только мог. Брюнет слышал, как громко Галлагер дышал через нос, что был прижат к его коже, пока он пытался трахать его своим языком.       От этого ощущения у Микки закружилась голова.       Его ноги подкосились, когда к языку добавился палец, и, Боже, брюнет знал, что такими темпами он долго не протянет. Максимум минуты две, не больше.       Пальцы Йена были искусными, они точно знали, как и когда сгибаться и куда давить. Возможно, брюнет слегка захныкал, притягивая голову Галлагера ещё ближе, чтобы почувствовать язык глубже. Рыжий ввел второй палец и дотянулся точно до простаты мужчины.       Звук того, как Йен расстегивал собственную молнию, чтобы дотронуться до себя, отдался прямо в член Микки. Он не мог видеть — черт, его глаза были зажмурены до разноцветных звездочек, — однако знал, что Галлагер надрачивал себе, пока его язык и пальцы были в Микки, и это было так блядски хорошо.       Микки кончил слишком быстро. Его член запульсировал в руке, яйца сжались, и сперма выстрелила белесыми полосками прямо на мусорный контейнер. Это был самый быстрый оргазм в его жизни, однако будь он проклят, было хорошо.       Йен быстро встал. Милкович подумал, что у того не займет много времени кончить — и он даже ожидал, что тот сейчас просто нагнет и вставит ему (и не то чтобы он жаловался). Однако вместо этого Галлагер схватился за бедра Микки и провел членом по его отверстию. Он просто терся о его ягодицы, чтобы почувствовать трение, используя его задницу, чтобы подвести себя к пику, и, чтоб его шарахнуло молнией, брюнет посчитал это чертовски горячим.       Одна рука Йена была на его бедре, другая — на задней части шеи, и он заставил Микки наклониться, что тот и сделал, а Галлагер абсолютно потерял какой-либо ритм. Он стал беспорядочным, как и его дыхание. Небольшие стоны и хрипы вырывались из его уст, будто он нашел свой рай в теле Микки, и, если бы у Милковича было время восстановиться после предыдущего оргазма, он бы наверняка возбудился вновь только из-за этих звуков.       Черт, он точно вспомнит их, когда останется один на один со своей рукой в следующий раз.       То, как Йен простонал имя Микки — брюнет надеялся, что это будет вечно проигрываться в его голове, если у него не будет возможности услышать это в реальности.       Галлагер напрягся — и через секунду брюнет почувствовал горячую жидкость у себя на спине. Возможно, это не их лучшая идея — даже не вытереть себя после такого действа, однако Микки впервые с того времени, как получил то блядское фото, почувствовал себя удовлетворенным.       И, если судить по звукам, Йен тоже был довольно-таки доволен.       Брюнет почувствовал, как что-то мягкое вытирает его кожу от спермы Йена. Радуясь, что больше он не чувствует себя таким уж отвратительным, Микки быстренько застегнулся и попытался отряхнуть одежду. Галлагер сделал то же самое.       Йен развернул Милковича к себе, лениво улыбаясь, со своим расфокусированным взглядом и взлохмаченными волосами, и Микки даже почувствовал небольшую гордость: в такое состояние его волосы пришли после пальцев брюнета.       Однако он отклонился назад, когда Йен потянулся за поцелуем.       — Серьезно? — спросил он с поднятыми бровями. — Мой язык был в твоей заднице, но ты не можешь меня даже в губы поцеловать?       — Может, это потому, что твой язык только что был в моей заднице, — процитировал Микки, и Галлагер закатил глаза. — Мне не нравится. Ну, целоваться. Это не мое.       Йен пожал плечами и снова вторгся в пространство Милковича. Он осторожно поцеловал того в шею.       — Если думаешь, что это потому, что ты не очень целуешься, я могу научить тебя.       — На заднем дворике китайского ресторана? Да ты романтик, — поцелуй Галлагера превратился в шутливый укус. — Эй, мужик, прекрати. Ев умрет, если заметит засосы.       Йен вздохнул на это, однако руки с бедер брюнета не убрал.       — Точно, Ев. Наверное, нам лучше вернуться, чтобы ты его, наконец, накормил.       В конце концов, накормить Евгения было важнее секса.       Микки тоже вздохнул и провел рукой по груди Галлагера, просто, чтобы почувствовать его, прежде чем кивнуть.       — Ага.       Когда они вновь вернулись к бедной перегруженной девочке за стойкой, их еда была уже готова. И Микки совершенно не удивился, когда Йен оставил ей большие чаевые, объясняя, что это ей и только ей, за ее прекрасную работу.

***

      Ни Ев, ни Прайа не заикнулись о том, почему их заказ выполнялся так долго. И Микки тоже молчал, не объясняя помятость своей одежды и растрепанные волосы.       С одной стороны, Микки хотелось убедиться, остался ли у Ева презерватив, не то чтобы он ожидал, конечно, что их первый раз будет на заднем сидении машины их соседки, пока Микки бегал за едой.       Но он был уверен, что скоро презик им понадобится.       Мысль о следующей стадии их отношений тут же вылетела из головы Микки, когда они поднялись по лестнице на свой этаж и увидели неожиданного гостя у их двери.       Светлана сидела на полу, с чемоданом и сумкой по другую сторону от нее, с курткой на коленях и отвратительным синяком под ее левым глазом.       Оба — Ев и Микки — застыли, когда увидели ее, и она выглядела так же удивленно, будто не была готова увидеть своего сына после стольких лет разлуки. И Ев был первым, кто нарушил тишину, но только лишь:       — Что ты тут делаешь? — его голос был чуть громче шепота.       — Какого хуя, блять? — прошипел Микки, а Прайа просто глядела на них с недоумением.       — Кто это? — прошептала она, однако мальчик был слишком занят, открывая рот, как рыба.       — Мама Ева, — ответил ей мужчина, не отводя взгляда от Светланы и сумок вокруг нее.       Это точно не закончится ничем хорошим. Очевидно, что она в бегах — возможно, от своего мужа, — и как бы сильно Милкович ее не ненавидел, он не собирался бросать ее. Он видел ее сильной и слабой, но сейчас женщина перед ним была просто разбитой.       Он видел свою собственную мать в таком состоянии достаточно раз, и знал, что не сможет не открыть для Светланы свои двери, несмотря на то, как сильно ненавидел то, что она сделала ему и его сыну.       — Евгений…       Ее голос был таким же мягким, как и у Ева, будто она боялась, что этот звук заставит ее мальчика убежать восвояси от ужаса. Ее глаза расширились и наполнились слезами, пока она впитывала в себя каждую частичку мальчика, видя, как он подрос за все эти года, и что он здоровый и сильный.       Ев не двигался, пока этого не сделала Светлана.       Пока она не встала и не отбросила куртку с колен так, что мальчик сделал шаг назад.       И Микки не знал из-за того ли, что Ев боялся, что она сейчас бросится к нему с объятьями, моля о прощении, однако был уверен, что ее круглый живот играл в этом большую роль.       Глаза мальчика тут же переместились на ее беременный живот, пока он делал еще один шаг назад.       — Какого хуя?!