Одна ночь

Т*** Ненадолго выбитое из тела сознание возвращалось неохотно и медленно, восстанавливая сорванный голос и почти хриплое дыхание. Кожа на плече ноет, перечерченная уже практически полностью сошедшими с видимости царапинами, оставленными в порыве, но это было так второстепенно, так незначительно, разве что скользнувший поверху язык заставил обратить на это внимание. Тело сверху расслабленное и покорное, изредка рефлекторно сжимающееся от остаточных ощущений и небольшого представления — плода творений шаловливо скользнувшей в остывающем мозгу мысли. По-особенному приятный привкус ещё долго будет держаться на губах, сохраняя воспоминания, но девушку это почти не волнует в эту минуту. Прикосновение к запястью, столь внезапное и скользящее, что заставляет вздрогнуть. Руки всегда были её слабостью, будучи отчего-то особенно чувствительными… Но партнёрша не даёт развить и поймать крепко эту мысль, поднимаясь выше, втягивая в новый поцелуй — уже более осознанный, но не менее желанный. Покрасневшие и чуть припухшие губы приятно ноют, позволяя распробовать остаточный вкус чужой влаги её владелицей, отвечают жадно. Сжимает бёдра, сминая ягодицы уже обеими руками, оставляя холодок на смуглой коже. Собственное тело остывало неохотно, подначивая физическим неудовлетворением, напоминая о себе щекотливым ощущением внизу живота. Но Кира лишь сильнее прижимает девушку, не разрывая поцелуя ровно до тех пор, пока не перестаёт хватать воздуха. Ночь ещё не закончилась, равно как и игра, которая имеет смысл в продолжении. А значит, скоро пространство снова раскалится невидимым огнём. Отрывается от губ неохотно, томно облизываясь, поднимает взгляд, в котором, отодвинутый на задворки, ещё плещется туман. Ладонь скользит по спине вверх, оглаживая лопатки, а затем находя своё место на пояснице. — Перерыв или продолжим? Если, конечно, хочешь… Улыбка расслабленная, довольная, но не потерявшая своего лукавства. D**** Чёрт, как же ужасно сложно вернуть себе самообладание от такого оргазма. Казалось, тело вымотано, будто после долгой скачки или бега. Каждая клеточка отзывается болью и сладостью ощущений, всё ещё напоминающих о себе; да и девушка, на бёдрах которой устроилась столь удобно, также никуда не делась, и её прикосновения продолжали играть по коже, возвращая тепло жизни вместе со столь приятными объятиями. — Как можем мы остановиться… Если у нас ещё вся ночь впереди… — язык скользит по губам горячно, в короткой паузе оставляя влажный след, — а твоё тело еще требует к себе должного внимания. Впрочем… Нам вряд ли хватило бы и вечности на двоих, моя дорогая… Прикрывает глаза немного мечтательно, втягивая воздух высоко вздымающейся обнаженной грудью, а после вновь заглядывает в тёмные зрачки своей пассии, невольно залюбовавшись, едва ли не канув безвозвратно в бездонные омуты. — Мне кажется, продолжить и не останавливаться, пока есть силы — наше общее желание… — тихо выдыхает, лукаво изогнув губы. Обе ладони скользят от талии вверх по горячему телу, кончиками пальцев едва касаясь светлой кожи, замирая под грудью, приподнимая её повыше, накрывая секундой позже. Т*** Вскоре дыхание приходит в относительную норму, лёгкие перестаёт жечь от недостатка или переизбытка кислорода. И хотя сладостное чувство особенной теплоты возбуждения, скользящее по венам вместе с кровью, никуда не делось, Кира находит в себе силы вернуть взгляду осмысленность. Правда, надолго ли — вопрос хороший, потому как от звука голоса, такого бархатного, чувственно грудного, откровенно не желающего меняться, и вправду хочется, чтобы ночь не заканчивалась. Да и слова только подначивают фантазию, расписывая в ярких красках, как ещё можно с пользой и наслаждением скоротать сегодняшнюю тьму, которая точно останется в памяти на долгое, очень долгое время. Губы изгибаются в такой же лукавой улыбке, отдающей оттенком похоти лишь настолько, насколько при этом осталось место восхищению происходящим. По нижней скользит влажный кончик языка, буквально на секунду-две, заставляя по инерции показать свой в попытке поймать и вновь утянуть в плен. Ладони медленно скользят по телу, срывая с уст неровный выдох, слегка приподнимая грудь. — Так окажи ему это внимание, — негромко, но со знакомой повелительной интонацией. Усмехается беззлобно, мягко, но в тоже время почти с откровенным вызовом, высказывая полную готовность и томительное ожидание продолжения. Шлёпнув напоследок открытой ладонью по смуглой ягодице, Кира подалась вверх, вынуждая подняться и партнёршу. Сидеть в одном положении утомительно, да и спина начала затекать. Улыбнувшись, стягивает с себя мешающие тряпки окончательно, оставляя лишь чулки, и направляется к кровати, поманив за собой. D**** Они прекрасно понимали друг друга. И сердце рвётся в груди, счастливое от подобного осознания. Найти кого-то столь близкого, столь понимающего — разве это не бесценно? Сейчас хотелось всего, много и сразу, дать волю чувствам и насладиться друг другом без остатка, сжигая и сгорая в едином танце, самозабвенно упиваясь этой страстью. — С удовольствием… — властные нотки в чужом голосе столь приятны слуху, им невозможно не подчиниться, всем нутром требуя ровно того же, даже сильнее. Отвечая на вызов своей готовностью подчиниться, особенно — в столь приятной обязанности, умея быть благодарной, а кроме того — желая и самой вкусить запретный плод, терзающий тело сейчас совершенно иным, непривычным для него голодом. Звонкий удар, словно подчеркивающий всё сказанное выше, — и девушка поднимается с кресла, заставляя соскользнуть с бёдер, босыми (чулки не в счёт) ногами ступая по мягкому ворсу. К кровати направляется, чувствуя, как откликается сердце на столь приятно манящий жест. Невесомая дорожка из следов — замирает рядом. Хотелось дать волю своим эмоциям — повалить на постель, добавляя шедевру вульгарности, устраиваясь меж чужих ног, но… Не осмелилась на подобное кощунство, приблизившись, и лёгким поцелуем коснулась нежной кожи плеча, напирая дальше, почти заставляя опуститься на мягкое ложе, настаивая. Т*** Оставшись полностью обнажённой под чужим, всепоглощающим взглядом, Кира не ощущала неловкости или скованности, и это было самым важным — чувство свободы, что пленило, кружило голову не хуже лучшего алкоголя. Просто знать, что любое озвученное желание (если, конечно, в таком месте есть пределы разумного) так или иначе исполнится — дорогого стоит, и девушка кожей впитывала это состояние — состояние фактической вседозволенности. Но даже тогда… Даже чувствуя на кончиках своих пальцев невидимые нити, ведущие к другому человеку, к другому телу, она знала, что не повредит его по собственной прихоти, лишь ради желания причинить боль. Во всяком случае, ту, что невозможно было бы перенести, окунувшись в запретное удовольствие. Несколько шагов к кровати, слегка покачивая бёдрами, — откидывает чёрный глянец волос назад, в последний момент повернувшись вполоборота, прежде чем опуститься на прохладный шёлк простыней. Который, однако, ничуть не способствовал остыванию, скорее наоборот — вынуждал напрячься: она ощутила, как соски твердеют, выдавая хозяйку, в животе что-то приятно дрогнуло, предвкушая ласкающие губы там, где горело сильнее всего всё это время, без возможности обратить внимание на собственное удовольствие. Несмотря на настойчивый напор сзади, вызывающий лишь озорную усмешку, девушка плавно опустилась на живот, довольно жмурясь. Зажатая между прохладой пахнущего чем-то травяным белья и горячей кожей, она приподнялась на локтях, поворачивая голову и ловя партнёршу за подбородок. Притянув к себе, наклонила, срывая с чуть покрасневших губ наполненный вновь вспыхнувшей страстью поцелуй, а затем отпустила, устраиваясь удобнее, позволяя чужим рукам скользить по телу. D**** — Расслабься и оставь всё мне… — пухлые губы разомкнулись, выдыхая прохладой на жар чужой кожи, словно бы подчёркивая сказанное, касаясь лёгким поцелуем, быстро соскальзывая в сторону. Позволяет развернуться под собою, убирая с шеи и спины тёмные пряди. Ах, как же она была прекрасна и желанна, сейчас столь открытая, будто отдающая себя в чужое владение, но обеим прекрасно известно, кто в чьём подчинении. И тем не менее… Дана не могла отказать себе в удовольствии, а прекрасной незнакомке — в игре ощущении, желая вернуть прекрасному телу всё тепло, столь расточительно упущенное за время пусть и недолгой, но всё же паузы. Горячие прикосновения мягких губ касаются шеи, осторожно спускаясь по коже ниже, вдоль позвоночника, не умея сдержаться, срываются на лопатки, желая запечатлеть на этом прекрасном холсте собственный узор. Не красками, но поцелуями и жаром, рисуя как губами, так и языком, мешая их пряность с игрой ладоней, ногтей. Аккуратная, влажная дорожка вдоль поясницы, в то время как руки подхватывают бёдра, заставляя приподняться для удобства. Здесь и сейчас — нет запретов, и пальцы пробегают по чужим ногам, плавно смещаясь к коленям и поднимаясь выше, мелкой дробью по внутренней стороне бедра, вскользь касаются горячего лона. Собственное тело ещё помнит чужие ласки, а потому шальной мыслью в разум закралась идея ответной услуги, правда, куда более нежной. Ладонями сжимает ягодицы, разводит в стороны, гадая с усмешкой беззвучной, как подобный поворот воспримет прекрасная любовница. Хотя почти не было сомнений, что незнакомка давно поняла задуманное, потому Дана, не став медлить, подалась ближе, губами касаясь узкого колечка мышц, прикрывая глаза. Сосредоточив всю себя в одном жадном импульсе, кончиком языка мажет, облизывая, а после проникая в горячее нутро, толкаясь глубже, постепенно начиная двигаться по кругу, по упругим стенка, в своеобразной ласке, щедро вкладывая собственную влагу. Т*** Иллюзорная покорность во взгляде, скорее с искрой любопытства и игривости, чем искренности. Волосы убраны на бок, резко контрастируя с кожей и постельным бельём. Чужие губы в мягком прикосновении касаются шеи, отчего Кира шумно втягивает носом воздух, опускаясь на подушку, позволяя себе расслабиться и, наконец, получить свою порцию удовольствия. Выступающие позвонки, сведённые в какой-то момент лопатки, поясница, ниже… Будто начиная особенный массаж, от которого язык то и дело скользит по губам в нетерпеливом, но предвкушающем жесте. Девушка замирает, пытаясь уловить ход мыслей, действий, пока губы скользят всё ниже. Ровно до того момента, как по внутренней стороне бёдер проводят чужие руки, вынуждая немного приподняться, словно случайно в дразнящем ритме задевая низ живота, отчего из груди вырвался неровный выдох. Прогнувшись в пояснице, слегка поднимается на коленях и локтях, быстро находя себе наиболее удобное положение, оборачивается, насколько возможно, стараясь хоть краем глаза уловить то, что происходит за спиной. Но многого такой ракурс не дал: было видно лишь склонившуюся девушку, скользящую ладонями по ягодицам, разводя их. Негромко усмехнувшись, Кира вытягивается, опуская голову, слегка прикусывая нижнюю губу изнутри. Сердце пропустило удар. Хоть она и догадывалась, тело всё равно предательски дрогнуло, так откровенно подставленное под ласку. С шумным выдохом инстинктивно подалась назад, ближе к горячим, развратным, но таким приятным в эту минуту прикосновениям к чувствительной коже. Прикосновениям, медленно сводящим с ума, заставляющим вновь сбиваться не так давно более-менее восстановленное дыхание, пробирающимся всё глубже в тело, изучая, поглаживая нежные стенки. Не выдержав, Кира опустилась щекой на подушку, немного выше приподнимая ягодицы, будто толкнувшись навстречу ласкающему языку с тихим полустоном, блаженно прикрывая глаза, перед которыми тягучей патокой расползался красноватый туман, словно чад от почти погасших свечей, оставляющий в сознании приятную пустоту. — Ещё… — с губ срывается на выдохе — грудном, повелительном, выдавая нетерпение, желание. Безумно хотелось коснуться себя ниже, усилить ласку, но Кира сдержала порыв. Вместо этого потянулась рукой назад, ощупью находя чужую кожу бедра, слегка сжимая и царапая, будто в попытке притянуть ближе. D**** Движения собственного тела контролировать сложно. С каждой секундой возбуждение всё сильнее подхлёстывает к новой необузданности поступков. Язык уже не останавливается, вместе с тихим полустоном, полуприказом продолжая двигаться только активнее, сливая два желание воедино и заставляя заходиться сладостным мычанием. Хочется ответить на прекрасную симфонию стонов — в попытке, потребности немного увеличить громкость кончиками пальцев уверенно ведёт меж половых губ, улыбаясь про себя. В какой-то момент не удержалась, отдаляясь ненадолго, вместе с глубоким вдохом окидывая взглядом жадным, а после прижалась снова, языком скользя по лону. Нарочито размашистым, долгим движением собирая с него влагу, посасывает плоть, а всё для того, чтобы, подавшись выше, вложить её в ещё тугое кольцо мышц, помимо естественной смазки добавляя щедро ещё и собственной слюны. Тихо хлюпая в столь своеобразной игре, выкладываясь всё больше, откровенно упивается действом, не скрывая в карих глазах блеска и пляшущих на самом дне бесенят. Т*** Тепло — такое, что почти обжигало, расползалось по телу изнутри, поднимаясь по позвоночнику, распространяясь до самых кончиков пальцев. Заставляло выгибаться, бесстыдно расставляя колени, давая больше свободы, но в то же время иногда резко подаваясь назад, почти насаживаясь на шаловливый язычок, который, казалось, был везде: скользил, оглаживал самые чувствительные места, вызывая сладкую томительную дрожь. С губ всё более бесконтрольно слетали стоны — громкие, звонкие — они отражались от стен и возвращались, усиленные невидимым эхо, сильнее ударяя в голову дребезжащими звуками обнажённой страсти. Кира прогибается, прикусывая губу, когда чувствует, как чужие пальцы проходят меж половых губ, заставляя особенно чётко ощутить собственную влажность — неприкрытое возбуждение — под внимательным, ни на секунду не отпускающим взглядом. Губы спускаются ниже, вылизывая, проходя шершавой поверхностью языка по нежной коже, будто очищая, а затем вновь поднимаясь, оставляя влажный след вокруг инстинктивно иногда сжимающегося колечка мышц. Мысли постепенно покинули голову, заполняя открывшееся пространство звуками: собственными стонами и негромким мычанием за спиной, от вибрации которого хотелось только сильнее прижиматься, тянуться к ласке, от которой в нормальной обстановке бы безумно горели щёки, но в данный момент сие лишь подстёгивает что-то животное, неконтролируемое внутри. Знала, что надолго её не хватит — слишком безумной была эта пытка, от которой в животе приятно сжималось: девушка была слишком возбуждена ещё после первой игры, отчего все ощущения сейчас казались острее. Она дышала глубоко, но рвано, грудь тёрлась о гладкую ткань постельного белья, отчего Кира время от времени тянула к ней руки, сжимая, теребя длинными пальцами круги затвердевших сосков. Облизнув пересохшие губы, прогнулась, приподнимая бёдра, чувствуя, как ещё несколько секунд таких непрекращающихся ласк, и тело скрутит уносящей сознание судорогой экстаза. D**** Вся комната, да какая комната — весь мир, сейчас растворялся в приятном полумраке, исчезая, оставляя объятые страстью сущности на волю друг друга. Тихая музыка прекрасно сливается со стонами, даже язык словно нарочно подстраивается под её такт, играя на теле, как на инструменте, толкаясь внутрь, извлекая наружу протяжные стоны, вплетая их мелодию в симфонию вокруг, как и все эмоции — свои и чужие. К приятному удивлению и лучшей из похвал одновременно — чужие бёдра двигаются навстречу, поддаваясь с каждым разом всё сильнее, явным нетерпением желая ощутить в себе глубже. Кто бы отказывался?.. Губы вновь и вновь старательно ловят горячую кожу под тихо хлюпающие звуки. Возбуждение и желания чужого тела слишком очевидны, чтобы ими пренебрегать. Однако, пользуясь всей полнотой отданного контроля, не смогла удержаться от соблазна, с коварным блеском в тёмных глазах отдаляясь, сменяя язык на собственные пальцы. С невинным интересом кончиками скользит по чуть сжимающемуся колечку, облизывается, нарочито медленно, осторожно погружая внутрь средний, толкаясь глубже и пробуя на узость. И всё же, как не велико было бы желание растянуть игру, лишать заслуженного удовольствия не собиралась, оставляя бонусом. Свободной рукой упираясь в мягкое ложе, подаётся вновь ближе, касаясь давно уже влажного лона, не медля и скользя между губ, прижимаясь сильнее. Наслаждается ощущением лёгкой игры собственного пальца через тонкие стенки, чувствует его своим языком, уже хозяйничающем внутри. Сосредоточившись на чувственных стонах, ловя их, прикрыла глаза и, увлекая дальше в омут разврата, плотно прильнула губами к горячей плоти, порой неловко хлюпая, выдавая собственную жажду и жар. Т*** Пальцы безжалостно комкали одеяло рядом, до белых костяшек сжимая несчастную ткань, но взять себя в руки, попытаться как-то контролировать нарастающее возбуждение даже на самую малую единицу не получалось — хотелось всё больше, где-то на грани возможного, вынуждая мелко дрожать, раз за разом кусая и без того истерзанные губы. Слишком интенсивно, слишком хорошо, чтобы возникла какая-нибудь мало-мальски рациональная искра остановиться. Ритмично приподнимая бёдра навстречу языку, замерла невольно, внезапно сквозь туман ощущений почувствовав, как во влажное от слюны и смазки колечко мышц проталкивается палец. Мокро, но не больно, разве что немного непривычно — срывая шумный выдох. Глаза закрываются сами собой, когда губы касаются самой горячей точки тела, так и требующей к себе внимания, сжимаются, посасывая, принимаясь ласкать так, что в голове мгновенно заискрился фейерверк. И даже те пошлые, развратные звуки, наполнившие собой пространство, не портили общую картину, а лишь добавляли ей акцентов. Есть они, есть удовольствие — зачем усложнять? Сорвалась вскоре, теряя остатки рассудка. Выгнувшись под невероятным углом, она негромко вскрикнула, запрокидывая голову, почти задохнувшись. Внутри свело, отдавая судорогой в бёдра, колени медленно разъехались в стороны. Тело опустилось на кровать, мелко подрагивая, какое-то время будучи не в силах справится с этой дрожью, позволяя ей утопить себя. Кира дышала тяжело, неровно, прикрыв глаза, расслаблено упав на подушку. Приходя в себя. Повернувшись через несколько секунд, она вытянула руку в сторону своей искусительницы, поймав ту за запястье и потянув за поцелуем — ленивым, отдающим собственным привкусом. Сорванный голос пока не желал выдавать какие-либо слова или звуки, но это сейчас не мешало абсолютно, ведь рядом такая же открытая, желающая, желанная и жаждущая душа. D**** Столь восхитительно сладостный момент высшего пика чужого удовольствия, когда тело после долгих пыток «выплескивает» накопившееся напряжение, на радость губам, сейчас прильнувшим к горячему лону ниже, беззастенчиво жадно впитывая в себя солоноватые разводы, наслаждаясь упоительной дрожью. И вдвойне приятно то, что сама же тому стала причиной. Чувствуя её слабость, мягко, ладонями, подхватила под бёдра, последним движением языка мимолетно скользнув по горячим, влажным половым губам, оставляя их в покое и осторожно опуская обессилевшее тело на прохладу простыней, придерживая и помогая устроиться. Прекрасно зная, что лучше просто ничего не делать — дать прочувствовать всю прелесть мгновения. Вполне ожидаемое прикосновение себя долго ждать не заставило — ладонь коснулась запястья, утягивая вперёд, захватывая воображение и сознание страстью нового жадного поцелуя. Делится в ответ привкусом губ, ещё несущих на себе капельки влаги чужого тела, своеобразным подарком соединяя собственный жар с тем, что уже нашёл выход наружу. Картина была прекрасна: под учащённое дыхание два сердца бьются в груди, вырываясь навстречу друг другу из клеток рёбер, мешаясь с тихими звуками ещё играющей музыки в удивительной, фантасмагоричной симфонии…