Жажда силы

Урок первый: Используй окружение. Заставь его помогать тебе.

      Айоко неспеша вышла на площадку, выгибаясь в спине. Саске уже был готов к тренировке.       — Ты опоздала, — сообщил он, едва заметно нахмурив брови и вынув катану из ножен.       — Отруби мне палец в наказание, — проговорила девушка и растопырила пальцы правой руки. — Который хочешь?       «Больно смелая», — про себя отозвался о ней Учиха и озвучил свои мысли:       — Я бы тебе посоветовал быть осторожнее с тем, что ты мне предлагаешь.       Она кивнула и встала в боевую позицию, не вооружившись даже кунаями.       — Я готова.       Как и днем ранее, парень бросился в бой первым с тут же активированным шаринганом, а Хаттори все равно исчезла перед ним в один момент, приземлилась позади и ногой вбила ему по правому боку. Юноша резко развернулся, едва ли не задев лезвием катаны шею ученицы, отрезав несколько сантиметров пряди волос. Испуганно отшатнувшись, девушка развернулась и бросилась бежать, но Саске кинул в нее катану, и новобранка вспыхнула, оставив вместо себя сгусток белого дыма. Предвидев приближение со спины, Учиха зарядил правую ладонь Чидори и с разворота упер светящийся, голубоватый, молниевой шар в солнечное сплетение Айоко. Отдача была моментальной — куноичи оттолкнуло на несколько десятков метров, по истечению которых она врезалась спиной в острый каменный уступ и упала на землю.       Кровь потекла изо рта тонкой струйкой, сознание медленно возвращалось к выносливой девушке. Ее майка была порвана в месте солнечного сплетения, до невозможного болели грудь и бок — вероятно, при столкновении с камнем сломалось ребро.       «Нужно встать», — про себя думала Хаттори, собирая свою силу в кулак и пытаясь хотя бы шевельнуть рукой, но та едва ли слушалась. Тогда новобранка обнадежено вздохнула, отчего режущая боль от сломанного ребра разлилась по всему ее телу.       — Поднимайся, — холодно сказал Саске, уже оценив ее состояние и решив морально добить девушку ее отказом, — тренировка продолжается.       Айоко,­ наконец, еле-еле собравшись с силами, с трудом держась, поднялась на руках, села на колени и взялась за «раненный» бок, свесив голову. Волосы закрывали ее лицо, разбитый лоб, от боли слезящиеся глаза и скривившиеся губы, с уголка которых по подбородку до сих пор тянулась кровавая влажная дорожка. Легкие с трудом расправлялись от дыхания.       «И она хочет чему-то научиться у меня?» — ухмыляясь при виде дрожащей, еле-еле держащей голову над землей ученицей, про себя вопрошал парень.       — И это все? — усмехнулся он вслух, задрав подбородок, но не спеша прятать катану в ножны. — Я думал, ты хочешь, чтобы я стал твоим учителем, а не заботливой мамочкой, зализывающей твои ссадинки. Как Орочимару вообще принял тебя — ты же ничего не стоишь.       «Ты же ничего не стоишь» — раз за разом эхом отзывалось его язвительное замечание, отчего с каждой секундой куноичи все яростнее кусала нижнюю губу и до боли в забинтованных ладонях сжимала пальцы в кулаки. Недолго думая, она перекинула невесомой рукой волосы на другое плечо, открыв глаза ухмыляющемуся учителю, и медленно поднялась на ноги, придерживая бок. Учиха расставил ноги шире и крепче сжал ручку катаны.       «Так я и думал».       — Нападай.       Айоко, с минуту простояв на месте, сделала быстрый шаг вбок и растворилась в глазах Саске. Шаринган все это время был активирован, но ничего не видел — юноша приготовился и осторожно бродил глазами по площадке, пытаясь засечь какое-либо движение, прислушивался. В паре метров от него на фоне каменного уступа мелькнуло, и в парня устремилась пара кунаев, тут же отправленная мишенью в разные стороны. Шелест позади, спереди и слева; Учиха обернулся и снова оказался поглощенным тишиной.       — Считаешь, что клоны — это разумный шаг? — спросил он, примерно посчитав с огромной скоростью проносящиеся сгустки едва ли ощущаемой чакры. — Не подавай вида школьницы, пора переходить на новый уровень.       Послышались­ глухие хлопки, из-за деревьев повалил белый дым, и из него навстречу учителю выбежала новобранка — обезоруженная, потрепанная, раненая. Она бежала в упор, уверено глядя на юношу, и он не растерялся и выставил катану лезвием вперед. Девушка напоролась на оружие, надавила на проткнувшую ее катану своим весом с разбега и вспыхнула, окунув парня в белую дымку.       Саске не успел выйти из белого облака лопнувшего клона — спиной наткнулся на настоящую Айоко. Развернулся, поведя катаной, но Хаттори стояла рядом так, что его рука растянулась вдоль ее талии. Со скоростью, наверное, приближенной к скорости света, куноичи, насколько это было возможно, сжала шею учителя пальцами левой руки, ногой, напитанной обилием чакры, подножкой выбила почву из-под ног Учихи и с силой впечатала парня в землю. Точно под ним оказался небольшой камень, что пришелся ровно между лопаток, от столкновения с которым юноша выгнулся, застонав от неожиданной боли, и кровь брызнула изо рта. Хаттори почувствовала головокружение и села на колени, едва не свалившись набок.       Саске откашлялся новой порцией крови и улегся на спину, повернул голову и посмотрел на все же рухнувшую рядом с ним ученицу. Она смотрела на него замутненным взглядом, будто мертвая, умершая с открытыми глазами, но губы ее дрожали, давая понять, что она жива.       Учиха облокотился на локоть, стер кровь со своих губ, толкнул девушку в плечо, заставив ее перевернуться на спину, и небрежным движением руки смахнул с ее лица и шеи прилипшие на кровь и пот волосы. Всмотрелся в ее лицо — чистое, ровное, красивое, бледное от боли, усталости и разочарования; искусанные губы, гордо вздернутый нос, густые ресницы и выглядывающие из-под них большие, бледно-голубые, будто покрытые белой пеленой глаза. Общая композиция ее красивого лица и темных волос делала глаза еще блеклее, почти серыми, как чистое октябрьское небо. Зрачок дрожал, то поднимаясь на глаза парня, то опускаясь на его рот, губы, которые он кривил то в ухмылке, то от боли.       — Если бы я не был твоим учителем, тебе бы дорого обошлась эта минутная слава, — хриплым голосом проговорил он, и его хрипотца была теплой — точно такой же теплой, как смысл его слов. — Даю тебе десять минут, чтобы подняться и быть готовой к новому заходу.       В ответ девушка, помедлив, отрицательно покачала головой и прикрыла глаза, отдавшись слабости, опустившись в нирвану и легкий моментальный сон, сравнимый разве что только с потерей сознания. Саске прожигал взглядом красивое девчачье лицо, пытаясь заставить Айоко открыть глаза, но все тщетно — ее умиротворенное, по-детски невинное выражение лица было щитом, не позволяющим более издеваться над новобранкой. Учиха дезактивировал шаринган и облизнул пересохшие губы, умиляясь видом ученицы.       — Следующая тренировка завтра на рассвете. И только попробуй не прийти, — иронично выговорил он, окончательно отпустив привычную ему холодную ноту, взял Хаттори на руки и направился в сторону логова. — Кабуто вправит тебе не только кости, но и мозги.