Жажда силы

      Айоко с трудом разлепила веки, перебарывая головную боль, боль в висках, в боку и пустоту в желудке. Зрение пришло в норму не сразу; девушка судорожно выдохнула.       — Очнулась? — Кабуто сел на табурет рядом с кушеткой и принялся ощупывать бок Хаттори. — Ребро было надломано, в одной части треснуло на выход и порвало ткани. Я вправил кость. Первое время будут осложнения в дыхании и движении. — Медик поправил бинты и, придерживая новобранку за плечо, помог сесть и подал халат. — Я надеюсь, тебя не смущает, что мне пришлось тебя раздеть, — сказал он, наблюдая за ней. — Через всю твою одежду мне бы не удалось залечить ребро.       — Врач — существо бесполое, — накинув на костлявые плечи халат, проговорила куноичи, завязала пояс на талии и склонила голову, коснувшись пальцами тонко зашитого и заклеенного пластырем лба. Якуши отошел к столу, кинул в стакан с водой шипящую таблетку и вернулся.       — Это обезболивающее.       Айоко беспрекословно осушила стакан и откашлялась, осознав кошмар горького препарата.       — Саске прежде был учителем? — поинтересовалась она, вернув сползший с плеча халат.       — Насколько мне известно, прежде не был, — ответил парень, вернувшись к столу.       — Оно и видно: никакого педагогического опыта.       — Он тебя обижает?       — Ничему не учит, — выдохнула она. — Пускай была только вторая тренировка, но он мне слова не сказал, кроме того, что клоны в бою — это не вариант.       — В бою все средства хороши, если они эффективны, — проговорил медик. — Ты делаешь, как он велит. Делай, как надо тебе.       Куноичи подняла вопросительный взгляд на Якуши. Он налил воды в стакан, сделал глоток и продолжил:       — Он всегда будет стараться поддерживать в твоих глазах свое превосходство, любыми способами. Ты должна показать ему, что сама чего-то стоишь.       В голове снова пронеслось язвительное изречение ее учителя — «Ты же ничего не стоишь», — и Хаттори опустила глаза в пол. Между ней и Кабуто повисло почти гробовое молчание — он ждал ее ответа, а она не знала, чем дополнить его совет.       «Намек понятен: больше я не должна выполнять требования Саске, — размышляла она, — я могу сама управлять моим обучением, ведь его обязанность — учить меня, представлять мне свой опыт, а моя — учиться у него, набираться этого опыта. Он ведь не может знать лучше меня, что мне нужно! Но в этом есть одно «но»…»       Девушка осторожно спустилась с кушетки и собралась вернуться в свою комнату.       — Если будешь плохо себя чувствовать, сообщи мне, — прервал ее размышления парень. Новобранка кивнула, склонила голову в благодарности и покинула его кабинет.       «Захочет ли Саске продолжать учить меня, если отныне я сама буду ставить условия? Наверняка, этим я зацеплю его гордость, и он либо будет обращаться со мной еще более жестко, либо вовсе откажется от меня…»       Из конца мрачного коридора, против которого шла девушка, раздавался монотонный стрекот сверчков и прерывистый свист ночных птиц, но слух ее уловил и шаги. Она обернулась, но никого не приметила. Тогда куноичи повернулась и вздрогнула от испуга: перед ней стоял Учиха.       — Чего ты смотришь? — помедлив, недовольно спросил он, очертив глаза, лицо и раненый лоб ученицы взглядом.       «Нравишься­ ты мне», — про себя ответила ему Айоко, немного расслабившись, и покачала головой, дав понять, что никаких проблем нет. Затем она отступила и направилась в сторону своей комнаты.       — Тренировка…       — …На рассвете, — перебила его она. — Я помню.       Саске проследил за девушкой, назад зачесавшей пальцами длинную челку, придерживающей покалеченный бок, идущей легкой, почти невесомой и неслышной походкой; услышал, как она размерено вздохнула, вероятно, стараясь не побеспокоить свой внутренний мир; заметил, как уже вдалеке она легким движением руки откинула с плеча прядку волос и завернула в коридор справа.       Женщины вечно теребят свои волосы, даже если они им не мешают. Почему? Есть этому объяснение? А почему мужчинам нравятся женские волосы, почему им нравится перебирать их?

***

      Тренировка завершилась тем, что Хаттори схватилась за бок. Удар Учихи пришелся близко к нему, вопреки тому, что учитель старательно целился подальше от месторасположения треснутого ребра, стараясь не давать повода для перерыва. И ему это надоело.       — Завтрак, — раздраженно объявил он и из пакета, все утро находящегося на небольшом камне, достал два свертка размером с ладонь, один кинул девушке и сел около дерева, разворачивая свой. Айоко села перед парнем. — Скажешь спасибо Кабуто. Этот пакет полностью твой, но ты подавишься, если все в себя впихнешь. Поэтому делишься со мной.       Новобранка улыбнулась и заглянула в пакет. Бенто, оданго, пара нелюбимых ею кэнко тамаго («полезное яйцо») и фрукты. Вернувшись к свертку, куноичи развернула бумагу и принялась за уничтожение рисовой котлеты, наблюдая за Саске. Юноша жевал, пальцами левой руки сжимал свое колено, держась за него, и смотрел в землю, видно, о чем-то размышляя: прищуривался, хмурил брови, цеплял взглядом каждый камешек, каждую трещинку, каждый мелкий росток травы.       «Откуда такие красивые парни берутся? — спрашивала себя Хаттори, не спуская с него взгляда. — Он такой… крутой. И даже его холодность привлекает, несмотря на то, что делает его недосягаемым. Интересно, эта аномальная привлекательность в Учихах заложена генетически, или только он такой получился?»       Его худое запястье, острые высокие скулы, тонкая, но выглядящая мощно шея, широкие плечи, торс… который было хорошо видно из-под белой широкой рубашки. Непроизвольно девушка склонила голову вбок, сердобольно уставившись на наполовину непокрытое тело парня с одной неоднократно повторяющейся сладкой мыслью в голове: «Хорошее…».       — Чего ты смотришь? — как и прошедшим вечером спросил он, подняв на нее глаза. Айоко поперхнулась, тут же уперши взгляд в землю.       — Ничего.       «Вот, значит, как. Я нравлюсь ей, — подумал он, сощурив глаза и взял из пакета поллитровку с водой, наблюдая за ученицей. — Посмотрим, что из этого можно вытянуть».       Оставив чуть больше половины, юноша поднялся и протянул ей бутыль.       — Я надеюсь, десяти минут тебе хватит.       «Господи, он пил с горла!» — уставившись на поллитровку, панически воскликнула она про себя, но тут же медитатически выдохнула и открутила крышку.       — Да, — ответила она, сделала несколько глотков под наблюдением Учихи со спины и, отряхнув руки от риса, поднялась. Учитель лишь ухмыльнулся.