Жажда силы

      Не успела Айоко удобно улечься на камне, как в нее прилетела рубашка.       «Это еще что?» — про себя возмутилась она и осмотрела белую ткань, а затем подняла глаза. Неспеша удаляющаяся широкая спина Саске так и светилась на солнце, пока парень не зашел в тень скалы, и Хаттори разглядела небольшое, едва заметное пятно между лопаток Учихи — кратковременная метка, которую он получил от своей ученицы во время второй тренировки. Куноичи смяла рукав рубашки в кулаке, любуясь учителем — как он встал под водопад, спадающий со скалы, как затем поднял голову, подставив лицо холодной воде.       «Дьявол! — не то чертыхнулась, не то восхитилась девушка. — Красив, как черт! Он нарочно делает это, нарочно пытается меня соблазнить», — усмехнулась она про себя, склонив голову вбок и закусив губу, перебарывая желание что-нибудь ляпнуть вызывающее.       Она вновь и вновь окидывала взглядом его спину с глубокой позвоночной впадиной, лопатки, руки, плечи, шею и черную метку — проклятую печать Орочимару, которую новобранка не раз видела как у Саске, так и у других постояльцев логова санина. Куноичи знала, что эта печать имеет тенденцию «высвобождаться» и кратковременно давать своему носителю силу, а впервые узнав об этом, попросила у змеиного санина и ей наложить эту печать, но он отказался, заявив о вероятности выживания всего в десять процентов. И сейчас Айоко издалека рассматривала метку на шее парня и приравнивала себе воображаемую силу.       Учиха не заставил себя долго ждать — медленно повернул голову и окинул взглядом с поволокой все еще пялящуюся на него девушку, что тут же встрепенулась и откинулась на камень, закинув руку за голову. Она соблазнила его — быстро, мастерски, но сама того не подозревая. Имея красивое лицо, стройное тело и изящные юные формы, ими она так и говорила: «Подойди и возьми». Саске понимал — иногда желания торопят события, иногда вовсе обманывают, но попытки никто не исключал. Тем более, когда пытаться будет тот, к кому Хаттори однозначно неравнодушна.       Юноша неспеша направился в сторону куноичи и, подтянувшись на руках, лег на камень рядом с ней. Она немного отодвинулась — ей, пригревшейся, было холодно рядом с полностью вымокшем в ледяной воде учителем, но он последовал за ней. Затем осмотрел — она вытянулась на глыбе, одну ногу согнув в колене и несильно покачивая им из стороны в сторону; пальцем свободной руки она водила вдоль своего плоского живота, наслаждаясь щекотливым горячим прикосновением. И Учиха решил внести свою лепту в это дело — он положил свою все еще холодную ладонь на дальнерасположенное­­ от него бедро ученицы, отчего она вздрогнула и резко распахнула глаза.       — Убери: холодно, — проговорила она, но не успела ничего сделать, как он обхватил ее талию и притянул, прижав к себе, а затем приклонил голову и лизнул мочку уха. Девушка уперлась руками ему в грудь. — Мне холодно!       Но парень никак не отреагировал на ее слова — вместо этого он опустился к шее и принялся покрывать ее короткими, влажными, трепетными поцелуями.       — Что ж ты делаешь? — пытаясь отстранить от себя Учиху, простонала Айоко, умоляюще глядя в небо и осознавая, что юноша и не отпустит, и не ответит на вопрос.       Саске дождался, когда ее руки окончательно отвердеют, упираясь ему в грудь, и резко отпустил куноичи, отчего она, взвизгнув, свалилась с камня. Он подполз на край глыбы и сложил руки крестом, с наслаждением наблюдая за побежденной, не спешащей подниматься, Хаттори. А она лежала лицом вниз, одной рукой упираясь в землю, а вторую подложив под лоб.       «И как это называется? — спрашивала она себя, оглядывая трещинки и редчайшие капельки, падающие от намокшего от парня бинта на груди. — Он играет со мной? Видимо, понял, что нравится мне… Но, зачем же так? Почему просто нельзя выяснить отношения? Он все усложняет! Или, может, он хочет посмотреть на мою реакцию? Да, скорее всего, так и есть… Странный он человек, все-таки — с ним просто так не пообщаешься — на добром слове помянет и подножку сделает…»       — И долго ты еще будешь лежать на земле? — выдохнул учитель, глядя на нее. Девушка подняла голову и посмотрела на него в ответ.       «Хорошо, я попробую поиграть в твою игру».       Она поджала губы, поднялась, отряхнула влажный бинт, разгладив его, и встала на солнце, подставив его лучам лицо и подбоченившись. Тишина продлилась недолго:       — Так и будешь стоять?       — Я так поняла, ты выгнал меня с удобного места, — не раскрывая глаз, ответила она, склонив голову вбок. — Пожалуйста, лежи, я не против.       Саске в ответ ухмыльнулся и, слезши с камня и окинув новобранку взглядом, направился к водопаду. Куноичи, победно улыбнувшись ему в спину, встала поудобнее и склонила голову в другую сторону.       Хаттори и Учиха неспеша брели в сторону логова. Отставая на полшага, он наблюдал за ней — как она разминала шею, как поправляла халат на груди, как теребила свою подвеску, как откидывала с плеч непослушные волосы.       «Как она это делает? — спрашивал себя Саске, хмуря брови в наблюдении за ученицей. — Сначала она не вызывала ничего, кроме жалости, а теперь так и излучает весь женский разврат. А ей ведь всего пятнадцать! — Девушка повернула голову, и парень отвернулся. — Она будто специально провоцирует».       «Пялиш­ься на меня, — подумала новобранка, окинув учителя взглядом. — Привыкай, теперь и я играю в твою игру. Посмотрим, как тебе понравится такое отношение».       — Завтра тренировки не будет, — сообщил Учиха, когда они подошли ко входу в логово. Айоко вопросительно посмотрела на юношу. — Мне нужно уйти. Это займет весь день.       — Ладно, — пожала она плечами и зашла в помещение. Саске, проводив ее взглядом, развернулся и направился через лес.