На все ради тебя

Я уснул сразу. Наверное, мой организм не выдержал потрясения при виде Спенса и болезненного состояния после нападения и перенесённой операции. Разбудила меня медсестра, сунув в руки поднос с обедом. Больничная еда и есть больничная, я поковырялся в тарелке, с трудом запихав в себя несколько ложек каши, и поставил остатки на тумбочку. Зато ночью сон как рукой сняло, совсем не спалось, плюс ко всему меня вдруг стали одолевать сомнения в завтрашнем дне. "С чего я взял, что вывод из комы не может повлечь за собой никаких последствий? Что если Спенс не очнется?" Затем мои мысли переключились на хоккей, и я с ужасом подумал, что скажу тренеру. Ведь повреждена правая рука! И плечо. "Вот мы и съездили с Доком, развлеклись на славу. Интересно, что это было за животное? Да и животное ли это было?" Я перевернулся уже в десятый раз. Лежать на правой стороне было больно и неудобно. Левая сторона затекла, а вот на спине я как-то спать не привык. Видимо, услышав мою возню, вошла медсестра и поставила мне уже десятый по счету укол за сегодняшний день. "Ну, правильно, как я буду спать на спине, когда мои ягодицы уже ныли от этих экзекуций." Бурча про себя, я вновь закрыл глаза. Когда я открыл их в следующий раз, за окном ярко светило солнце. *** - Нужны дрова, камин прогорел… - НАХУЙ! Хайт резко распахнул глаза и лихорадочно начал озираться. Он что-то хотел… что-то нужно сделать… что-то необходимо… сейчас… здесь. Мужчина глубоко вздохнул, зажмурившись от боли во всем теле, и снова открыл глаза. Он что- то потерял. Не то! Не то! Не то! Осмотрев комнату, он не мог найти чего-то очень нужного ему. Просто необходимого, отчего хотелось рычать в ярости, не находя этого. Он повернул голову и недовольно скривился от тошнотворного запаха духов стоящей рядом женщины. Она настраивала капельницу, а ему хотелось выкинуть ее в окно. «Она что, весь флакон на себя вылила, дура?! Вот бы Рей поржал… Рей!» Он схватил девушку за руку и дернул к себе. - Где мой мальчик? Что с ним? Он хрипел от саднившего горла и впивался пальцами в нежную плоть. Медсестра вскрикнула от боли и попыталась выдернуть руку, что-то лопоча на незнакомом языке. А мир вокруг него словно качался, и все, что ощущалось - это боль и стук собственного сердца. Бух-бух-бух. Спенс чувствовал, как горячий камень в груди сокращается и гонит кровь по венам все быстрее и быстрее. Казалось, он был в каждой молекуле, ощущая все эти толчки. Внутри творилось что-то странное, словно сила боролась с вялостью. Ему казалось - то он слаб, как младенец, то волна бешенства готова была сбросить его с кровати. - Где мой парень?! - мужчина, хрипло выкрикнув, схватил стойку с капельницей и швырнул ее в стену в бессильной злобе, не в состоянии встать и получить ответ. Взмахнув рукой и стараясь обрести точку опоры, он сгреб все с тумбочки. В мозгу творился ураган от воспоминаний, выводов и страхов. «Почему его здесь нет? Где он? Где… где… где, мать вашу!» Тело было словно чужим. Он хотел встать, но дикая боль пронзала насквозь, словно током. Ян и Карл молча шли по коридору к реанимации. Вчера они довольно ощутимо повздорили. Слова доктора об этих странных людях очень удивили ребят. И после долгого обсуждения такого невероятного события они плавно перешли к другой проблеме - возможности создания лекарства от штамма, чтобы все они могли стать обычными людьми, вылечить себя от всех этих заморочек в их организмах. Ян кричал, что, не задумываясь, принял бы его, чтоб не слышать вслед себе насмешек и издевательств. Карл кричал, что не хочет этого и гордится тем, что он другой. Они спорили и кричали, совершенно не зная, есть ли на земле такие «чистые» люди, которые смогли бы дать шанс на изготовление волшебного эликсира. Карл кричал, что не позволит своему любимому человеку измениться, а Ян молчал, не в силах передать все свои страхи из-за течек, из-за родов и всего, что творится с ним, когда мужа просто нет рядом, и только нервно сжатые кулаки выдавали его чувства. - Почему ты не перевел тому парню, что, скорее всего, он тоже станет «сукой»? - Карл язвительно скривился и впечатал кулак в стену. - Потому что ему и так больно. Если все это правда… ты не подумал над тем, что с ним будет, если его мужик умрет? Карл зажмурился и тряхнул головой. Потеря партнера была сродни медленной смерти заживо, и он не был настолько жесток, чтобы издеваться над всем этим. И промолчал, а Ян, подойдя к нему, просто крепко стиснул его в объятиях. Раздавшийся впереди грохот заставил их переглянуться и рвануть в ту сторону. Подскочив к смотровому окну, они разом расплылись в улыбках. Легкий погром и вопящая медсестра, которой Спенс выворачивал руку, были для них сладким фильмом. - Стой тут, я сейчас его привезу. Не вмешивайся, а то и тебе влетит! Ян, улыбнувшись, кивнул убегающему Карлу и, повернувшись, забарабанил по стеклу, чтобы хоть как–то привлечь к себе внимание. Карл влетел в палату к Норвуду с коляской и замахал на него руками: - Спенсер там! Давай! Быстрее залезай! Завтрак был противный до омерзения. Вообще-то я никогда не был таким уж привередой, но сейчас меня раздражал даже запах пищи. Задержав дыхание, я сунул ложку в рот и чуть не поперхнулся, когда в палату влетел блондин и заорал что-то о Спенсере. Рывком оттолкнувшись от постели, я оказался в кресле и на миг замер, испугавшись своего резкого перемещения. Но парень уже толкал меня вперёд, и я догадался, что это просто совпало. Мы двигались в одном направлении, и кресло придало мне ускорения.. наверное... Уже издалека я услышал, как буянит мой медведь, и, соскочив с коляски, рванул, как был, босиком в его палату. - Спенс! Опершись о тумбу и отшвырнув от себя девицу, Хайт приподнялся и, хрипя, снова упал. Он приподнимался и снова падал, скрипя зубами от слабости и боли. Глухие стуки по стеклу на миг отвлекли его. «Кто это? Где мой Рей?... боже, что с ним? Вашу мать!» Спенс, тяжело дыша, смотрел на парня, стоявшего по ту сторону стекла. Он словно знал его, но вся эта хрень не имеет значения, если его парня нет рядом. Хайт дернул какие-то провода, отлепляя липучку от своих висков, и дернул за них, отшвыривая в сторону. А потом родной голос выкрикнул его имя. Спенсер в очередной раз приподнялся, чтоб радостно усмехнуться - «Живой! Мой мальчик…» - и снова рухнуть назад. - Ко мне… иди… как ты? Мои глаза сразу остановились на любимом, и я, ничего вокруг не замечая, рванул к нему. Вообще-то это здорово, когда не понимаешь, что тебе кричат и требуют, когда нужный человек жив, и ты можешь его потрогать. Прикоснувшись к лицу Спенса левой рукой, я погладил его бороду и счастливо улыбнулся. - Жив! Как же, блять, ты меня напугал! Я думал, умру тут, под дверью твоей палаты. Вцепившись в его больничную накидку, я вжался в его грудь и втянул родной, любимый запах. Сегодня он пьянил, как никогда. Я потерся об него лицом и прошептал: - Как ты здорово пахнешь. Спенсер поднял руки и обнял свое сокровище. Правая рука болела под бинтами, но ему было плевать. Он тоже, как ни странно, втянул носом запах своего парня и улыбнулся. Это оно. Именно то, что нужно в этом мире. Мужчина потерся носом о макушку и висок Рея и, улыбнувшись, проговорил: - Никогда не думал, что ты настолько чувствителен к запахам… мне бы лучше тебя потрогать. Он огладил ладонями спину своего любимого, а потом замер от пришедшей мысли и задумчиво нахмурился: - Что с тобой? Что с рукой? И почему мне кажется, что у тебя болит… да, болит лопатка под моей ладонью? Анна испуганно открыла глаза, когда все стихло. Мимо нее пронесся красавчик и почти завалился на ее любимого пациента. "Пара? Но профессор Беккер утверждает, что они чистые. Однако ведут они себя словно запечатленные..." Девушка передернула плечами, расправила халат, словно он смялся, и решительно направилась из палаты. Она была не намерена позволять им тут устраивать брачные игры. Ворвавшись в кабинет профессора, Анна с порога выпалила: - Ваш любимый пациент пришел в себя, и сейчас они с его... - она поморщилась от ревности, - партнером устраивают брачные игры прямо в реанимационной палате. Беккер радостно поднялся из-за стола. И, пропуская мимо ушей ее последние замечания, поинтересовался: - Каково его самочувствие? Реакции? Давление, пульс, сердцебиение? - Реакция просто прекрасная, он чуть не убил меня, требуя этого... красавчика. Услышав это, доктор прибавил шагу, и вскоре они влетели в реанимационную палату. Парни о чем-то шептались, беспрестанно касаясь друг друга. Беккер, залюбовавшись ими, постоял, абсолютно незамеченный, чуть поодаль, усмехнувшись, подмигнул Карлу, прижимающего к себе Яна, и громко кашлянул. - Я очень рад вашему удачному выходу из комы, но ваше воссоединение откладывается на некоторое время. Хайт замер, внимательно вслушиваясь в то, что говорил доктор, но парня из объятий не выпустил. Махнув стоящему за стеклом Яну, доктор Беккер подошел к кровати больного и стал проверять показатели. Увидев, что почти все датчики откреплены, он хмуро глянул на Анну. - Анна, немедленно верните все на место. А вы, молодой человек, оставьте палату, - он грозно глянул на Рея, но тот не сдвинулся с места, - предлагаю компромисс. Сегодня мистер Хайт останется под нашим наблюдением, а на завтра мы организуем вам совместную палату. Как вам такой вариант? Хайт чуть улыбался, нежно оглаживая Рея, просто не силах оторваться от него. Они переговаривались и радостно смотрели друг другу в глаза. Норвуд вкратце рассказал, что у него с рукой, а Спенс слушал внимательно и кивал. При этом ему казалось, что он все уже это знает. Как будто чувствовал и все понимал. Мир казался каким-то другим и раздражающе ярким. Шум, свет... все это смешивалось с шумом собственного сердца, все так же грохотом отзывающимся в груди. Кругом было слишком много запахов, вплоть до запаха силикона от трубок капельниц. Он все пытался вспомнить, что чувствовали люди после комы, и такое неудержимое обострение чувств там вроде не упоминалось. Может, это после каких-то препаратов? Наверняка кололи много чего. Но, несмотря на внутренне раздражение и недовольство от всех непоняток, оттого, что Рей был в его руках, становилось легко и спокойно. Наконец появился доктор, и уже сейчас, в спокойном состоянии, Хайт мог даже понимать, что тот говорит, а вот женщина, стоявшая рядом с ним, вызывала неконтролируемую агрессию своим видом и, как ни странно, запахом. А еще были запахи доктора и двух парней, появившихся у дверей. Спенс нахмурился, совершенно не понимая, что с ним творится. А потом доктор решил выгнать Рея. Его парня выгнать?! Мужчина сжал кулаки и весь подобрался. "Какого хрена они себе позволяют?! Я не хочу без него быть ни минуты! У нас наконец-то отпуск!" Рей вопросительно посмотрел на него, и мужчина задумался: "Чёрт, я ж сам врач... и никогда не чувствовал столько агрессии к людям, просто выполняющим свои обязанности... чёрт, мне явно наркотики кололи..." И решил поинтересоваться своим самочувствием: - А какие у меня повреждения? Доктор педантично перечислил - печень, легкое, кишечник, раны на бедре и на руке. - Ого! - Слава Богу, режим регенерации работает, но это не значит, что можно за один день встать на ноги. Хайт удивленно осмотрелся вокруг - на погром, что он устроил - и снова поразился. Да как он вообще смог это сделать? И что там за режим регенерации? Явно с морфином переборщили. Он прижал Рея к себе и вздохнул. Только его мальчик мог принести ему спокойствие и покой, но, похоже, придется подчиниться требованиям врача. - Рей, ты должен быть осторожен. Тебе нельзя так активно скакать, и как бы меня не приводила в бешенство мысль спать без тебя, но, видимо, придется. Ты обещаешь беречь себя? - Уйти? Спенс, ты уверен? - я почему-то развеселился. Как ни странно, я понимал, что они говорили. Нет, не дословно, просто мне было понятно, что они хотят от нас. - Вот я сейчас уйду, и ты сразу зачахнешь. Они же будут издеваться над тобой, как ты издевался над своими пациентами. Мягко поцеловав своего мишку, я выбрался из объятий, лучше которых не было. Хайт со вздохом сожаления выпустил своего парня из рук и сделал вид, что плачет, скривив бородатую физиономию. - Не сыпь мне соль на раны. Я лично думал, что уже никогда не буду спать без тебя, а тут снова какие-то препятствия. Тебе не кажется, что я проклят? Мне катастрофически не хватает времени. Карл подкатил кресло к Рею, когда заметил, что тот отступил от мужчины, а стоявший поодаль Ян вздохнул. Он понимал, о чем они говорили, и ему было и радостно, и грустно за этих двоих оттого, что быть вместе для них настолько важно. "Интересно, а как они нашли друг друга?" Чем дальше меня увозили от палаты Спенса, тем тоскливее мне становилось... - Стоп! - заорал я. - Блять, что со мной творится? Меня словно на части разрывает, только потому что оставляю Спенса. Какую хрень мне колят?! Меня ощутимо затрясло прямо в кресле, и я, согнувшись пополам, свесил голову вниз. Ян оказался рядом, присев на корточки. - Может, доктора позвать? Я замотал головой. Глубоко задышав, чтобы привести в порядок нервы, я почувствовал необычный запах, исходивший от парня, внимательно смотревшего на меня. - Ты странно пахнешь, - и тут я вспомнил, о чём мне только что сказал Спенс, - о боже! Почему я вдруг стал так сильно чувствовать запахи? - я вцепился в его плечо: - Отвезите меня, но не уходите. Кажется, мне плохо, или я схожу с ума. Сейчас, когда угроза жизни Спенсера миновала, на меня навалились странные ощущения, море запахов и звуков. И злость, она просто кипела во мне. Но вот запах этого парня действовал успокаивающе. Словно он... друг... брат или кто-то, кого я знаю. Ян кивнул мне, похлопал по колену и успокаивающе заговорил: - Все в порядке, Рей. Мы побудем с тобой. Беккер внимательно осмотрел тело пациента, его реакции и все показатели приборов. Пульс был выше нормы, но это хорошо. Давление 130 на 100, высоковато, но, с учетом происходящих в организме пациента перемен, он не мог надеяться на низкое. Мужчина придвинул стул к кровати и уселся, скрестив вытянутые ноги. Ему, как профессору, занимающемуся много лет поискам вакцины, было очень интересно узнать причины столь чистой крови у этих пациентов. И, судя по тому, как дотошно выспрашивал о своем состоянии Хайт, тот был близко знаком с медициной. Но он пока не решался задать столь прямолинейного вопроса. - Как я понял, вы знакомы с медициной. Попробуйте сейчас подумать и описать свое состояние. Это важно. Спенсер провожал хмурым взглядом парней, увозящих его Рея. И это ему страшно не нравилось. Страшно. Блондин, Карл, как помнил он, толкал коляску, а Спенсу хотелось свернуть ему шею, чтоб он даже рядом не стоял с его мальчиком. Ложное чувство в ладони от хруста позвонков повергло его в шок: "Что со мной? Ведь этот Карл не представляет угрозы нам... или - да? Или Рею? ...чёрт, какая-то паранойя ненормальная". Внутри скопилось непонятное напряжение, словно сжатая энергия бурлила по всем органам. Это мешало быть спокойным, как раньше, это мешало думать разумно, а бредовые мысли казались правильными. Он чувствовал себя, подключённым к розетке, будто он, как аккумулятор, все копит и копит. Доктор и медсестра снимали показания приборов, снова прикрепляли датчики, а ему было все равно, и его профессиональное любопытство молчало, а в его голове метались лишь мысли о Рее. "Почему его увезли? Я вполне способен себя держать в руках... целый день и ночь без него? Да это бред! ...дьявол, что-то ненормальное в моём состоянии..." А потом доктор сел и начал задавать вопросы. Хайт перевел на него взгляд и вслушался, стараясь понять, что ему нужно. - Да, я имею к медицине непосредственное отношение. Моя специализация - хирург-травматолог. Ощущения? Мне кажется, вы переборщили с транквилизаторами и обезболивающим. Бок я почти не чувствую, и при этом мне кажется, словно... словно... - он замолчал, не в силах выразить словами свои сумасшедшие чувства о движении внутри его тела. О зудящем чувстве движения плоти и горячей крови по сосудам. - У меня явно передозировка и галлюцинации, ложные ощущения и гиперактивная чувствительность. Тахикардия и тяжесть в голове. Если вы не нацелены устроить мне кровоизлияние, то смените препараты и дайте успокоительное, а то меня разрывает от ненужной активности. Он высказался на немецком, словно всю жизнь на нем говорил. В голове была ясность, знания и воспоминания словно работали в полную силу для него. Это радовало и обескураживало, потому что Хайт объяснить своё состояние не мог. Беккер удивленно слушал... кого? Своего коллегу? Вот это почти удача! И он почти спросил то, что его волновало больше всего, о вирусе. Но прежде чем он это сделал, его наблюдательный мозг ученого подметил одну особенность. Хайт говорил о своем состоянии, словно даже не допускал мысли о вирусе. Как такое возможно? Может ли быть так, что эти чужаки никогда не сталкивались с вирусом? Профессор задумчиво выслушал больного и решил тему вируса пока не поднимать. Нет, он прекрасно осознавал, что поставить их в известность придется. Только сейчас их психика находится под усиленной атакой вируса. И агрессивное состояние одно из её последствий. Не стоит еще больше возбуждать их перенасыщенную нервную систему. - Вы прекрасно разбираетесь в физиологии! Это будет огромной помощью в вашем лечении, - почтительно произнес Беккер и повернулся к Анне, - Фрау Шиферр, возьмите кровь на анализ и прямо сейчас отнесите в лабораторию. Анна вскинула глаза на профессора, удивляясь его странной просьбе. Она и так это бы сделала. Возможно, доктор хочет поговорить с ней с глазу на глаз. Она извиняюще посмотрела на пациента и, вобрав в шприц кровь, аккуратно перелила её в пробирку и вышла из палаты. Через несколько минут в лабораторию вошел профессор, и не успела она открыть рот, как он начал раздавать ей распоряжения: - Анна, мы не учли самой главное, они не адаптированы к агрессивному воздействию вируса. Возможно, их нервная система работает на пределе. Прямо сейчас им нужно ввести по три кубика Азалептина и Барбовала. - НО, профессор! Это слишком сильные препараты! - попыталась она возразить. - Анна, - он посмотрел на нее усталыми глазами, - ты же не хочешь, чтобы они разнесли клинику до завтра. Это пара! Запечатленная или нет, но пара, и они друг без друга всегда будут чувствовать некоторую нервозность, а с происходящим сейчас с ними гормональным сдвигом лучшее, что мы можем сделать, это дать им одновременно нейролептик и седативной препарат. Пусть спят! И сделай это немедленно! Анна вся подобралась после слов доктора и, засуетившись, выбежала с препаратами в сторону реанимационной палаты. Я лежал уже в своей привычной позе и с трудом сдерживал свою злость. "Что за тупые правила, почему мне нельзя просто побыть в палате у Спенса? Можно подумать, я бы мешал?" В углу, на небольшом диванчике, сидели и тихо беседовали парни. И хотя я сам попросил их остаться, теперь меня бесило, что они разговаривают, а я ничего не понимаю из того, что они говорят. И тут мне в голову пришла удачная, как показалось, мысль. - Ян, я могу попросить тебя об одолжении? - Рыжик внимательно посмотрел на меня без тени улыбки. - У нас в машине, в бардачке, лежит плеер, привезите мне его, пожалуйста! Я тут со скуки скоро на стены полезу. Карл, зайдя в палату, все время стоял в стороне, и его место в углу было просто идеальным при таком повороте событий. - Карл? - Ян вопросительно посмотрел на своего партнера, который не сводил своих голубых глаз с Рея, и его вздымающаяся грудная клетка только подтверждала мысли парня. Он принюхивался. Очень внимательно и заинтересованно. - Ммм? - Ты в состоянии себя держать в руках? Блондин моргнул и перевел взгляд на мужа, немного удивленный вопросом. - Это ты о чем? - Я ведь вижу, что ты чуешь его. - Да. Это очень странно, но сейчас от него точно пахнет омегой. Притом запах все усиливается и усиливается. Это просто невероятно… надо же… Ян нахмурился и прикусил губу, а Карл улыбнулся и чмокнул своего парня в висок: - Неужели ты думаешь, я прыгаю на каждого омегу? - Не замечал… ну, а вдруг? - Не говори чепухи, меня не тянет на других, ты ж знаешь. Ян расслабленно выдохнул. Карл действительно всегда был сдержан, особенно после того как выбрал Яна, но все равно порой инстинкты альфы могли быть непредсказуемы. Рыжий с грустью смотрел на человека, который раньше был другим, а сейчас ему предстоит пройти через немыслимо ужасное и прекрасное. Рей озвучил просьбу, и он, улыбнувшись, кивнул головой: - Конечно. Без проблем. Ты, главное, отдыхай, мы скоро. Карл махнул на прощание рукой и вышел, а следом и Ян. Через час они привезли небольшой пакет с дисками и плеером, который нашли в машине. Парни уехали, а я поднялся и плотно закрыл дверь. Не знаю, почему, но мне так было лучше. Тело то скручивало адской болью, то появлялась непонятная агрессия. Но поразительнее всего было, когда все это отпускало, и наступало какое-то странное опьяняющее чувство внутри. При этом я словно ощущал все в себе. Буквально все! Как кровь несется по венам, как расширяется и сжимается печень, фильтруя ее. Как каждая мышца сгибается и разгибается от малейшего движения. Мне казалось, я слышу, как дышит старушка в соседней палате. Как падает снег с ветки, когда с нее слетает синица. И запахи! Я и не думал, что их так много, что они так сильно различаются и имеют столько оттенков. Вот сейчас я слышу, как возле моей палаты кто-то остановился и втягивает носом воздух. Это невозможно! Но я бы поклялся, что даже его запах при этом меняется, и он начинает пахнуть резче. А сейчас я слышу, как тот, кто там стоит, берется за ручку двери и мягко нажимает на нее. Но дверь не открывается, вместо этого я слышу только удаляющиеся шаги. Они совпадают с другими шагами, приближающимися, и я бы поклялся, что это та врач, что все время дежурит у палаты Спенса. Мысль об этом вновь приводит меня в бешенство, и когда она решительно входит, меня трясет от желания сделать с ней что-нибудь.... Я нервно сглатываю слюну. "Боже, я только что хотел ударить женщину!" Мне кажется, она прочла это по моему лицу, потому что она тоже нервно сглатывает и дрожащим голосом что-то произносит. Я не знаю, о чём она говорит, но понимаю, что от меня требуется, и переворачиваюсь на живот. Укол довольно болезненный, и я крепко держу вату на ягодице. "Когда уже меня перестанут пичкать этими уколами?" И как только она покидает палату, входят парни, и Ян подает мне плеер. - Ты его хотел? - Да, спасибо! Я благодарно ему улыбаюсь и, воткнув наушники, включаю урок немецкого языка. Эту запись скачал для меня Спенс, я подумал, что неплохо бы поучить немецкий, все равно делать нечего. Но за эти несколько минут в теле произошли странные изменения. Тело непроизвольно расслабилось, и глаза закрылись сами собой. Моя последняя мысль была о том, что ведь еще пять минут назад я спать не хотел.