Другие Мародёры

Уже неделю Северус Снейп ходил по Хогвартсу с таким видом, будто решал сложнейшее в мире уравнение. Он был задумчив, рассеян и на всё отвечал невпопад. Друзья замечали это, списывали на обычную мрачность и не приставали с расспросами, хотя что-то явно было не так. Он почти не выпускал из виду Маргарет, стараясь при любой возможности быть рядом, и это тоже не укрылось от внимательных глаз Мародёров. Причиной всему было письмо из дома. Мать писала редко — Эйлин Снейп вообще не любила жаловаться, — но в этот раз её строки дышали страхом. Она описывала, как страшно ходить по улицам, как Волдеморт набирает силу и число его последователей растёт с каждым днём. Исчезают люди — хорошие люди. Орден Феникса делает всё возможное, но порой просто не знает, куда будет нанесён следующий удар. Северус перечитывал письмо снова и снова, пока строчки не начинали расплываться перед глазами. Он не мог сидеть сложа руки. Если Ордену не хватает информации, значит, нужен тот, кто сможет её добыть. Тот, кто будет внутри. Тот, кто станет шпионом. Он думал об этом несколько дней и ночей, взвешивая каждую деталь, каждый риск. И наконец принял решение: он предложит свою кандидатуру Дамблдору. Но прежде, чем идти к директору, он должен был поговорить с человеком, чьё мнение значило для него больше всего на свете. Он дождался, пока остальные разойдутся по спальням, и увлёк Маргарет в Выручай-комнату. Здесь, в тишине и полумраке, среди стопок старых книг и мягких кресел, он рассказал ей всё. Свой план, свои доводы, свою надежду на то, что это поможет спасти хоть кого-то. Он говорил спокойно, как о чём-то решённом, но его руки, обнимавшие её, дрожали. Маргарет слушала молча, и с каждым его словом в её глазах набухали слёзы. Когда он закончил, она уже не могла сдерживаться — слёзы катились по щекам, а голос не слушался. Идея была настолько благородна и настолько опасна, что у неё перехватывало дыхание. Она понимала, что он прав, — понимала умом, но сердце отказывалось принимать это. Ей не хотелось отпускать его в стан врага. Ни за что. — Нимфа моя, — шептал Северус, прижимая её к себе и целуя в макушку, — я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Что бы ни случилось. — Я знаю, — всхлипывала она. — Я знаю, Сев. Они просидели так до глубокой ночи. Северус не выпускал её из объятий, а она то затихала, то снова начинала всхлипывать. Он обещал ей, что вернётся, что его любовь останется с ней навсегда, что бы ни пришлось сделать ради этой войны. На следующий день он отправился к Дамблдору. Директор выслушал его молча, и в его голубых глазах не было ни удивления, ни осуждения — только глубокая, почти скорбная задумчивость. — Вы понимаете, насколько это опасно, Северус? — спросил он. — Понимаю. — Понимаете ли вы, что вам, возможно, придётся совершить вещи, о которых вы будете жалеть всю оставшуюся жизнь? — Понимаю. Дамблдор долго молчал, а потом кивнул. Он не одобрял. Но возразить решительности, горевшей в чёрных глазах юноши, не мог. Вечером того же дня Северус собрал всю компанию в Выручай-комнате. Сириус без особой скромности разглядывал руку Марлин с кольцом, то и дело поднося её к губам. Сама Марлин, впрочем, не обращала на это внимания — она увлечённо обсуждала с Бетти что-то своё, женское. Регулус спорил с Римусом о преимуществах разных заклинаний, а Лиззи с озорной улыбкой подливала масла в огонь. Поттер и Лили уютно устроились рядышком, листая каталог маггловской мебели. Маргарет, закутавшись в плед, положила голову на плечо Северуса и грустно смотрела в пустоту. — Я решил стать шпионом, — сказал Северус. В комнате мгновенно повисла тишина. — Прости? — переспросил Джеймс. — Я вступлю в ряды Пожирателей, — повторил Северус. — Дамблдор уже в курсе. Нам нужен шпион в стане Волдеморта. — Это безумие, — выдохнула Лили. — Это необходимо, — возразил Северус. — У нас нет другого способа узнать их планы. — Почему именно ты? — спросила Лиззи, и в её голосе послышалось отчаяние. — Есть же опытные мракоборцы, есть члены Ордена! Почему обязательно ты?! — Потому что я умею то, что нужно, — ответил он. — Я владею телесным Патронусом. Я окклюмент. И легилимент. Я знаю боевые заклинания и применяю их невербально. И я зельевар — Волдеморт ценит зельеваров. — Если этого достаточно, пойду лучше я, — подал голос Сириус. — Я ко всему прочему ещё и Блэк. Фамилия открывает двери. — Ты обручён с магглорождённой, — напомнил Римус. — Вот именно, — кивнул Регулус. — Пойду я. — Нет! — в один голос воскликнули Сириус, Марлин и Бет. — Я тоже Блэк! — воскликнул Рег, вскакивая с места. — Они поверят, что я одумался! Они с радостью примут меня! — Тебе шестнадцать, — отрезал Сириус. — И что?! — Я сказал нет, — голос Сириуса зазвенел сталью. — Даже не думай. — Ты мне не отец! — Я твой брат, и я не позволю тебе лезть в это пекло! Регулус, задохнувшись от ярости, резко развернулся и отошёл в другой конец гостиной. Бет, мгновенно вскочив, последовала за ним. Она догнала его у окна, обняла и прижалась щекой к его спине. — Сириус прав, — прошептала она. — Регги, тебе всего шестнадцать. И я не смогу спать спокойно, зная, что ты там один. Ради меня… Он долго молчал, глядя на тёмное небо, а потом повернулся и поцеловал её в макушку. — Ради тебя. Они вернулись к компании. Спор всё ещё кипел. — Ты представляешь, что тебе придётся сделать, чтобы Волдеморт тебе поверил? — спросила Марлин, и в её голосе прозвучала почти мольба. — Представляю, — спокойно ответил Северус. — Для начала — публично разругаться с вами. Желательно подраться. Подыграете? Джеймс невесело усмехнулся, Римус вздохнул, а Лили закрыла лицо руками. Марлин покачала головой, а Лиззи прижалась к Римусу. — Да, я понимаю, — продолжал Северус, и его голос дрогнул, — что, возможно, он заставит меня сделать ужасные вещи. О которых я потом буду жалеть всю жизнь. Но если это спасёт хотя бы несколько жизней… я готов. В комнате снова стало тихо. Маргарет прижалась к нему, спрятав лицо. Остальные переглянулись. Никто не произнёс ни слова, но по их лицам было видно: они согласились. Каждый в глубине души понимал, что это необходимо, — и каждый ненавидел это. Друзья один за другим поднялись и тихо вышли, оставив Северуса и Маргарет вдвоём. — Ты снова плачешь, — прошептал он, проводя ладонью по её волосам. — Прости, — она попыталась улыбнуться. — Я справлюсь. Я сильная. — Я знаю. Он приподнял её лицо за подбородок и поцеловал — нежно, бережно, словно боялся причинить боль. — Прости меня за то, что оставляю тебя. — Нет, — она замотала головой. — Не говори так. Давай не будем о грустном. Расскажи мне лучше… о звёздах. И он рассказывал. Они просидели в Выручай-комнате до самого рассвета, и он говорил о созвездиях, о туманностях, о том, как много она для него значит. Маргарет слушала, положив голову ему на плечо, и изо всех сил старалась не плакать. КДК в гостиной Регулус не находил себе места. Он сидел у камина и смотрел на огонь. — Почему-то я знала, что ты не спишь, — раздался голос Бетти. Она обняла его сзади, уткнувшись носом в его затылок. — Что случилось? — Не хочу, чтобы Северус делал это, — глухо ответил он. — Не хочу войны. Не хочу, чтобы Тёмный Лорд вообще существовал. — Я тоже не хочу, — прошептала она. — Обними меня покрепче, — попросил он. — Тогда, может быть, всё пройдёт. Бет обошла его, села к нему на колени и обвила руками, прижимая его голову к своей груди. — Всё будет хорошо, — прошептала она, гладя его по волосам. — Однажды всё закончится. И мы будем счастливы. Регулус закрыл глаза и позволил себе поверить ей. Хотя бы на мгновение.