Другие Мародёры

Миссия Северуса с каждым днём становилась всё опаснее. Ему не доверяли — он чувствовал это кожей, в каждом косом взгляде, в каждом шёпоте за спиной. Слизеринцы, словно стая голодных псов, кружили рядом почти постоянно, проверяя, не сорвётся ли он, не выдаст ли себя. Но Северус, вопреки всему, находил способы ускользать. Он перекидывался в свою анимагическую форму — гибкую, грациозную пантеру с блестящей чёрной шерстью и светящимися в темноте глазами, — и бесшумной тенью покидал подземелья. По школе он передвигался исключительно потайными ходами, которые они сами же, Мародёрами, и открыли за годы учёбы. В этих пыльных, тёмных лабиринтах, пахнущих старым камнем и вековой магией, он был в безопасности. Для связи с друзьями Северус использовал Патронуса — почти совершенно прозрачную, серебристую лань, которую никто посторонний не мог заметить. С парнями он виделся регулярно, передавая через них всё, что удавалось узнать. Информация пока была скудна — разрозненные обрывки, слухи, намёки. Всё упиралось в недоверие. Но за эти два месяца ему всё же удалось впечатлить Тёмного Лорда. Его зелья славились в логове ещё до того, как Северус перешёл на их сторону, и теперь сам Волдеморт выразил желание лично познакомиться с «великолепным зельеваром». Но за эти два месяца Северус ни разу не видел Маргарет. Только мельком, в Большом зале, и то не позволял себе смотреть на неё дольше секунды. Тоска по ней была физической, почти невыносимой — она поселилась где-то в груди, сжимала сердце ледяными пальцами, не давала дышать. И однажды вечером, когда контроль над ним, казалось, немного ослаб, он решился. Не предупреждая никого, даже друзей, он улизнул из лаборатории и помчался тайными коридорами к библиотеке. Он знал, что по понедельникам Маргарет ходит туда одна. Знал, что её сокурсницы занимаются в это время практической трансфигурацией. Знал каждый её шаг, каждую привычку — потому что иначе просто не выжил бы в этой разлуке. Снейп притаился за поворотом, в тени старого гобелена, и стал ждать. Сердце колотилось где-то в горле. Дверь библиотеки открылась. Она вышла — медленно, задумчиво, прижимая к груди толстую книгу в потёртом переплёте. Её длинные белокурые волосы были распущены и струились по плечам, как расплавленное серебро. Даже сейчас, без улыбки, с тенью усталости на лице, она была прекрасна. Северус залюбовался ею: тонкими чертами, изящной шеей, мягкими линиями фигуры. Да, они давно повзрослели, и перед ним стояла уже не та робкая девочка с веснушками на носу, а молодая женщина, чья красота стала только ярче и утончённее. Когда Маргарет поравнялась с ним, он схватил её за руку и мягко, но решительно потянул за угол. Не успела она вскрикнуть, как его ладонь накрыла её губы. — Привет, — прошептал он, убирая ладонь и вместо этого обнимая её обеими руками. — Ты с ума сошёл, — выдохнула она, прижимаясь к нему всем телом. — Ещё бы, — он улыбнулся, и в его чёрных глазах, обычно холодных, заплясали искры. — Я же скучаю по тебе. Маргарет подняла голову, чтобы рассмотреть его лицо. Он похудел, скулы заострились, но взгляд остался тем же — тем взглядом, которым он смотрел только на неё. Девушка подняла глаза и увидела нашивку Слизерина на его мантии, серебристо-зелёный галстук, туго затянутый на шее, и её сердце болезненно сжалось. Но когда он улыбнулся ей, всё остальное перестало иметь значение. — Как мне плохо без тебя, — призналась она, коснувшись его щеки кончиками пальцев. — Давай сбежим отсюда. Ненадолго. — Как я умудрилась влюбиться в самого сумасбродного парня во всей вселенной? — рассмеялась Маргарет, но глаза её подозрительно блестели. Она встала на носочки и поцеловала его. Её ответ был столь же страстным и отчаянным, как и его вопрос. Он увёл её в Запретный лес. На их поляну — ту самую, где прошлым летом они собирали инверии для Сириуса. Здесь было тихо, только ветер шелестел в кронах старых дубов. Над головой раскинулось фиолетовое, усыпанное звёздами небо. Северус наколдовал пледы, подушки и согревающее заклинание. Таберт устроилась у него на плече, прижимаясь так крепко, будто хотела врасти в него. Ей не хватало его до физической боли, а бесконечные сплетни и записки с угрозами, которые она получала в последнее время, делали эту ношу невыносимой. — Люмосы, — вдруг тихо сказала она, глядя на небо. — Это не просто звёзды, — ответил он, зарывшись лицом в её волосы. — Это наши предки светят с неба Люмосом. Мои и твои бабушки и дедушки каждую ночь зажигают на кончиках своих палочек свет, чтобы мы смотрели на небо и помнили их. — Родители Лиз, — нахмурилась она. — Ты слышал? — Да, — его голос стал глуше. — Террариум вчера праздновал. Вчера вечером Флитвик нашёл Лиззи Уайт в гриффиндорской гостиной, в объятиях Римуса, и сообщил, что её вызывают к директору. А потом Дамблдор сказал ей, что её дом взорван. Родители погибли. Лиззи потеряла сознание, и Римус, подхватив её на руки, сам отнёс в Больничное крыло. Ночью она попыталась покончить с собой, и только чудом Римус проснулся вовремя и остановил её. — Сколько ещё должно умереть? — прошептала Маргарет, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я так устала, Сев. — Мы все устали, милая. — Теперь ещё и тебя нет рядом каждый день. Пожалуйста, ради меня, будь осторожен. — Он хочет видеть меня, — сухо произнёс Северус, и она почувствовала, как напряглись его руки. — Если я смогу его впечатлить, у меня будет Чёрная метка, Мегг. Она ничего не ответила, только прижалась к нему ещё крепче. Они лежали молча, и мир вокруг них казался хрупким, как тонкий лёд. Но даже здесь, в этом холоде и страхе, их любовь была огнём, который не мог загасить никто. — Анхель, я знаю, что это опасно, — внезапно раздался прозрачный, встревоженный голос Джеймса. Его Патронус-олень возник прямо над ними. — Не знаю, где тебя носит, но у нас проблема. Мегги не вернулась из библиотеки. Девочки её не видели, на Карте её нет. Северус улыбнулся и, прежде чем ответить, поцеловал Маргарет в затылок. Она уже задремала, пригревшись в его объятиях. — Она со мной. И почему в твою рогатую голову не пришло, что меня тоже нет на Карте? — отозвался он, отправив своего Патронуса-лань к друзьям. — Спасибо, что присматриваешь за ней. Ценю, Сохатый. Серебристая лань унеслась к замку, а Сев ещё долго лежал без сна, глядя на звёзды и думая о том, что готов на всё, лишь бы эта война закончилась и чтобы его любимая была в безопасности. А потом уткнулся носом в макушку спящей Мегги и закрыл глаза, решив, что эта ночь будет только их. Что бы ни случилось завтра.