Другие Мародёры

У Марлин просто опускались руки. Она устала так жить. Просто больше не могла. Давным-давно, в те времена, когда они с Сириусом были ещё не вместе, когда её сердце замирало от одного его взгляда, а сам он казался недосягаемой звездой, она мечтала. Мечтала, что однажды, всё-таки однажды, он одумается, перестанет играть роль аристократа лавиласа и увидит в ней не просто подругу, а ту самую, единственную. Они поженятся. Марлин будет любящей женой, будет сидеть в светлой мастерской с мольбертом и кистями, заниматься живописью, продавать свои картины в маленькую маггловскую галерею. Родит ему много детей — трёх, а лучше четверых, — и они будут счастливы. Вечно. Война решила иначе. Они, конечно, поженились. И, несмотря ни на что, были счастливы — тем коротким, рваным, урывчатым счастьем, которое позволяла им реальность. Но о живописи не могло быть и речи. О детях — тоже. Юная леди Блэк проводила свой день от зари до глубокой ночи то на тренировках в мракоборческом центре, то на заданиях, то на бесконечных дежурствах в штабе Ордена Феникса. Мужа она видела только поздно ночью, когда он, ужасно измученный и грустный, с серым от усталости лицом и тёмными кругами под глазами, без сил падал на кровать. Сириус крепко обнимал любимую, утыкался носом в её каштановые волосы, пахнущие мёдом и хвоей, и они моментально засыпали, иногда даже не спросив друг у друга, как прошёл день. В этой бесконечной суете, в этом водовороте страха и оперативных сводок разговор о детях даже не заходил. А теперь Марлин понятия не имела, что ей делать. Нет, она была абсолютно уверена, что Сириус будет счастлив. Она до мурашек, до дрожи в коленях представляла его лицо, когда он услышит, что станет отцом. И сама Марлин улыбалась от этой мысли. Но, несмотря на всё это, Марлин Блэк боялась. У Пожирателей смерти появилась новая забава. Убивать всех беременных нечистокровных. Марлин знала это не из сводок. Она видела своими глазами. Они сделали это с Лиззи. Её Лиззи, которая ждала малыша от Римуса. Которая сияла от счастья всего за несколько часов до того, как Беллатриса Лестрейндж ворвалась в их дом. Марлин до сих пор просыпалась по ночам от собственного крика, вспоминая бледное, безжизненное лицо подруги и эту ужасную записку на её теле. Её-то, Марлин Блэк, Пожиратели убьют с превеликим удовольствием. Чтобы никакая грязнокровка не запятнала древний род Блэков своим грязнокровным ребёнком. Убьют и будут праздновать. Когда поняла, что с ней что-то не так — задержка, постоянная усталость, странная тошнота по утрам, — она ни секунды не колебалась. В Мунго соваться нельзя. Там у Тёмного Лорда свои уши, свои глаза, свои предатели в каждом коридоре. Они были повсюду в магическом мире. В маггловский мир они совали нос только для того, чтобы кого-то убить, поэтому там, как ни странно, было безопаснее. Марлин старалась всё делать именно там: ходила в маггловские магазины за продуктами, пила кофе в маленьких кафе, покупала лекарства в обычной аптеке. В частной клинике на окраине Лондона, где она, для их же безопасности, назвалась чужим именем — Мэри Элизабет Кларк, — ей подтвердили её догадки. Беременна. Шесть недель. Хотела же провериться ещё раньше, да всё откладывала, подумала она с горечью. Прописали витамины и строгий, почти издевательский в их положении, щадящий режим. Молодая женщина-врач с добрыми глазами настоятельно рекомендовала оградить себя от стрессов. «Побольше отдыхайте, миссис Кларк, — сказала она, просматривая её карту, — вы слишком много работаете и совсем не отдыхаете. Это вредно для ребёнка». Марлин молча кивнула. Она не сказала, что её работа — это охота на тёмных магов. И что стресс теперь — её постоянный спутник до конца войны. Домой она вернулась в совершенно растрёпанных чувствах. С одной стороны, в груди разливалось невероятное, тёплое, искрящееся счастье. У них будет малыш. Маленький Блэк. С другой стороны, она отчётливо понимала, какую смертельную опасность представляет собой окружающий мир. Рассказать кому-то она не могла. Никому. Нигде не было безопасно. Даже в их собственном доме могли подслушивать. А рассказать Сириусу она боялась больше всего. Не потому, что сомневалась в нём, а потому что боялась увидеть в его глазах тот же ужас, который леденил её саму. Как же ей сейчас не хватало мамы. Родители Марлин сейчас были далеко. Как только она и Сириус поженились, МакКинноны вместе с её младшим братом и родителями Лили поспешно собрали чемоданы. Они вылетели в Чехию, затем в Германию, а оттуда перебрались в Испанию, где стоял старый, уютный летний домик Поттеров, спрятанный в оливковой роще, вдали от магической войны. Ни МакКинноны, ни Эвансы никуда уезжать не хотели. «Это наш дом», — твердили они. Но когда им объяснили, что это для их же безопасности и что, возможно, находясь далеко, они спасут жизнь своим дочерям, они сдались. Обе магглорождённые, обе жёны чистокровных волшебников древних родов — да Тёмный Лорд мечтал заполучить их головы. Сириус и Джеймс поклялись защищать девочек до последней капли крови, но родители всё равно уехали в слезах. Марлин ужасно скучала по матери. Ей не хватало её поддержки, её мудрых советов, её ласкового голоса. Особенно сейчас. Узнав о своей беременности, Марлин приняла первое самостоятельное решение, касающееся только её и ребёнка. Она отдала пару своих ночных смен в Ордене другим. Ей осточертело. Осточертело просыпаться с мыслью о смерти, осточертело видеть измученное лицо мужа, осточертело вздрагивать от каждого хлопка трансгрессии. Будь она хоть капельку бессердечнее, она бы вообще всё бросила и заперлась дома. Наплевать. Устала. Теперь Марлин часто проводила вечера в одиночестве. Сириус всё ещё пропадал на заданиях. Она сидела в гостиной их лондонского дома, уютной, обставленной со вкусом, доставшейся от дяди Альфарда, и плакала. Просто сидела и рыдала в подушку, пока с портрета над камином на неё смотрел тот самый дядя Альфард. Сириус поначалу порывался снять портрет и перевесить куда-нибудь в тёмный угол — он не выносил фамильные портреты, — но Марлин настояла. Добрый, бородатый, удивительно похожий на Санта-Клауса Альфард Блэк успокаивал жену любимого племянника. «Всё у вас будет хорошо, девочка моя, — говорил он мягким баритоном. — Потому что у вас есть главное. Вы любите друг друга. А любовь — это единственное, что неподвластно никакой магии». Марлин прислушивалась к нему и старалась взять себя в руки. Она иногда подолгу болтала с портретом. Очень уж он напоминал ей дедушку. Однажды, примерно через неделю после того, как она сама узнала о беременности, Сириус вернулся домой раньше обычного. Порталы закрывали рано из-за усиленных рейдов, и он аппарировал прямо в гостиную, усталый, но с букетом её любимых пионов. Он ожидал увидеть жену, свернувшуюся калачиком с книгой, а увидел её, рыдающую на полу, с покрасневшими глазами. Сердце Сириуса сначала подпрыгнуло к горлу, а затем рухнуло в ледяную пропасть. Он выронил цветы и бросился к ней. — Марлин! Лина, что случилось?! Тебе больно? Кто-то приходил? На нас напали? — вопросы сыпались градом, пока он падал на колени рядом с ней, пытаясь заглянуть в её заплаканное лицо. Но Марлин, уставшая держать всё в себе, только разрыдалась ещё громче и бросилась ему на шею. — Прости, прости, прости, — шептала она, вжимаясь в него. — Я так боялась тебе сказать, прости. — Радость моя, да что случилось? Ты меня пугаешь. — Сириус гладил её по волосам, по спине, чувствуя, как сам начинает дрожать. — Ответь мне. Прошу тебя. Они уже сидели на полу, среди рассыпанных пионов, и Марлин вцепилась в него, будто если она хоть на секунду ослабит хватку, он исчезнет. — Мне страшно, — призналась она, наконец. — Так страшно, что иногда боюсь закрыть глаза и больше их не открыть. Боюсь, что ты завтра не вернёшься домой. Боюсь, что больше никогда не получу от родителей письма. Боюсь, что не станет наших друзей, как не стало Лиз... — Лина, милая, родная, — Сириус с трудом, но бережно отстранил её от себя, взял в ладони её мокрое лицо и пылко поцеловал. — Мы со всем справимся. Слышишь? Вместе. Мы всегда справлялись. — Справимся? Правда? — вдруг завелась она, сверкая глазами. — Джеймс и Лили позавчера вернулись едва живыми! Сколько часов мы просидели около их постели, заживляя раны и отпаивая их зельями?! Они столкнулись с этой швалью... — Тише, родная... — Нет, Блэк, не буду! — она повысила голос, и в нём зазвенела сталь. — Я его ненавижу! Ненавижу твою кузину, которая стелется перед ним! Ненавижу! Он убил мою подругу, потому что... Она запнулась. Опустила глаза, сделала несколько глубоких, судорожных вздохов. Выпустила руки Сириуса, закрыла ладонями свой пока ещё плоский живот и подняла на него полные ужаса глаза. — И меня убьёт. — Ты... — Сириус замер. Он посмотрел на её руки. На защитный жест, который был красноречивее любых слов. Его сердце пропустило удар. Он не мог вымолвить ни звука. Марлин коротко кивнула, и из глаз снова хлынули слёзы. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но забыл, как это делается. Тысячи мыслей пронеслись в его голове разом — страх, нежность, ярость, решимость. Он просто обнял её, прижимая к себе, будто хотел закрыть от всего мира. — Ты не рад, — еле слышно прошептала она, и в этом шёпоте было столько боли, что у него разорвалось сердце. — Как думаешь, — вдруг рассмеялся он, — девочка или мальчик? Любимая, я счастлив. Конечно, счастлив! Мне плевать на Беллу, плевать на Тёмного Лорда, я не позволю, чтобы с твоей головы упал хоть волос. Слышишь? Ни единого волоса. — Всё равно, — всё ещё не придя в себя, как-то сухо ответила Марлин. Сириус отстранил её и удивлённо заглянул в глаза. — Мне всё равно, мальчик или девочка, — она улыбнулась сквозь слёзы и потянулась стереть их с лица. — Главное, чтобы малыш на тебя был похож. — А можно мне? — робко, почти детским голосом спросил Сириус, неуверенно протягивая руку. — Конечно, — ответила она, берёт его сильную, тёплую ладонь и прижимает к своему животу. Она знала: эти руки её защитят. От кого угодно. Ей пора перестать об этом беспокоиться. Но когда они уже лежали в постели, обессиленные, но счастливые, Сириус вдруг заговорил тихо, глядя в потолок. — Северус передал кое-что важное, — сказал он. — Тёмный Лорд не просто так прячется. Он создал... вещи. Крестражи. Ты слышала о таких? Марлин повернула голову. — Слышала. Говорят, это нельзя уничтожить. — Можно, — Сириус сжал её руку. — Просто очень сложно. Но если мы найдём их и уничтожим, его можно будет убить. По-настоящему. Северус пытается узнать, где они спрятаны. Джеймс уже готовит что-то... Но об этом пока молчи. Марлин прижалась к нему крепче. — Я буду молчать, — прошептала она. — И буду ждать тебя. Всегда. С тех пор она знала: идёт охота. Не только за ними, но и за теми, кто носит тьму в себе. И её муж в самом центре этой охоты.