Другие Мародёры

Марлин услышала хлопок трансгрессии и, не отрываясь от своего занятия — она лежала на диване, поглаживая уже заметно округлившийся живот и рассматривая старый альбом с их свадебными фотографиями, — лениво улыбнулась. Обзор ей закрывала высокая резная спинка дивана, и она не видела, кто именно вошёл. — Милый, вернулся? Я соскучилась. Ты сегодня раньше обычного, — пропела она, перелистывая страницу. — А у меня были девочки, мы пирог испекли. Представляешь, Лили принесла какой-то маггловский рецепт с корицей, и мы полкухни извазюкали в муке. Сириус, почему ты молчишь? Ответа не последовало. Только звук осторожных, медленных шагов по каменному полу прихожей. Марлин нахмурилась. Что-то было не так. Её муж никогда не ходил по собственному дому так тихо и неуверенно. Он влетал в комнаты ураганом: шумно, радостно, с грохотом роняя вещи. По шуму ему мог позавидовать даже Джеймс. Марлин, кряхтя — к шестому месяцу беременности движения уже давались с трудом, — привстала и заглянула за спинку дивана. В коридоре стояла женщина. Высокая, статная, в строгой чёрной мантии, которая резко контрастировала с уютным интерьером их дома. С идеальной причёской, в которой ни один волосок не выбивался из пучка. С фамильным серебряным ожерельем на шее. Марлин знала эту осанку. Слишком хорошо помнила эту фигуру на вокзале Кингс-Кросс, в день, когда она впервые увидела мать Сириуса. Помнила её ледяной, полный ненависти и презрения взгляд, которым она окинула её, девушку ее сына. Вальбурга Блэк собственной персоной стояла в её гостиной. Сердце Марлин пропустило удар. Она ахнула, инстинктивно схватила палочку и, несмотря на неудобство, вскочила на ноги, закрывая собой живот. Её серые глаза вызывающе блеснули. — Я не причиню тебе зла, — коротко, чеканным, лишённым привычной надменности голосом произнесла леди Блэк. — Я пришла поговорить. — Хорошо, — холодно, но с достоинством ответила Марлин. Её рука с палочкой не дрожала. — Будете чай? — Спасибо, — чуть помедлив, ответила миссис Блэк, и от этого простого слова Марлин опешила ещё больше. Она медленно, не сводя глаз с незваной гостьи, отошла от дивана и направилась на кухню, жестом приглашая следовать за собой. Мысли скакали, как сумасшедшие. Что ей нужно? Зачем она здесь? Как предупредить Сириуса? Вальбурга, казалось, читала её мысли и не сводила с невестки глаз, не давая ни единого шанса незаметно послать Патронуса. Марлин поставила чайник, но руки её дрожали. Она не знала, с чего начать разговор. Но начала Вальбурга. — Вы должны переехать в особняк, — строго произнесла она, и эти слова разорвали тишину, как удар хлыста. Марлин вздрогнула. Чайник выпал из её пальцев и с оглушительным звоном разбился о край стола. Горячая вода брызнула во все стороны, и Марлин едва успела отскочить, прикрывая живот. — Извините... — пролепетала она, хватаясь за палочку, чтобы убрать беспорядок. — Тебе нужен домовой эльф, Марлин, — с ноткой осуждения, почти по-матерински, произнесла Вальбурга и, взмахнув палочкой, одним движением восстановила разбитый чайник и убрала огромную лужу с пола. — Зачем же всё делать самой? — Зачем вы пришли? — перебила её Марлин, игнорируя вопрос. — Я была во многом неправа. — Леди Блэк, вы... — Марлин сглотнула, не подобрав слов. Мир вокруг неё покачнулся. Ей казалось, что она спит. — Послушай меня, девочка, — Вальбурга взмахнула палочкой. Марлин вскрикнула, не успев среагировать. Крошечный, безболезненный порез появился на её пальце. Капля крови упала на кончик палочки Вальбурги. — Что вы делаете?! — возмутилась Марлин, взмахивая своей палочкой, чтобы вызвать подмогу. Но только она оправила потронус, Вальбурга направила палочку на её живот и прошептала что-то на латыни. Марлин почувствовала, как по телу разливается мягкое, обволакивающее тепло. Не злое, не жгучее, а спокойное и защитное. Большой серебристый тигр — её Патронус — уже срывался с губ, несясь сквозь стены к Сириусу. — Сириус и Регулус — всё, что у меня есть, — тихо, почти неслышно произнесла Вальбурга, опуская палочку. — Мне всегда казалось, что важны только чистота крови, власть, положение в обществе. А теперь... Присядь, девочка. Тебе вредно волноваться. Марлин, всё ещё недоверчиво косясь, опустилась на стул, прикрывая руками свой живот. Её Патронус умчался, но она знала: Сириус будет здесь через мгновение. — Вчера он, Тот-кого-нельзя-называть, пришёл ко мне и предложил убить тебя, — спокойно произнесла Вальбурга. — Сириус будет здесь через мгновение! — Марлин подскочила и выставила палочку вперёд. — Я отказалась, — голос Вальбурги дрогнул. — Я не могла. Ты носишь мою внучку. В гостиной раздались громкие хлопки аппарации. В комнату ворвались Сириус, Джеймс и Римус. Все с палочками наготове. — Вы отказались меня убить? — тихо, не веря, переспросила Марлин, убирая палочку. — Почему? Я ведь грязнокровка. Под сердцем ношу ребёнка вашего сына. Рожу ему наследника, и оборву вашу драгоценную чистокровную линию. — Наследницу, — спокойно, с едва заметной улыбкой поправила её Вальбурга, а потом, повысив голос, властно произнесла: — Сириус! — Maman? — Сириус выгнул бровь, но его рука, сжимавшая палочку, всё ещё была напряжена. Он подошёл к жене и обнял её за плечи. — Признаюсь, я удивлён вас видеть. — Отправь друзей домой. Это семейный разговор, — попросила она и, чуть помедлив, добавила таким тоном, будто это слово было ей совершенно незнакомо: — Пожалуйста. — Нет, — отрезал Сириус. — Что вам надо? Что вы сделали с Марлин? Вы пришли её убить? — Я пришла её предупредить, что он хочет её убить, — строго ответила Вальбурга. — Сириус, давай её выслушаем, — неожиданно предложила Марлин и, повернувшись к друзьям, добавила: — Джим, Римус, поднимитесь наверх. У нас тут... семейный разговор. Парни, всё ещё хмуро глядя на Вальбургу, послушались, напомнив, что они рядом. Сириус и Марлин сели напротив его матери, приготовившись слушать. — Через месяц, если я не ошибаюсь, у меня родится внучка. Кассиопея, — спокойно констатировала миссис Блэк, глядя на живот невестки. — Вы только что за меня решили, как будут звать мою дочь? — возмущённо переспросила Марлин. Хотя в то же мгновение поняла, что идеальнее имени ей не найти. — Да. И вы переезжаете ко мне. Там, в особняке, наложены древние защитные чары, с которыми не справится ни один враг. Там безопаснее. — Извините? — Сириус смотрел на мать, не в силах поверить в реальность происходящего. — Маглорождённая в вашем доме... Maman, вы ли это? — Чистокровная, маглорождённая... Это твой выбор, сынок. И я его уважаю. Сириус медленно, неверяще, поднялся. Он подошёл к матери и остановился. Вальбурга встала и посмотрела на него снизу вверх. В её глазах, всегда надменных, сейчас стояли слёзы. — Я была не права, — трясущимся голосом произнесла она протягивая к нему руки. Сириус посмотрел на жену. Марлин, прижимая руку к животу, улыбнулась и ободряюще кивнула. Он перевёл взгляд на мать, тяжело вздохнул, а потом, пересилив всю многолетнюю боль и страх, обнял её. И мама обняла его в ответ. Из глаз Вальбурги брызнули слёзы. Она плакала, уткнувшись в плечо своему старшему сыну, и этот плач был самым неожиданным звуком во всей вселенной. — Простишь ли ты меня, сынок? — тихо спросила она. — Мам, мы вас очень любим. Я и Регулус. Очень, — ответил Сириус, чувствуя, как его душат ответные слёзы. Об этом моменте он мечтал всю свою сознательную жизнь. Через три дня Марлин и Сириус перебрались в особняк на площади Гриммо. Марлин чувствовала себя там не в своей тарелке, если не сказать больше. Её, выросшую в светлом маггловском доме, угнетали тёмные коридоры и головы эльфов, развешанные вдоль лестницы. Но, глядя на то, как счастлив её муж, как он ворчит на Кикимера в ответ, как они с матерью сидят вечерами в гостиной и тихо разговаривают, она была готова терпеть всё. Это была его заветная мечта, и её исполнение стоило любого дискомфорта. Если Марлин была теперь под абсолютной, как им казалось, защитой, то Лили каждую ночь плакала от страха. В конце июля она должна была родить. Лили молила Мерлина, чтобы это была девочка. Три месяца назад она узнала о пророчестве, которое Питер подслушал в «Кабаньей голове». Передавая его Тёмному Лорду, он, к счастью, не расслышал концовку, и поэтому Темный Лорд не знал, кого именно опасаться. Но Лили и Джеймс знали. «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённая на исходе седьмого месяца... Её мать прекрасна как цветок, с таким же именем, как цветок. Её отец смелый, как лев, именем последователь... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... В начале пути, до его рождения, Тёмный Лорд не сможет причинить ей вреда или умрёт сам. И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могущественна, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...» Лили была на грани нервного срыва, зная, что Волдеморт только и ждёт рождения её ребёнка, чтобы убить его. Но в то же время, эта весть дала им и слабую надежду. Потому что одновременно с ней Северус передал им кое-что ещё. У Тёмного Лорда есть крестражи. Части его души, спрятанные в предметах. Если их уничтожить, он станет смертным. И это был их единственный шанс на победу. Сириус, не выдержав, как-то рассказал об этом Марлин, но та просто кивнула. Она знала, на что шла, выходя за него замуж. Её муж и его друзья были лучшей надеждой волшебного мира, и она будет ждать их возвращения из любой битвы.