Другие Мародёры

Тёмный Лорд был в бешенстве. Он метался по тронному залу в поместье Малфоев, и его лицо, ещё недавно казавшееся воплощением ледяного спокойствия, искажала гримаса почти животной ярости. Питер Петтигрю, трясясь от страха, принёс ему пророчество, которое сумел подслушать в «Кабаньей голове». И теперь Волдеморт не находил себе места. Грядёт тот, у кого хватит могущества победить его. Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов. Рождённый на исходе седьмого месяца. Его мать прекрасна, как цветок, с таким же именем. Отец — смелый, как лев. Тёмный Лорд сопоставил факты за считанные минуты: Лили Эванс, в замужестве Поттер. Джеймс Поттер. Их ребёнок должен родиться в конце июля. Проклятое пророчество не оставляло сомнений. Волдеморт готов был лично отправиться в Годрикову впадину и убить эту рыжую девчонку, носящую в себе оружие против него. Однако пророчество ясно гласило: до рождения ребёнка он не сможет причинить ей вреда или умрёт сам. Это было сравни самоубийству. А умирать Волдеморт не собирался. Он слишком далеко зашёл. Он не доверял даже собственным крестражам — осколкам души, спрятанным в реликвиях, которые он считал надёжными. Ему нужен был шпион. Кто-то, кто сможет подобраться к Поттерам, втереться в их круг доверия, узнать всё о защите дома, о планах Ордена, о сроках родов. И как только ребёнок родится, этот шпион должен нанести удар. И тогда, как ему показалось, его посетила гениальная мысль: отправить Северуса Снейпа к его главным врагам. Северус стоял перед ним, опустив голову, и слушал. По плану Волдеморта он должен был приползти к дому Поттеров — тому самому, где собиралась вся их мардёрская банда, — и на коленях вымолить прощение. Для конспирации, разумеется, даже помириться с его бывшей грязнокровкой. Снейп, для отвода глаз, сначала холодно заметил, что это не лучшая идея: «Поттер скорее убьёт меня на месте, чем станет слушать, мой Лорд». Но как только он понял, что Волдеморт не шутит и не пытается его проверить, он склонился ещё ниже и заверил, что готов выполнить любой приказ. В ту же ночь, перекинувшись в пантеру и скользнув тайными ходами, Северус пробрался в Годрикову впадину. Через прозрачного Патронуса он предупредил Джеймса обо всём. Поттеру едва удалось сдержать ярость, но он понял: это их шанс. Шанс не только обезопасить Лили, но и получить дополнительный канал информации из самого сердца тьмы. Северус упомянул о крестражах, которые искал по поручению Дамблдора, и о том, что, если Лили на время исчезнет, у них будут развязаны руки. Джеймс запомнил каждое слово. В воскресенье, ближе к обеду, всё было готово. Снейп трансгрессировал к дому Поттеров и, прежде чем открыть калитку, мысленно повторил про себя весь план. Волдеморт наверняка послал за ним шпиона, поэтому играть нужно было до конца. Внутри дома царила гнетущая атмосфера ожидания. Маргарет сидела на диване у камина, нервно грызла ногти и смотрела в одну точку. Её голубое платье с длинным рукавом было безупречно, белокурые волосы собраны в греческую причёску, но лицо — бледное и напряжённое — выдавало невыносимую тревогу. Лили, сама уже находящаяся на последних неделях беременности, сидела рядом с ней, гладила её по руке и что-то тихо, успокаивающе говорила. Марлин, прижимавшая к груди свою крошечную Кассиопею, сидела в кресле и, казалось, пыталась закрыть собой от всего мира и дочь, и подругу. Алиса и Фрэнк редко захаживали на воскресные посиделки, но сегодня решили, что им стоит быть здесь, поэтому Алиса присоединилась к девочкам, а Фрэнк, пытаясь разрядить обстановку, болтал без умолку о пустяках. Бет нервно теребила край своего свитера и ни на шаг не отходила от Регулуса. Они всего неделю как вернулись в Лондон после окончания школы, а новости сыпались одна страшнее другой. — Поттер, — раздался вдруг голос Северуса в открытое окно, и все вздрогнули. — Давай поговорим. Пожалуйста. Джеймс схватил палочку и, бросив многозначительный взгляд на друзей, вышел на крыльцо. Его лицо исказилось хорошо отрепетированной яростью. Северус стоял у калитки — в мятой, будто бы второпях накинутой мантии, с растрёпанными волосами (одна прядь, как всегда, выбилась из хвоста), с болезненной бледностью на острых скулах. Он открыл калитку, медленно подошёл к крыльцу и вдруг, бросив свою палочку в ноги Поттеру, рухнул на колени прямо на холодную каменную дорожку. — Простите придурка, — почти слезно произнёс он, и Джеймс всеми силами удерживал себя, чтобы не засмеяться от абсурдности этого спектакля. — Снейп, с чего ты взял, что мы так просто... — Милый, — по сценарию на крыльцо вышла Лили. Она обняла мужа сзади, заглядывая через его плечо. — Сев? Это ты? — Лилс, — Северус поднял на неё полные муки глаза, — я был дураком. Я не понимал, до чего он жесток и безрассуден. Я убивал по его приказу магглов, магглорождённых... делал ужасные яды, которые невозможно вычислить. Подчинялся ему. Но когда он приказал убивать вас... вас всех... я не смог. Я сбежал. Простите меня. Простите... — Лили, там... — на крыльцо вышла Маргарет. Как и было запланировано, она застыла в оцепенении, и тарелка, которую она держала в руках, выскользнула из пальцев и разбилась о ступеньки. — Мегги, милая, — у Северуса дрогнул голос. — Прости меня, любимая. Никакой сценарий не мог подготовить её к этому моменту. Из глаз девушки покатились настоящие, обжигающие слёзы. Она забыла, что должно быть дальше. Мегги сбежала вниз по ступенькам, бросилась на колени рядом с Северусом и вцепилась в его мантию. Острый осколок тарелки полоснул её коленку, но она даже не заметила боли. — Он убьёт меня, — почти беззвучно, одними губами произнёс Северус, глядя в одну точку. Поттер посмотрел на жену. Та, глотая слёзы — собственные, не наигранные, — согласно кивнула. — Мы не позволим, — коротко ответил он и протянул руку, помогая Маргарет подняться. — У всех есть право на ошибку, — добавила Лили мягко. Джеймс, подхватив шпиона под локоть, завёл его в дом. Едва за ними захлопнулась дверь, как Маргарет, всё ещё всхлипывая, применила Эпискей к коленке и тут же набросилась на Северуса с поцелуями. Казалось, она сходит с ума. Весь остаток дня в доме царила та особенная, шумная атмосфера, которая когда-то была привычной. Они обедали, смеялись, и на несколько часов позволили себе забыть, что за окнами идёт война. Северус не сводил глаз с Маргарет, хоть и знал, что вечером должен будет вернуться. Когда стемнело, он проводил её до дома и, получив строгий наказ быть осторожным, отправился с докладом к Тёмному Лорду. Тот ещё половину ночи насмехался над «глупенькими, доверчивыми друзьями Северуса», утверждая, что эти тупицы простят кого угодно. Снейп всеми силами сдерживал себя, чтобы не наложить смертельное проклятие на своего так называемого хозяина.

***

До рождения ребёнка Лили и Джеймса оставалось меньше трёх недель. И Джеймс, переговорив с Дамблдором и выслушав полные тревоги отчёты Северуса, принял решение. План был настолько отчаянным, что напоминал одну из их школьных шалостей. Только на кону стояла жизнь его жены. Дамблдор помог организовать всё. В Техасе, на уединённой маленькой ферме, жила тихая пожилая пара — дальние родственники одного из членов Ордена. Они согласились укрыть у себя молодую женщину на последних неделях беременности. Спрятать даже от самой себя. На все приготовления ушло две недели. В запланированный день Лили в сумерках возвращалась домой тёмным переулком. Двое маггловских парней, которым Джеймс предварительно хорошо заплатил, напали на неё. Они действовали грубо, но аккуратно — так, чтобы не навредить ни ей, ни ребёнку. Они разорвали её одежду, измазали лицо и руки убедительно смесью из грязи и фальшивой крови. Через десять минут за ней прибежал Джеймс и, рыдая, унёс её в дом. Час спустя весь Орден был оповещён: Лили Поттер не пережила нападения магглов. Последующий день Поттер направо и налево распространял слухи о смерти своей жены, обещал отомстить каждому, кто посмеет приблизиться к его друзьям, и вообще выглядел как человек, потерявший смысл жизни. Марлин, узнав новость, потеряла сознание. Ей дали успокоительное зелье, и её долго не могли привести в чувство. Через два дня состоялись похороны. Лили с изменённой до неузнаваемости внешностью: теперь её звали Пегги, у неё были угольно-чёрные волосы и голубые глаза, — уже улетела в Америку, сопровождаемая верным членом Ордена. Маргарет согласилась сыграть роль тела своей подруги. Во время прощания ей пришлось несколько часов неподвижно лежать в гробу. Чтобы никто не усомнился, она выпила оборотное зелье, и черты её лица стали точной копией Лили, ведь за годы все более разными они становились. Всё прошло настолько гладко, насколько это вообще возможно. Марлин, стоя у гроба, рыдала так, что у присутствующих кровь стыла в жилах. Потерять Лиз было для неё страшным ударом, но потерять Лили — женщину, с которой она каждый день была рядом почти десять лет, — она оказалась не готова. Джеймс, глядя на её горе, чувствовал себя последним негодяем, но не мог раскрыть правду: Пожиратели наверняка наблюдали. Когда крышка гроба захлопнулась, Маргарет трансгрессировала в подземный ход, а как только зелье перестало действовать, смешалась с толпой. Её отсутствия никто не заметил. Все были слишком подавлены горем. Джеймс нашёл её в толпе и под пустяковым предлогом отвёл в сторону. Он молча извлёк тонкую серебристую нить воспоминания и, тяжело выдохнув, направил на неё палочку. Ему пришлось это сделать — ради её же безопасности. Когда все разошлись, гроб с телом, которого не было, опустили в землю. Джеймс сел на диван, плеснул себе полный бокал огневиски и залпом выпил. Ему предстояло самое трудное. Он приставил палочку к своему виску, сосредоточился на воспоминании о том, как живая Лили уезжает, и аккуратно переправил его, заменив картинкой другой — страшной. Минуту спустя он рыдал, сжимая в руке пустой бокал, и был готов любой ценой уничтожить Волдеморта. Убить его голыми руками. Прямо сейчас. Но где-то на краю сознания билась другая мысль: нужно найти крестражи. Только так он сможет отомстить по-настоящему. Той же ночью, когда Сириус вернулся с площади Гриммо, где уложил жену и дочь спать, они с Джеймсом сели в кабинете. На столе лежала карта с пометками и старый дневник Тома Реддла, который Дамблдор передал им за день до похорон. — Начнём с этого, — сказал Сириус, открывая дневник. — У нас нет выбора, — ответил Джеймс. — Если не хотим, чтобы это пророчество погубило ещё кого-то.