Часть 7 «Великий и «ужасный» поэтический пикник«
10 февраля 2026 г., 15:42
Вечер был по-осеннему прохладным, но в гостиной Гриффиндора, где собрались семь взволнованных одиннадцатилетних «леди и джентльменов», было жарко от предвкушения. Мальчишки, наряженные в свои лучшие (и местами помятые) рубашки, стояли в ряд, как солдаты на смотре, и пытались не ронять свёртки с едой.
— Все здесь? — торжественно спросил Джеймс, оглядывая компанию.
— Кажется, да! — прошептала Лили, и её зелёные глаза блестели в свете камина.
— Тогда вперёд, к приключениям! — скомандовал Сириус, пытаясь открыть портрет за своей спиной, и чуть не выронил связку сокровищ.
Они гурьбой высыпали в коридор. Мысль о том, что их могут поймать за прогулку после ужина, лишь добавляла остроты. Они шёпотом спорили о маршруте, толкались и хихикали, пока наконец не вскарабкались по последней винтовой лестнице на астрономическую башню.
Ветер здесь гулял всерьёз, но вид был таким волшебным, что все ахнули. Огни замка отражались в чёрной глади озера, а небо было усыпано звёздами, такими большими и близкими, казалось, до них можно дотянуться рукой.
— Ого-го! — выдохнул Джеймс, и его метла «Марта» была мгновенно забыта.
— Быстро расстилайте скатерть, пока нас не сдуло! — крикнула Марлин, прижимая развевающиеся полы своего красного платья.
Они расстелили на каменном полу тёмную плащ-палатку Римуса (выданную под большим секретом) и с благоговением выложили на неё добычу: смятые булочки, немного помятые пирожные, печенье и несколько яблок, тайно прихваченных из Зала. Это выглядело не как изысканный пир, а как самое ценное сокровище на свете.
Сначала все ели, смущённо поглядывая друг на друга. Атмосфера была одновременно праздничной и неловкой. Но первый кусок шоколадного кекса, разделённый Сириусом и Марлин пополам, сломал лёд.
— Так, по порядку! — объявил Джеймс, отряхивая крошки с рубашки. — Поэтическая часть программы начинается! Кто первый?
Наступила мёртвая тишина. Все вдруг стали смотреть в пол, на звёзды, куда угодно, только не друг на друга. Волнение сковало языки.
— Ну, если никто не хочет… — начал Сириус с напускной храбростью.
— Я! — неожиданно для себя выпалил Северус.
Все удивлённо повернулись к нему. Он был бледнее обычного, но поднялся, выпрямился и, глядя куда-то вдаль поверх их голов, начал читать. Голос поначалу дрожал, но креп с каждой строчкой. Это было стихотворение о старой, мудрой сове, живущей в дубе, о секретах леса и тихом шелесте листьев. Оно было красивым, немного грустным и очень серьёзным. Когда он закончил, все замерли на секунду, а потом захлопали — не заламывая руки, а просто по-детски громко и искренне.
— Здорово, Сев! — воскликнула Лили, сияя гордостью за друга.
Северус кивнул, быстро сел и уткнулся в яблоко, но краешек его губ дрогнул в подобии улыбки.
— Теперь я! — не выдержала Марлин. Она вскочила, её кеды уверенно стояли на камне. Она прочла задорное, стремительное стихотворение про ураган, который носится по свету, срывая шляпы и распугивая ворон. Она кривлялась, изображала ветер, и все покатывались со смеху. Это было не чтение, а настоящее представление.
— Браво, ураган! — засвистел Сириус, когда она закончила.
Сириус выступил следующим. Он встал с такой важностью, будто собирался произнести тронную речь, и прочёл балладу о благородном рыцаре, спасающем дракона от злых принцесс. Это было смешно, абсурдно и полено намёков на его побег из «семейного замка». Все смеялись, а Сириус кланялся с преувеличенным достоинством.
Потом была Алиса со спокойным, светлым стихом о первом снеге. За ней — Римус. Он читал тихо, почти шёпотом, стих о мальчике, который разговаривал с луной. Было что-то такое тоскливое и одинокое в этих строчках, что смех затих, и все слушали, затаив дыхание. Когда он закончил, Джеймс просто шлёпнул его по плечу и сказал: «Клёво, Рем». И это значило больше, чем любые аплодисменты.
Джеймс, конечно, оставил себя «на закуску». Он выпрямился, сделал глубокий вдох и начал громко и с пафосом декламировать… отрывок из учебника «Теория магической трансформации», который он выдавал за «поэму о великом превращении». Сначала все смотрели в недоумении, но когда он с серьёзнейшим видом продекламировал: «…и при добавлении трёх капель сока драконьего корня, субстанция обретёт оранжевый оттенок!», — гомерический хохот потряс башню. Сам Джеймс, не выдержав, рухнул на плащ-палатку, давясь смехом.
— Поттер, ты идиот! — сквозь слёзы выдохнула Марлин.
— Зато весело! — отбрил он, сияя.
Последней была Лили. Она выбрала простое, доброе стихотворение о саде, где все цветы дружат между собой, даже колючий репейник и гордая роза. Она читала искренне, и в её словах слышалась такая вера в эту простую истину, что на секунду всем действительно захотелось, чтобы всё было именно так.
Когда формальности закончились, началось самое главное — болтовня. Они говорили обо всём на свете: о противных слизеринцах, о привидениях, о том, какое зелье самое вонючее, о первых полётах на метле (Джеймс, конечно, был звездой этого рассказа). Съели все пирожные до крошки. Сириус и Джеймс показали фокус с летающими печеньками, который закончился тем, что одна упала Джеймсу на голову. Римус рассказал смешную историю из книги, которую все оценили. Северус, разговорившись, объяснил, почему взрывное зелье Поттера не взорвалось, а лишь «неэстетично булькнуло» — и это было так занудно и точно, что снова все смеялись.
Ветер усиливался, стало холодно. Они сбились в кучку, плечом к плечу, греясь друг о друга. И вдруг, не сговариваясь, начали петь дурацкую песенку-считалку, которую знала Марлин. Пели фальшиво, громко и счастливо.
Когда часы где-то внизу пробили что-то очень позднее, они, нехотя, начали собираться.
— Это был лучший пикник в мире, — заявила Лили, её нос покраснел от холода.
— В мире-мире! — подхватил Джеймс.
— Нам надо делать это каждый месяц! — предложила Марлин.
— Только в следующий раз украдём торт целиком, — мечтательно сказал Сириус.
Они спустились обратно в замок, грязные, в крошках, с разгорячёнными щеками и следами смеха в уголках глаз. Они шёпотом прокрались мимо дремлющих портретов, чувствуя себя величайшими контрабандистами.
В гостиной Гриффиндора они молча обменялись улыбками — широкими, глупыми и совершенно счастливыми.
— Спокойной ночи, леди и джентльмены, — снова изобразил церемонный поклон Сириус.
— Спокойной, — засмеялись ему в ответ.
Разойдясь по спальням, каждый знал одно: что-то изменилось. Это была уже не просто компания однокурсников. Это была команда. Своя. И от этого на душе было тепло, просторно и немного щекотно, как от газировки. Первое большое приключение закончилось, и они прошли его вместе. А впереди, они чувствовали, таких приключений будет ещё очень, очень много.
