Другие Мародёры

— Привет, малолетки! Как дела? — крикнул им Фрэнк Лонгботтом, проходя мимо. — Привет, Фрэнк! — хором отозвались мальчишки. — Вам тут записка от вашей однокурсницы, Алисы, — он протянул смятый клочок пергамента. Сириус ловко поймал его и развернул. Джеймс тут же пристроился сзади, встав на цыпочки, чтобы заглянуть через плечо. На записке корявым, торопливым почерком было написано: «Мы согласны! Будем нарядные!» — Ух ты! — выдохнул Джеймс, и его лицо расплылось в такой широкой улыбке, что, казалось, вот-вот разделится пополам. — Пикник! Настоящий пикник с девочками! — прошептал Сириус с благоговением, словно им только что предложили исследовать сокровищницу гоблинов. Фрэнк, наблюдавший за их реакцией, фыркнул: — Ого, да вы прямо светитесь от счастья. Не иначе как свидание затеваете? — Не-а! — тут же отпарировал Северус, слегка покраснев. — Просто пикник. С чтением стихов. — Ага, «просто», — усмехнулся Фрэнк, но добродушно. — Ладно, не буду мешать. Удачи вам с вашим «просто пикником»! Он ушёл, оставив четверых мальчишек в состоянии, близком к ликованию. Они прыгали вокруг записки, как щенки вокруг нового мячика. Теперь предстояло решить две самые важные задачи в мире: во-первых, что надеть (тут начался настоящий хаос), а во-вторых — какой же стих выучить. Со вторым решили обратиться к Римусу, их тихому ходячему сборнику книг. Римус, к всеобщему изумлению, вытащил из-под кровати целую стопку потрёпанных томиков. Сириус, схватив парочку, устроился на подоконнике, важно закинув ногу на ногу. Джеймс не мог усидеть на месте: он хватал книгу, листал несколько страниц, морщил нос — «Скучно!» — и бросал, беря следующую. Северус и Римус уселись на своих кроватях, погрузившись в чтение с серьёзным видом учёных. Через час каждый что-то для себя нашёл, но, сговорившись, решили держать свой выбор в строжайшей тайне до самого вечера. Это придавало происходящему дополнительную остроту. --- Утро великого дня началось, как обычно, с хаоса. Римус и Северус, аккуратно заправив кровати, ушли завтракать первыми. Джеймс же остался совершать свой ежедневный подвиг — подъём Сириуса. — Сириууус! Просыпайся! Сегодня же наш пикник! — Джеймс тряс друга за плечо. — Убийца… — простонал тот из-под одеяла, натягивая его на голову. — Оставь меня умирать в мире. — Ни за что! — Джеймс отчаянно дёргал одеяло. Прошло минут десять бесплодных попыток. Тогда Джеймс, поймав вдохновение, схватил со столика кувшин с водой и с торжествующим видом вылил его содержимое на спящего. — А-А-А-А! Поттер, ты псих! — Сириус вскочил как ошпаренный, отряхиваясь. Мокрые чёрные волосы прилипли ко лбу. — Тебя же не добудишься по-другому! — заявил Джеймс, совершенно не раскаиваясь. — Сегодня великий день! Мы должны всё продумать! — Твой «великий день», — буркнул Сириус, но глаза его уже смеялись. — Ты уже решил, как будешь перед Эванс свой стих читать? Дрожащим голосом? — Заткнись! — Джеймс покраснел и запустил в него подушкой. — Сам-то что, для Марлин что-то особенное приготовил? Сириус скривился, делая вид, что глубоко задумался. — Хм. Нет. Наверное. Может быть. Не знаю. Ты отстань! Они оба рассмеялись, немного смущённые. Ни о какой «влюблённости» речи, конечно, не шло. Просто… ну, девочки были… интересные. Весёлые. И с ними было как-то особенно приятно придумывать общие дела. Вот и всё. За завтраком царило привычное оживление. Джеймс, едва завидев Лили, тут же начал взахлёб рассказывать ей о своей метле — не просто метле, а «Марте», которой он дал имя и с которой разговаривал, когда чистил. Лили слушала, широко раскрыв зелёные глаза, и кивала, хотя о мётлах знала немного. Сириус, пробираясь к своему месту, улыбался направо и налево, вызывая хихиканье среди девчонок со старших курсов, которые находили его «ужасно милым и таким воспитанным». Усевшись, он тут же начал обсуждать с Марлин последнюю проделку Пибса — школьного полтергейста, устроившего в слизеринском подземелье потоп из чернил. Алиса, завтракавшая напротив, вдруг помахала рукой через весь зал. Это заметила Лили. — Эй, Алиса, а это ты кому? — спросила она, приподнимая бровь. — Фрэнку, — просто ответила Алиса, слегка розовея. — Он вчера помог передать записку. Он хороший. Лили и Марлин переглянулись с ухмылкой, но ничего не сказали. Римус и Северус, как обычно, поглощали свою кашу с сосредоточенным видом сапёров, разминирующих бомбу, полностью игнорируя окружающий шум. До обеда тянулись зелья (где Джеймс едва не взорвал свой котёл), история магии (под монотонное бубнение Бинса все втайне дремали) и ЗОТИ (профессор Квиррелл, как обычно, пугал сам себя). Мысли всех были уже там, на вечернем пикнике. На обед мальчишки явились с таинственным и важным видом. Под столом у них припрятаны были носовые платки (которые они тайком превратили в подобие сумок с помощью неуклюжих заклинаний). Пока Джеймс снова рассказывал Лили о «Марте», Сириус и Северус, делая вид, что просто берут добавку, стаскивали в эти импровизированные мешочки булочки, печенье и пирожные. Выбор лакомств был стратегическим: они заранее выспросили у девочек, что те любят. Всё должно было быть идеально. После обеда настало время великих сборов. В комнате мальчиков царила сосредоточенная, деловая суета. Сириус, которому с рождения было привито, как надо выглядеть, просто натянул чистую рубашку и аккуратно пригладил волосы — готово. Джеймс бился перед зеркалом с дикими прядями своей шевелюры, пытаясь пригладить их водой. Волосы послушно ложились на секунду, а потом снова вставали дыбом с вызывающим видом. — Да брось ты! — засмеялся Сириус. — Это же твоя фишка! Римус очень серьёзно, со старанием первоклассника, выводил палочкой заклинание на своей немятой рубашке, пытаясь разгладить складки. Получалось кривовато, но он был горд. Северус, отвернувшись к стене, бормотал себе под нос выбранный стих, загибая пальцы, чтобы не сбиться. Он повторял его уже раз сорок. Тем временем в девичьей спальне был настоящий праздник непослушания и веселья. Одежда летала по воздуху, как в магическом смерче. — У меня три платья висят! Три! И я не знаю, какое надеть! — заявила Алиса, разложив их на кровати: розовое в горошек, голубое в бантиках и жёлтое, похожее на цыплёнка. — Ой, надень розовое! Оно же как клубничное мороженое! — предложила Лили. — Нет-нет! — запротестовала Марлин, уже наполовину закопавшаяся в своей груде маек и юбок. — Голубое! Оно весёлое, как небо! После короткого спора Алиса сдалась и надела голубое. Она покрутилась перед зеркалом и улыбнулась: «А ведь и правда, весёлое!» Теперь очередь Лили. Она разложила салатовое платьице и юбку с кофточкой изумрудного цвета. — Зелёное! — хором закричали подруги. — Под цвет твоих глаз! Лили тут же согласилась. Это было самое простое решение в мире. А вот с Марлин дело обстояло сложнее. На её кровати выросла гора из ярких, пёстрых вещей: джинсы с заплатками, футболки с непонятными надписями, длинные пёстрые юбки, жилетки. — Я не знаю! — простонала она, схватившись за голову. — Вот эти джинсы — мои самые любимые! И эта футболка! — Она потрясла перед собой растянутой майкой с потускневшим рисунком дракона. — Марлин, мы же договорились — сегодня мы леди! — напомнила Лили, хотя сама с трудом подавляла смех. — Ага, леди! — Марлин с решительным видом начала швырять вещи обратно в сундук. Вдруг она замерла и вытащила из-под всего этого хаоса маленькое красное платье с тёмно-синим кружевом по подолу и на коротких рукавчиках. — Вот! — торжествующе воскликнула она. — Идеально! — восхитились подруги. Красный был её цвет. Затем Марлин, к ужасу любительниц изящных балеток Лили и Алисы, достала… синие кеды. — В них же удобно! — защищалась она. — И смотрите, какая шнуровка! — Она принялась завязывать шнурки сложным замысловатым узлом, используя красные и синие шнурки вместе. Лили и Алиса переглянулись и рассмеялись. Да, в этих кедах и в этом платье Марлин была всё той же Марлин — неугомонной, весёлой и совершенно особенной. И это было здорово. Пикник ещё не начался, а ощущение праздника, настоящего, детского и беззаботного, уже витало в воздухе.