Другие Мародёры

Зима в тот год выдалась беспощадной. Она обрушилась на Лондон не просто снегопадами, а ледяным, пронизывающим до костей ветром, который выл в трубах и заставлял даже магглов сидеть по домам. Слава Мерлину, до нее у реши подлатать дом Поттера. Жить в поместье Блэка емк не нравилось совсем. Камины горели круглые сутки, но дом Поттеров это не спасало. Камин в гостиной, перед которым сидел Джеймс, оставался холодным. Он не разжигал его — не мог заставить себя сделать это простое, почти машинальное действие, потому что огонь, пляшущий на поленьях, напоминал ему о рыжих волосах Лили, рассыпанных по подушке. Напоминал, как она смеялась, сидя у огня с книгой, и как он, Джеймс, устраивался рядом, кладя голову ей на колени, а она запускала пальцы в его волосы. Теперь этих волос не было, Лили не было, и огня не было. Он сидел в том же самом кресле, в той же самой позе, что и месяц назад, когда они уничтожили дневник. Коротко стриженая голова, осунувшееся лицо, пустые, ничего не выражающие глаза — всё это стало привычной маской, которую он носил, не снимая. Друзья почти перестали пытаться вытащить его из этого состояния, но не оставляли попыток помочь. Сириус приходил каждый день — просто сидел рядом, иногда молча, иногда рассказывая о том, как растёт Кассиопея, как Регулус с Бет смешно ссорятся. Марлин продолжала приносить еду. Она появлялась каждые несколько дней, держа в руках корзинку с контейнерами — супы, запеканки, пироги, которые она готовила сама, не доверяя даже домовикам. Каждый раз она видела нетронутую тарелку на столике у двери. Каждый раз молча выбрасывала испортившуюся еду, протирала тарелку, ставила новую порцию. И каждый раз, уходя, чувствовала, как к горлу подступает ком. — Мы теряем его, — сказала она Сириусу однажды вечером, когда они сидели в своём особняке, а Кассиопея уже спала в колыбели. — Я знаю, что война меняет людей, но Джи… Он как будто умер внутри. Он и мухи не обидит, а теперь я боюсь, что он убьёт себя на очередной вылазке, потому что ему всё равно. Сириус долго молчал, глядя на жену. — Мы не потеряем его, — сказал он наконец. — Он не умрет, пока не уничтожит его. Это его цель. Марлин хотелось верить. Так хотелось верить, что у неё щемило сердце. Прошло несколько недель после уничтожения дневника. Январь перевалил за середину, и метели стали такими густыми, что даже маги опасались аппарировать на большие расстояния. Но Северуса Снейпа это не останавливало. Он возник на пороге дома Поттеров глубокой ночью — не через камин, который был отключён от сети, и не через парадную дверь, которая была заперта и заколдована, а через окно спальни Джеймса. Бесшумной тенью скользнул внутрь, отряхивая с мантии снег. В его руках, замотанных в пропитанную защитными зельями ткань, лежало золотое кольцо с тусклым чёрным камнем. Джеймс не спал. Он вообще почти не спал в последнее время — два-три часа за ночь, не больше, и то урывками. Услышав шорох, он поднял голову. В его глазах не отразилось ни удивления, ни испуга — только всё та же ледяная пустота. — Поттер, — тихо позвал Северус. Он выглядел хуже обычного: под глазами залегли глубокие тени, а левая рука, на которой темнела Чёрная Метка, чуть заметно дрожала. — У меня кое-что есть. — Показывай, — коротко ответил Джеймс. Северус подошёл ближе к свету одинокой масляной лампы, горевшей на столе, и осторожно развернул ткань. Кольцо лежало на его ладони — массивное, золотое, с тусклым чёрным камнем, на котором едва угадывался герб Певереллов: треугольник, круг и линия. От кольца волнами исходила тёмная, липкая энергия, которая, казалось, проникала под кожу, заставляя сердце биться быстрее. Оно пульсировало злобой, как живое существо, и в тишине комнаты это ощущалось особенно остро. — Кольцо Марволо Мракса, — произнёс Северус, и его голос был глух и устал. — Оно принадлежало деду Волдеморта по материнской линии. Старый маггл, который владел этим кольцом, был убит Томом Реддлом много лет назад. Крестраж спрятан в развалинах лачуги Мраксов, в таком месте, куда простому человеку не добраться. Я смог забрать его. На это ушло несколько месяцев — пришлось ждать, пока Пожиратели ослабят бдительность, искать информацию, подбираться к месту. Это один из крестражей. Я уверен. Джеймс долго смотрел на кольцо. Он не прикасался к нему — даже сквозь защитную ткань чувствовалась тёмная, почти осязаемая магия. Потом молча поднялся, подошёл к сейфу, спрятанному за портретом его прабабки, и открыл дверцу. В сейфе, на нижней полке, лежали обугленные обломки дневника — всё, что осталось от первого крестража. Теперь к ним должен был присоединиться второй. — Положи туда, — приказал Джеймс. Северус подчинился. Кольцо легло рядом с пеплом, и на мгновение обоим показалось, что воздух в комнате сгустился, стал тяжелее. Снейп закрыл дверцу сейфа, и та щёлкнула замком, который Джеймс зачаровал лично — никто, кроме него, не мог открыть этот тайник. О том, что у них теперь два крестража, знали только четверо: Джеймс, Сириус, Римус и сам Северус. Остальным — даже Марлин и Маргарет — решили не говорить. Во-первых, это было слишком опасно. Любой из них мог попасть под Империус, под допрос с сывороткой правды, под легилименцию, и тогда информация оказалась бы в руках Волдеморта. Во-вторых, никто по-прежнему не знал, как уничтожить крестражи без чёрной магии. Дневник они уничтожили адским пламенем, но этот метод был слишком опасен. Одна ошибка — и пламя вырвется из-под контроля, поглотив не только крестраж, но и весь дом вместе с ними. Нужен был другой способ. Более надёжный, более контролируемый, и он был — василиск, который, по легендам, всё ещё жил где-то в недрах Хогвартса. — Ты как? — спросил Северус, глядя на Джеймса. Он редко задавал такие вопросы — не потому что ему было всё равно, а потому что он знал: Поттер не ответит. — Нормально, — сухо ответил Джеймс. — Что с остальными? — Чаша, — произнёс Северус после паузы. — Чаша Пенелопы Пуффендуй. Я почти уверен, что это крестраж, и знаю, где она. Беллатриса Лестрейндж хранит её в своём сейфе в Гринготтсе. Она считает чашу величайшей ценностью и почти никому не показывает, но у меня есть доступ к кое-каким документам, которые я видел в её поместье. Достать её будет непросто. Очень непросто. Потребуется план, и план этот должен быть безупречным. — Достанем, — сказал Джеймс, и в его голосе не прозвучало ни тени сомнения. Северус кивнул. Он больше ничего не сказал — просто развернулся и исчез так же бесшумно, как появился. За окном продолжала выть метель, но Джеймс её не слышал. Он сидел в кресле, глядя на закрытый сейф, и думал. Что впереди ещё долгий путь — и каждый шаг этого пути будет опаснее предыдущего. На следующее утро, когда метель немного утихла, в доме на площади Гриммо собрались те, кому доверяли. Сириус пришёл с Марлин — она настояла, сказав, что хоть и не должна знать деталей, но имеет право быть рядом. Римус сидел в углу гостиной, молчаливый и сосредоточенный, как всегда в последнее время. Вальбурга, не желавшая покидать свой пост хранительницы очага, сидела в кресле у камина и делала вид, что читает, хотя на самом деле внимательно прислушивалась к разговору. Регулус и Бет, только что вернувшиеся из короткой поездки к родителям девушки, присоединились позже. — Итак, — начал Джеймс, оглядев собравшихся. — У нас два крестража. Дневник уничтожен, кольцо в сейфе. Но мы не можем уничтожить кольцо — и те, что последуют за ним, — без подходящего способа. Адское пламя слишком опасно. — Василиск, — произнёс Римус, и все повернулись к нему. — В Хогвартсе, в Тайной комнате, Салазар Слизерин спрятал василиска. Это древняя легенда, но мы знаем, что она правдива. Яд василиска — один из немногих способов уничтожить крестраж. — Но мы не знаем, где эта комната, — заметил Сириус. — И как в неё попасть. — Зато я знаю, — спокойно ответил Джеймс. Все уставились на него. Он не стал объяснять, откуда у него эта информация, — просто продолжил тем же сухим, ледяным тоном, который заставлял сердца сжиматься от тревоги. — Тайная комната находится глубоко под школой. Вход в неё — в туалете Плаксы Миртл, на втором этаже. Чтобы открыть его, нужно знать парселтанг, язык змей. Я выучил нужное слово — мне хватит. — Ты выучил парселтанг? — недоверчиво переспросил Регулус. — Одно слово, — повторил Джеймс. — Это всё, что нужно, чтобы открыть проход. Я нашёл записи в старом дневнике Реддла, который мы уничтожили. Там были указания о том, как открыть Тайную комнату. В комнате повисла тишина. Перспектива идти в логово василиска была настолько пугающей, что даже бывалые Мародёры чувствовали, как по спине бегут мурашки. — Мы не можем просто так ворваться туда, — произнёс Сириус. — Нужно подготовиться. Оружие, зелья, защитные заклинания. — Мы подготовимся, — ответил Джеймс. — Но сначала — остальные крестражи. Сначала мы найдём их. Все, что сможем. А потом пойдём за василиском и уничтожим их разом. — Разумно, — кивнул Римус. — Осталось понять, где искать. — Чаша Пуффендуй, — произнёс Северус, входя в гостиную. Он появился, как всегда, бесшумно, и несколько человек вздрогнули. — Я знаю, где она. Я видел документы в поместье Лестрейнджей. Беллатриса хранит её в своём сейфе в Гринготтсе. Она считает чашу величайшей ценностью, подарком от Тёмного Лорда, и почти никому не показывает. Но достать её будет непросто. Гринготтс — одно из самых защищённых мест в магическом мире. — Мы уже обсуждали это, — мрачно заметил Сириус. — Оборотное зелье, и я иду под видом матери. Вальбурга Блэк — единственная, кого Беллатриса всё ещё уважает. — Это безумие, — прошептала Марлин. — Безумнее, чем уничтожить крестраж адским пламенем? — возразил Сириус, и в его глазах мелькнуло что-то от прежнего Бродяги. Больше никто не спорил. План, каким бы безумным он ни был, был единственным. И они знали, что пойдут на этот риск, потому что иного выбора у них не было. Марлин снова пришла в дом Поттера вечером того же дня. Она принесла горячий суп — куриный бульон с лапшой, тот самый, который Джеймс любил когда-то, в другой жизни. Старая тарелка на столике у двери так и стояла нетронутой, и суп, который она оставила несколько дней назад, уже покрылся корочкой. Марлин вздохнула и выбросила его в ведро. Она поставила новую тарелку, поправила салфетку и уже собралась уходить, не тревожа Джеймса, но вдруг заметила, что на столе перед ним лежит раскрытая книга — старый том по тёмной магии, из библиотеки Блэков. — Ты читаешь, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала надежда. — Нужно знать врага, — ответил Джеймс, не оборачиваясь. Марлин хотела сказать что-то ещё — что угодно, что могло бы достучаться до него, пробить эту ледяную стену. Но слова не шли. Она просто постояла ещё немного, а потом вышла, тихо закрыв за собой дверь. Джеймс остался один. Он смотрел на книгу перед собой, но не видел строк. Перед его мысленным взором стояло лицо Лили — то, которое он помнил до последней чёрточки. Где-то далеко, в Техасе, Лили укладывала Гарри спать. Она не знала, что именно сейчас, в эту минуту, её муж решает, как проникнуть в самое охраняемое место Лондона. Она просто верила в него. Всегда.