Другие Мародёры

— Опять? — Марлин оторвалась от своего альбома, где только что выводила тонким карандашом изгиб крыла какой-то сказочной птицы, и подняла глаза на влетевшего в гостиную Сириуса. — Снова! — Сириус рухнул в соседнее кресло с такой обречённостью, будто за ним гналась стая дементоров, и откинул голову на спинку, глядя в потолок. — И где успели? — Да чуть всю пыль в библиотеке не вынесли. — Он прикрыл глаза ладонью, но сквозь пальцы всё равно было видно, как дёргается уголок губ — то ли от злости, то ли от нервного смеха. Марлин вздохнула, отложила альбом на колени и посмотрела на друга с тем выражением, какое бывает у людей, которые уже устали удивляться, но всё ещё пытаются сохранять спокойствие. Поттер и Эванс ругались теперь на каждом шагу, и это стало такой же неизбежной частью жизни, как завтрак в Большом зале или вечерние посиделки у камина. Лили выводило из себя буквально всё, что имело хоть малейшее отношение к Джеймсу — его голос, его походка, его манера вечно поправлять очки, его дурацкие шутки и даже то, как он вздыхал, садясь за соседнюю парту. А Поттер, в свою очередь, словно задался целью довести её до белого каления: он то подсаживался к ней в библиотеке с невинным вопросом о домашнем задании, то пытался пошутить, то просто возникал на горизонте в самый неподходящий момент. И каждый раз это заканчивалось одинаково: Лили вспыхивала, начинала кричать, а потом разворачивалась и уходила, хлопнув дверью или книгой, оставляя после себя только запах грозы и всеобщее недоумение. — Ох, прошло две недели, а я уже устала её успокаивать, — Марлин покачала головой и провела пальцем по краю альбома, размазывая случайно поставленную кляксу. — Думаешь, я не устал? Вот зачем… — Сириус начал было что-то горячо объяснять, но на полуслове осёкся, потому что дверь в гостиную распахнулась с такой силой, что ударилась о стену и жалобно звякнула петлями. Влетела Лили. Вся заплаканная, растрёпанная, рыжие волосы разметались по плечам и лицу, и она даже не пыталась их убрать. Она пробежала мимо них, не глядя, бросила на ходу: «Марлин, пожалуйста, оставь меня одну», — и исчезла на лестнице, ведущей в спальни. Марлин проводила её взглядом, потом медленно убрала альбом с коленей, положила его на подлокотник и склонила голову, уткнувшись лбом в согнутые колени. Из её позы можно было прочитать всё, что она думала об этой ситуации, и Сириус даже на секунду почувствовал себя виноватым — будто он лично был ответственен за то, что его лучший друг и лучшая подруга Марлин никак не могли найти общий язык. — Хочешь, я с ним поговорю? — глухо пробубнила Марлин, не поднимая головы. — В прошлый раз вроде помогло. — Да бесполезно, — Сириус махнул рукой и тут же перевёл тему, потому что не любил долго задерживаться на неприятных вещах. Его взгляд упал на альбом, который лежал теперь совсем рядом, и любопытство вспыхнуло в нём с новой силой. — Классно, а это кто? Он потянулся к альбому, не спрашивая разрешения, просто потому что Сириус Блэк всегда делал то, что хотел, и только потом думал о последствиях. Марлин вскрикнула, попыталась перехватить его руку, но он уже держал альбом в ладонях, раскрытый на той самой странице, где она только что рисовала. — Сириус! Зачем?! Отдай! Они ужасные, их никто не должен видеть! Она дёрнулась к нему, но он ловко увернулся, продолжая листать страницы с видом заправского искусствоведа, рассматривающего музейную коллекцию. Там были наброски, сделанные простым карандашом, и акварельные пятна, и тонкие перьевые рисунки — пейзажи, портреты, какие-то фантастические существа, и во всём этом чувствовалась рука человека, который рисовал не потому, что учился, а потому что не мог иначе. — А мне нравится, — сказал Сириус совершенно искренне, переворачивая очередную страницу. — Правда. Ты здорово рисуешь. Марлин замерла, не зная, верить ему или нет, но в его голосе не было насмешки. Он смотрел на рисунки с настоящим интересом, и когда дошёл до одной страницы, вдруг остановился и присвистнул. — Можно мне этот? Он показал на рисунок, где была изображена большая пушистая собака — чёрная, с такими же светлыми глазами, как у самого Сириуса, и стояла она в такой гордой, чуть насмешливой позе, что сразу было понятно: характер у этой собаки ещё тот. — Я повешу в нашей комнате, — сказал Сириус, глядя на Марлин с мольбой, на которую способен только человек, который очень-очень чего-то хочет. — Пожалуйста, Марлин. Ну пожалуйста. Она сдалась. Не потому что он её уговорил, а потому что в его глазах было столько искреннего восторга, что отказать было просто невозможно. — Ладно, — выдохнула она. — Только никому не говори, чей это рисунок, хорошо? — Хорошо! — Сириус просиял так, будто ему подарили новый снитч, и тут же сложил рисунок в несколько раз, бережно, почти благоговейно, и спрятал во внутренний карман мантии. — Спасибо тебе огромное! — Давно рисуешь? — спросил он, усаживаясь поудобнее и явно не собираясь уходить. — Сколько себя помню, — Марлин пожала плечами и улыбнулась — первый раз за весь этот тяжёлый вечер. — Мне это нравится даже больше, чем петь или читать. — Здорово! — Сириус смотрел на неё с таким уважением, будто она только что призналась, что умеет летать без метлы. — Это же… это талант, да? Настоящий. Марлин смутилась, но приятно. Она перевела взгляд на лестницу, ведущую в спальни, и вздохнула. — Наверное, Лили уже достаточно побыла одна. Пойду к ней. — А я пойду искать Джима, — Сириус поднялся, поправил мантию. — Если он уже полшколы не разнёс, то я буду приятно удивлён. --- Он нашёл Джеймса в дальнем коридоре, где обычно никто не ходил — пыльные гобелены на стенах, тусклый свет факелов и полное отсутствие свидетелей. Джеймс стоял лицом к каменной кладке и с размаху бил по ней кулаком. Не сильно, но с такой регулярностью, что это начинало пугать. — Джим, стена не виновата! — крикнул Сириус, подходя ближе и хватая друга за плечо. Джеймс обернулся, и Сириус увидел его лицо — злое, расстроенное, совершенно несчастное. — Она сказала… — Джеймс сглотнул, и голос у него сорвался. — Она сказала: «Лучше разбейся на своей метле». Ты понимаешь? Она сказала, чтобы я разбился! — Поттер, тише, — Сириус говорил спокойно, как говорят с раненым зверем. — Я уверен, Лили не хотела так говорить. Она просто… — Но! Она! Так! Сказала! — Джеймс рубанул воздух ладонью в такт каждому слову. — Хочет, чтобы я разбился? Да пожалуйста! Он рванул куда-то, и Сириус понял, куда именно — в спальню за метлой. Пришлось бежать следом и ловить его уже у дверей. --- В это же время наверху, в спальне девочек, Лили сидела на кровати, обхватив подушку, и всхлипывала так, что плечи ходили ходуном. Марлин пристроилась рядом, гладила её по спине и ждала, когда та сможет говорить. — Марлин! Дорогая Марлин! — Лили подняла залитое слезами лицо. — Я ему сказала: «Лучше разбейся на своей метле» — и убежала! Зачем я так сказала?! — Ты не хотела так говорить, — терпеливо повторила Марлин в который раз. — Он поймёт. Ты просто погорячилась, бывает. — Но я же сказала! — Лили всхлипнула особенно громко. — Он меня довёл! Он каждый день: «Эванс, всё же было нормально! Эванс, прошло две недели, а мы до сих пор не поговорили! Эванс, Эванс, Эванс!» — и так каждый день! Я уже слышу его голос во сне! Марлин не выдержала и улыбнулась. — Так поговорите, — сказала она просто. — По-человечески. — О чём?! — Не знаю. О чём вы раньше говорили? До того как поссорились? Лили задумалась, и слёзы на секунду перестали течь. Она вспомнила, как они смеялись на пикнике у озера, как Джеймс помогал ей с трансфигурацией, как его браслет менял цвет, когда она подходила близко. И от этих воспоминаний стало только больнее. — Я не знаю, что мне делать, Марлин, — прошептала она и вдруг бросилась подруге на шею. — Я не знаю! Марлин обняла её крепко, как могла, и зарылась лицом в рыжие волосы, пахнущие яблоками и чем-то ещё, lily-специфическим. — Слушай, — сказала она тихо. — Когда он опять подойдёт, ты не ругайся сразу. Ты же знаешь Поттера — он такой, какой есть, ты его не переделаешь. Ну есть у него эта метла, ну носится он с ней как с младенцем, — Лили фыркнула сквозь слёзы, — потерпи немного. Скоро отборочные по квиддичу, он всю свою энергию туда направит, вот увидишь. --- В спальне мальчиков Сириус говорил почти то же самое, только другими словами. — Джим, подумай лучше о квиддиче, — он пихнул друга в плечо. — Я слышал, там нужен ловец и охотник. Что скажешь? Джеймс, который уже успел схватить метлу и теперь стоял с ней в руках, как рыцарь с мечом, медленно остывал. Мысль о квиддиче подействовала на него лучше любого успокоительного. — Ловец, — сказал он твёрдо. — Когда отборочные? — Третьего октября. Джеймс кивнул, поставил метлу в угол и сел на кровать, запустив пальцы в волосы так, что они встали дыбом окончательно. — Думаешь, она правда не хотела? — Уверен, — соврал Сириус, потому что на самом деле не был уверен ни в чём, кроме того, что его другу сейчас нужна была именно эта уверенность. --- Лили наконец успокоилась. Марлин подождала, пока её дыхание выровняется, и предложила: — Пойдём погуляем? Нельзя же себя так мучить. Лили улыбнулась слабо, но согласно, и они спустились вниз, вышли из замка и направились к озеру. Вечерний воздух был прохладным и чистым, пахло увядающей травой и сыростью. Где-то вдалеке тёмной стеной стоял Запретный лес. — Помнишь, как они потащили нас туда? — Лили кивнула в сторону леса, и в её голосе впервые за вечер появилось что-то похожее на веселье. — Ага, — Марлин усмехнулась. — «Идёмте, девчонки, будет весело». — «Вернёмся не поздно, там совсем не страшно», — подхватила Лили, и они рассмеялись обе — сначала тихо, потом громче, вспоминая, как пробирались мимо Филча почти в час ночи, как наступили на хвост кошке, как потом хохотали до упаду в гостиной. — Алиса умница оказалась, осталась в замке, — заметила Марлин. — Ага, с Фрэнком! — Чувствую, не успеет Стоун школу закончить, как мы побываем на её свадьбе, а? — Марлин стрельнула глазами, и в их ледяной голубизне заплясали весёлые огоньки. Они ещё немного посмеялись, обсуждая Алису и Фрэнка, и Лили почувствовала, как тяжесть в груди понемногу отпускает. Разговор с подругой о всякой ерунде — о том, какие у Филча смешные усы, о том, что эльфы на кухне, наверное, уже заждались Сириуса, о том, что скоро Хэллоуин и будут пирожные с тыквой — действовал лучше любого лекарства. — Марлин, — Лили вдруг остановилась и положила руку на плечо подруги, глядя ей прямо в глаза. — Только не пугайся. Я здорова, сразу говорю. Пошли в лес. Марлин уставилась на неё с выражением лёгкого шока. — Ты точно меня пугаешь. — Но потом улыбнулась. — Ладно. Пошли. --- В лесу было сумрачно и тихо. Даже в солнечный день здесь царил полумрак, а сейчас, когда солнце уже клонилось к закату, темнота сгущалась с каждой минутой. Пахло мхом, прелыми листьями, сырой корой и ещё чем-то неуловимым — тем особым запахом, который бывает только в старых лесах, где деревья помнят времена, когда люди ещё не научились говорить. — Красиво, — тихо сказала Лили, оглядываясь по сторонам. — И правда не страшно. — Пока не страшно, — согласилась Марлин. — Пойдём дальше? Они пошли по узкой тропинке, которая вилась между стволами, то пропадая, то появляясь снова. Где-то вдалеке ухнула сова, и девочки переглянулись. — А вдруг мы встретим кентавра? — шёпотом спросила Лили. — А вдруг мы встретим Хагрида? — так же шёпотом ответила Марлин, и они прыснули со смеху, прикрывая рты ладонями. --- В это же время, с другой стороны леса, Джеймс и Сириус тоже брели по тропинкам. Джеймс всё ещё был мрачнее тучи, но постепенно оттаивал под действием свежего воздуха и молчаливого присутствия друга. — Ладно, — сказал он наконец. — Сириус, оставь меня здесь. Я сам вернусь, хорошо? Сириус посмотрел на него внимательно, кивнул и, не говоря ни слова, развернулся и пошёл обратно к замку. Он знал, когда другу нужно побыть одному. Джеймс побрёл дальше, сам не зная куда. Ветки хлестали по лицу, корни путались под ногами, но он не замечал ничего, кроме своей обиды. Прошло, наверное, минут двадцать или больше, когда он вдруг услышал голоса. Сначала он подумал, что ему кажется. Но голоса становились отчётливее, и в одном из них он узнал Лили. — Блин, я совершенно не помню, как мы шли, уже так поздно, — голос Лили звучал встревоженно, почти панически. — Марлин, что делать будем? — Понятия не имею, — ответила Марлин. — Но стоять на месте тоже не выход. — Предлагаешь идти? Я не уверена, что там Хогвартс, или там, кто его знает где он. Джеймс прислушался, понял, что они заблудились, и, не раздумывая, пошёл на голоса. — Что вы тут делаете? — спросил он, выходя на маленькую поляну, где стояли девочки. Лили вздрогнула и обернулась. Увидев его, она сначала замерла, а потом в её глазах вспыхнул знакомый огонёк. — Мы гуляли и заблудились, — быстро ответила Марлин, пытаясь предотвратить бурю. — А ты следишь за нами? — Лили шагнула вперёд, и голос её зазвенел. Джеймс растерялся. Он твёрдо решил сегодня больше не ссориться, но Лили, кажется, была настроена иначе. — Лил, я просто гулял. — Именно в том лесу, в котором и мы?! — Лили уже не могла остановиться. — Ты можешь хоть тут меня не преследовать?! Да я в Хогвартсе вижу только тебя и твою метёлку! — Эванс! — Джеймс тоже вспыхнул. — Прекрати на меня орать! Я мог пойти в школу и бросить вас здесь на съедение кентаврам! Марлин посмотрела на них, вздохнула, развернулась и молча пошла прочь. Она не хлопала дверью, потому что двери здесь не было, но её уход был красноречивее любых слов. — Так стоп! — Лили оглянулась. — Где Марлин?! Это всё из-за тебя, Поттер! — О да, конечно! — Джеймс уже не сдерживался. — Во всём, Эванс, я у тебя виноват! Ты не думала о том, что ты просто так взъелась на меня?! — Я?! — глаза Лили стали огромными, как два галеона. — Ты закидывал меня своими письмами! Ты постоянно твердишь про свою метёлку! Думаешь, мне приятно слышать? Я же… — она осеклась, потому что чуть не сказала то, о чём потом пожалела бы. «Я же ревную!» — билось у неё в голове. Ревную к дурацкой метле, к квиддичу, к тому, что он с ней разговаривает чаще, чем со мной. И плевать, что мне всего двенадцать. — А ты не могла сразу сказать? — Джеймс был в ярости. Три ссоры за день — новый рекорд! — Ты слушала про метлу целый год, а потом за какие-то два месяца решила обидеться? Эванс, это не нормально! — Ах, оказывается, это я виновата?! Да ты… Она не договорила. Джеймс развернулся и ушёл, бросив через плечо: — Надоело! Лили осталась одна. Вокруг было темно и страшно. Ветер завывал между деревьями, где-то треснула ветка, и Лили подпрыгнула от неожиданности. Она опустилась на землю, обхватила колени руками и заплакала. «Не может же он вот так просто бросить меня, — думала она сквозь слёзы. — Не может. Я знаю, он не уйдёт». Но минуты шли, а Джеймс не возвращался. Становилось всё темнее, и страх заползал в душу холодной змеёй. --- Джеймс успел отойти довольно далеко. Он злился, пинал попадающиеся под ноги шишки и проклинал всё на свете. Но примерно через четверть пути его вдруг осенило: он оставил Лили одну в Запретном лесу. Одну! Которая была здесь всего раз в жизни и то не заходила так глубоко. Он развернулся и побежал. Когда он добежал до поляны, Лили сидела на земле, сжавшись в комок, и вздрагивала от рыданий. Джеймс подлетел к ней, упал на колени и обнял её со спины, прижимая к себе. — Лил, Лил, не плачь, — бормотал он, чувствуя, как у самого сердце колотится где-то в горле. — Я вернулся. Прости меня, дурака. Я вернулся, девочка моя. «Девочка моя» вырвалось само, и он мысленно зажмурился — ну вот, сейчас она опять взбесится. Но Лили вдруг развернулась и сама обхватила его руками за шею. — Джеймс, я так испугалась! — она плакала уже не от обиды, а от облегчения. — Я думала, я умру здесь. — Прости, прости, — он гладил её по спине, по растрёпанным рыжим волосам, и не мог остановиться. — Я дурак, я не должен был тебя пугать. — И ты меня прости… — Нет, Лили, тебе не за что извиняться. — Он отстранился чуть-чуть, чтобы заглянуть ей в лицо. — Я перегнул палку. Я обещаю, что больше не буду говорить о метле. Совсем. Никогда. Лили всхлипнула и улыбнулась сквозь слёзы. — Ты можешь говорить со мной о чём угодно. Только… в умеренном количестве. Они сидели на холодной земле, и над ними возвышались вековые деревья, и было уже совсем темно, но Джеймс всё ещё видел её лицо — потому что смотрел не отрываясь. Он осторожно вытер с её щеки слезу, и его пальцы оказались тёплыми и мягкими. — Нам пора возвращаться, — сказал он тихо. — Или ты всё-таки решила провести ночь экстремально? — В следующий раз обязательно, — Лили рассмеялась, и смех этот был таким родным, что у Джеймса защипало в носу. — Ловлю на слове. Он встал и протянул ей руку. Лили взялась за неё, и он помог ей подняться. А потом она не отпустила его руку — просто потому что друзьям можно держаться за руки, правда? Они пошли по тропинке, которую Джеймс уже успел изучить за время своих похождений, и дорога назад показалась им обоим короткой, хотя на самом деле прошло не меньше получаса. Когда между деревьев замелькали огни Хогвартса, Лили вздохнула с облегчением. — Спасибо, Джеймс. — За что? — Что вернулся. Он ничего не ответил, только сжал её пальцы чуть крепче. --- Марлин шла быстро, почти бежала, сама не зная куда. Она просто хотела уйти оттуда, где эти двое снова орали друг на друга. Пусть разбираются сами. Она выберется, она не маленькая. И действительно, минут через двадцать блужданий она вышла к знакомой тропинке, а ещё через десять — к замку. В гостиной горел камин, и в кресле сидел Сириус, который при её появлении подскочил. — Я бросила их посреди леса, — выпалила Марлин, падая на диван. — Что вы делали в лесу-то? — Эванс как по голове ударило, захотелось приключений. — Марлин махнула рукой. — А Поттер там какими судьбами? — Я нашёл Джима, он собирался на всей скорости врезаться в стену вашей спальни, — Сириус усмехнулся. — Из-за Лили, конечно. Я его остановил, мы пошли в лес, а потом он попросил оставить его одного. Я и вернулся. — Ясно, — Марлин выдохнула. — А я уже подумала, что он правда за ней следил. — Нет, — Сириус покачал головой. — Он просто гулял. На какой части вы расстались? Марлин задумалась, вспоминая. — На фразе «Поттер, ты заносчивый идиот». Сириус хмыкнул. — Если учесть, что ты не знаешь леса, а Поттер по-любому её там не бросит… — он посмотрел на часы. — Они будут здесь минут через десять. Спорим? — Сначала ты говоришь, что твой Поттер бросил мою Эванс в лесу, а потом предлагаешь спорить? — Марлин нахмурилась. — Марлин, — Сириус посерьёзнел. — Не хватало нам ещё поругаться. Свою Эванс он не бросит, даже если придётся выбирать между её жизнью и своей. Ты же сама это знаешь. Марлин помолчала, потом кивнула. — Думаю, ты прав. — Сестрёнка, — Сириус поймал её за руку и потянул к себе, усаживая на подлокотник своего кресла. — Сядь и наслаждайся представлением. Скоро мы узнаем, чем закончилась очередная опера. Он засмеялся, но Марлин было не до смеха. Она сидела как на иголках, прислушиваясь к каждому шороху. В душе бушевала буря, и она готова была бежать обратно в лес, если подруга не появится в ближайшие пять минут. Но когда из прохода послышались голоса, она выдохнула. — Кульминационный момент, — прошептал Сириус, сверкая глазами. В гостиную вошли Джеймс и Лили. Они шли рядом, и их руки были сплетены так естественно, будто так было всегда. Лили улыбалась, Джеймс смотрел на неё и, кажется, вообще ничего вокруг не замечал. — Наши голуби нас, что ли, ждут? — прошептал он, наклоняясь к её уху. — Наверное, — так же тихо ответила Лили, и тёплое дыхание коснулось его щеки. Они засмеялись и посмотрели на друзей с таким хитрым выражением, что Сириус и Марлин переглянулись и дружно закатили глаза. Но улыбались они при этом до ушей. — Ну что, — сказал Сириус, поднимаясь и хлопая в ладоши, — раз все живы и даже, кажется, помирились, может, устроим чаепитие? А то у меня от переживаний уже желудок свело. — У тебя всегда желудок сводит, — фыркнула Марлин, но встала и направилась к лестнице за сладостями, которые они припрятали после прошлого похода к эльфам. Лили отпустила руку Джеймса, но только для того, чтобы сесть на диван поближе к камину. Джеймс тут же устроился рядом, и никто не сказал ни слова против. — Ну и вечер, — протянул Сириус, падая обратно в кресло. — Прямо как в дешёвом романе. — А ты читал дешёвые романы? — удивилась вернувшаяся Марлин с подносом, полным печенья. — Я читаю всё, — важно заявил Сириус. — Я же аристократ. А аристократы обязаны быть образованными во всех областях. — Особенно в области дешёвых романов, — фыркнул Джеймс. — Именно. Они рассмеялись все вместе, и этот смех разогнал последние остатки напряжения. За окном давно уже была ночь, и звёзды заглядывали в окна башни, и где-то вдалеке ухал филин, но здесь, у камина, было тепло, уютно и спокойно. Лили положила голову на плечо Джеймса и закрыла глаза. Джеймс замер, боясь пошевелиться, и только улыбался как полный идиот. Сириус поймал взгляд Марлин и выразительно закатил глаза. Марлин уткнулась в кружку с чаем, пряча улыбку. — Завтра на зелья Снейп что-то мрачное готовит, — сказала она в пространство, чтобы хоть что-то сказать. — Я видела, как он нёс в класс какие-то склянки. — Он всегда что-то мрачное готовит, — отозвался Сириус. — Это же Снейп. — Он не мрачный, — сонно пробормотала Лили, не открывая глаз. — Он просто… замкнутый. — Он твой друг, тебе виднее, — легко согласился Сириус. — Но склянки он всё равно нёс мрачные. Марлин фыркнула. — Какими могут быть мрачные склянки? — Ну… тёмные. С непонятной жидкостью. — Это называется «зелья», Сириус. Они все с непонятной жидкостью. — Я знаю, что я сказал. Джеймс засмеялся, стараясь не потревожить Лили, но она сама приоткрыла один глаз, посмотрела на него и снова закрыла. — Всё хорошо, — прошептал он ей. — Всё хорошо, — эхом отозвалась она. И это было правдой.