Другие Мародёры

В этот же вечер в школу вызвали родителей. Мальчишки сидели в приёмной у кабинета директора и не смотрели друг на друга. Джеймс грыз ноготь на большом пальце — привычка, от которой мама его отучала сколько себя помнит. Сириус застыл, уставившись в одну точку на стене. Только Северус ёрзал на стуле и то и дело поправлял съезжающий галстук. — Долго ещё? — прошептал Джеймс. — Не ной, — огрызнулся Сириус, но голос у него дрогнул. Они знали, что влипли. За три семестра они успели натворить столько, что строгие выговоры и отработки стали почти привычными. Но сегодня — сегодня была последняя капля. И когда дверь кабинета открылась и строгий голос произнёс «Заходите», у каждого внутри что-то оборвалось. --- В кабинете было душно. Горели свечи, и в их неровном свете лица родителей казались чужими и пугающими. Миссис Снейп — худая женщина в старой, штопаной мантии — сидела на краешке стула, теребя край рукава. Когда Северус вошёл, она подняла на него глаза — тёмные, усталые, совсем как у него самого, — и еле заметно покачала головой. Не зло, а скорее с горечью. Мистер Поттер стоял у камина, скрестив руки на груди. Он не кричал, не сверлил взглядом — просто смотрел на Джеймса спокойно и тяжело. От этого спокойствия Джеймсу захотелось провалиться сквозь пол. А Вальбурга Блэк... Она даже не села. Стояла поодаль, прямая как палка, с подбородком, задранным так высоко, что, казалось, смотрит на всех сверху вниз даже без каблуков. Губы поджаты, в глазах — холод и презрение. Сириус вошёл — она даже не повернула головы. Будто его не существовало. — Ваши дети, — начал Дамблдор. Голос у него был усталый, но спокойный. — Поступили отвратительно. Я понимаю, мальчики не самые послушные ученики Хогвартса, но такого я от них не ожидал. Втроём на одного, да ещё не равного по силам. И это гриффин... — А значит, им вдвоём на девчонку можно?! Северус выкрикнул это раньше, чем успел подумать. Слова сами вылетели — горячие, злые. — Северус, — мать дёрнулась, голос её дрогнул, — помолчи. Но Дамблдор уже смотрел на мальчика поверх очков-полумесяцев. Глаза у директора были светлые, тёплые, и от этого тепла Северусу стало ещё труднее сдерживаться. — О чём вы, молодой человек? — О том, что я пару месяцев назад шёл в лабораторию и наткнулся на этих змеёнышей, — Северус сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Они прижали Маргарет Таберт к стене и угрожали ей. — И мы ничего не сделали! — Джеймс шагнул вперёд, и отец позади него чуть заметно шевельнулся, но промолчал. — Мы просто... просто не успели. А они уже тогда были вдвоём против одной. — Вы слышите? — Сириус вдруг выпрямился, и голос его зазвенел. Он даже не смотрел на мать, хотя чувствовал её ледяной взгляд кожей. — Мы — гриффиндорцы. И мы постоим за свой факультет. За своих. — Я не позволю им издеваться над нашей подругой, — Северус разжал кулаки и увидел на ладони красные полоски от ногтей. — Никому не позволю. В кабинете повисла тишина. Дамблдор перевёл взгляд на МакГонагалл, которая стояла чуть поодаль. — Почему я не знал об этом, Минерва? — Они мне ничего не говорили, профессор, — та развела руками. — В таком случае нужно проверить, насколько это правда. — Дамблдор кивнул. — Минерва, пригласите, пожалуйста, мисс Таберт. МакГонагалл вышла, а директор неторопливо прошёлся по кабинету. Свечи дрогнули, когда он проходил мимо. — Дорогие мои, — заговорил он мягко, но от этого мягкого тона у мальчишек почему-то защипало в носу. — Даже если вы решили отомстить за подругу, вы поступили плохо. Зачем вы уподобляетесь им? Вы же не такие. Джеймс открыл рот, чтобы возразить, и закрыл. Северус смотрел в пол. Сириус вдруг почувствовал, как в груди что-то сжалось. Директор прав. Они ведь правда... Они поступили не лучше тех слизеринцев. Только что орали, что защищают, а сами — сами сделали то же самое. Набросились на одного, слабого, беззащитного... — Простите нас, — выдохнул он первым. Голос сел, пришлось откашляться. — Мы поступили... подло. — Простите, — эхом отозвались Джеймс и Северус. Дамблдор остановился и посмотрел на них. Из-под очков-полумесяцев на миг блеснуло что-то тёплое, почти отеческое. — Если вы действительно осознали, — сказал он, — ступайте к мистеру Филчу. У него для вас найдётся работа. А я пока побеседую с вашими родителями. Мальчишки кивнули, не поднимая глаз, и поплелись к двери. — И ещё, молодые люди, — окликнул их Дамблдор. — После наказания собирайте чемоданы. В горле у каждого встал ком. До каникул оставалось четыре дня. Осмелиться спросить «Зачем?» никто не посмел. --- Наказание оказалось хуже, чем они думали. Филч выдал им три котла — таких старых и грязных, будто их притащили прямо из подземелий, где хранятся экспонаты для уроков истории магии. Копоть въелась так глубоко, что оттирать её можно было до утра. — Чтобы блестели! — прошипел завхоз и уселся в углу на стул, поставив рядом миссис Норрис. Кошка сидела и смотрела на мальчишек своими красными глазищами. Стоило кому-то замешкаться или пропустить пятнышко — она тут же издавала противное «мя-а-ау», и Филч вскакивал и начинал ворчать про старые добрые времена, когда наказания были настоящими, а не этой вот... детской вознёй. — Бесит, — прошипел Джеймс, с остервенением натирая медную ручку. — Тише ты, — шикнул Северус. — Услышит. Сириус молча тер свой котёл и смотрел в одну точку. Друзья переглянулись. — Слышь, Блэк, — Джеймс понизил голос до шёпота. — Ты это... не думай о плохом. Мы что-нибудь придумаем. — Что вы придумаете? — Сириус усмехнулся криво и невесело. — Круцио меня ждёт дома, вот что. Матушка не прощает таких... позоров. — Не смей так говорить! — Северус даже перестал тереть. — Это незаконно! Не имеет права! — Имеет. — Сириус вдруг поднял глаза, и в них было столько тоски, что у обоих друзей сердце защемило. — Она моя мать. Она может всё, что захочет. Пока я несовершеннолетний. — Мы не допустим, — твёрдо сказал Джеймс. — А что вы сделаете? — Напишем твоему дяде. Пусть заберёт тебя на каникулы. Сириус покачал головой и снова уткнулся в котёл. — Не отпустит она меня больше. Никуда. Миссис Норрис мяукнула, и Филч завозился на стуле. Мальчишки замолчали и заработали щётками с удвоенной силой. Но мысль о том, что ждёт Сириуса дома, не отпускала никого. --- Через три часа котлы наконец заблестели. Филч долго водил пальцем по стенкам, проверяя, не осталось ли где пятнышка, и наконец нехотя кивнул. — Убирайтесь, — буркнул он. — И чтоб я вас больше не видел. Слизеринцы — Розье и Эйвери, которых тоже пригнали за какие-то старые грехи, — выскользнули из комнаты первыми, даже не взглянув на гриффиндорцев. У них не было сил даже злиться друг на друга. В гостиной Гриффиндора было тихо. Все давно спали. Мальчишки на цыпочках пробрались в спальню, и Джеймс с Сириусом начали лихорадочно кидать вещи в сундуки, не глядя, что куда летит. Северус, который никогда не разбрасывал свои мантии, уже сложил всё аккуратно и теперь сидел за столом, выводя пером на пергаменте: «Рем, мы влипли. Нас отправляют домой на четыре дня раньше. Скажи девочкам, чтоб не волновались. Мы всё объясним, когда вернёмся. П.С. Береги себя». Он запечатал письмо и отложил в сторону — утром отдаст сове. --- Пока мальчики драили котлы, в кабинете директора шли разговоры. Вальбурга Блэк ушла первой. Она даже не взглянула на сына — просто кинула Дамблдору несколько ледяных фраз о том, что её отпрыск позорит древний род, что она всегда знала, что из него ничего путного не выйдет, и что она заберёт его завтра же утром. — Миссис Блэк, — мягко остановил её Дамблдор, когда она уже разворачивалась к камину. — Ваш сын — талантливый, смелый и преданный мальчик. Возможно, вы не замечаете этого, но я вижу его каждый день. Она лишь фыркнула и шагнула в зелёное пламя. --- Миссис Снейп задержалась дольше. Дамблдор смотрел на неё и вспоминал ту хрупкую девчушку, которая когда-то училась здесь и даже получила кубок за особые заслуги. Эйлин Принц. Теперь она сидела перед ним — постаревшая, измождённая, в штопаной мантии, и теребила край рукава. — Эйлин, — мягко сказал он, — как вы живёте? Она дёрнулась, будто от удара, и опустила глаза. — Всё хорошо, профессор, спасибо. — Эйлин, я знаю вас не первый год. — Он налил ей чаю и придвинул чашку. — Рассказывайте. И она рассказала. Не всё, конечно, но достаточно. О муже-магле, который пьёт и поднимает руку. О том, что работы нет, денег нет, и Северус — единственный свет в окошке, но он так редко бывает дома. — Я помогу вам с работой, — сказал Дамблдор. — В Хогсмиде есть место в лавке мадам Паддифут. Присмотрите за учениками, поможете с заказами. Этого хватит, чтобы... — Спасибо, профессор, — прошептала она, протягивая руку, чтобы пожать его ладонь. Мантия сползла с плеча, и Дамблдор увидел на её руке огромный синяк — фиолетово-жёлтый, въевшийся в кожу. Он ничего не сказал. Только кивнул и крепче сжал её пальцы. --- Поттеры слушали молча. Мистер Поттер — высокий, чуть лохматый, с такими же, как у Джеймса, озорными искорками в глазах — только вздыхал и качал головой. — Мы понимаем, профессор, — сказал он, когда Дамблдор закончил. — Джеймс у нас... неугомонный. Но вы же знаете, он мальчишка хороший. — Знаю, — улыбнулся Дамблдор. — Иначе не говорил бы с вами так спокойно. — Наказывать его не буду, — твёрдо сказал мистер Поттер. — Защищал девочку — значит, правильно. Перегнул, конечно, но в его возрасте трудно рассчитать, где кончается защита и начинается... ну, вы поняли. — Понимаю, — кивнул Дамблдор. МакГонагалл, которая всё это время сидела рядом и пила чай, согласно кивнула. --- Когда мальчики вошли в кабинет, там уже собрались все, кроме Вальбурги. Поттеры пили кофе за журнальным столиком, миссис Снейп сидела рядом с чашкой остывшего чая, а Дамблдор и МакГонагалл стояли у камина. — Мы готовы, — сказал Джеймс, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мистер Блэк, — обратился Дамблдор к Сириусу. — Вы отправитесь домой один. Ваша матушка уже ушла. — Нет! — вырвалось у Джеймса и Северуса одновременно. Сириус только рукой махнул: — Не выдумывайте. Всё нормально. — Нет, не нормально! — Джеймс бросил сундук и заметался по кабинету, не зная, куда деть энергию. — Друг, это же... это... — Он вдруг замер и уставился на отца. — Пап. А можно он к нам? Можно? Мистер Поттер поднял бровь, посмотрел на сына, потом на директора. Дамблдор чуть заметно кивнул и улыбнулся. — Сириус, — мистер Поттер подошёл к мальчику и положил руку ему на плечо. — Поехали с нами. Места хватит. Сириус поднял глаза. В них было столько надежды и неверия, что у Джеймса защипало в носу. — Мистер Поттер, я... — голос сорвался. — Спасибо... Спасибо вам большое. — И вы, — мистер Поттер повернулся к миссис Снейп. — У нас большой дом, места полно. Мальчишки будут рады. Правда, Джим? — Правда! — заорал Джеймс. — Сев, давай, уговаривай маму! Северус дёрнул мать за рукав: — Мам... Ну ма-ам... Поехали. Пожалуйста. Эйлин Снейп посмотрела на сына, на его горящие глаза, на Поттеров, которые смотрели на неё тепло и открыто, и медленно кивнула. — Хорошо, — сказала она тихо. — Если вас не затруднит... — Ни капли! — отрезал мистер Поттер. И началась суета. Чемоданы, летучий порох, очереди к камину. --- Сириус стоял последним. Перед ним уже скрылись в зелёном пламени миссис Снейп, Северус, Джеймс с родителями. Остался только он и директор. — Не бойся, — тихо сказал Дамблдор, положив руку ему на плечо. — Твоя мать будет думать, что я тебя здесь мучаю хуже домового эльфа. Сириус поднял глаза. Голубые глаза директора смотрели на него сквозь очки-полумесяцы, и в них было столько тепла и уверенности, что у мальчика вдруг отлегло от сердца. — Знай, — добавил Дамблдор чуть слышно, — пока ты в школе, ты в безопасности. Сириус хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он только кивнул, шагнул в камин, бросил щепотку пороха и крикнул: — Годрикова Впадина, дом Поттеров! Зелёное пламя взметнулось и унесло его прочь из Хогвартса — туда, где его ждали.