Другие Мародёры

Две недели пролетели незаметно только для мальчиков. Для Лили они тянулись бесконечно. Северус так и не вернулся домой — остался у Поттеров, и девочка провела каникулы в обществе сестры, которая с каждым днём становилась всё невыносимее. Петунье исполнилось пятнадцать, и она будто поставила себе целью доказать, что взрослая — значит злая. Смотрела свысока, поджимала губы, когда Лили садилась рядом, и цедила сквозь зубы что-то про «чудачек, которые носятся с письмами от ненормальных». А тут ещё мороз — из дома не высунешься. Лили просидела две недели у окна, глядя на серое небо, и считала дни. По перрону чуть ли не бегом, расталкивая прохожих на вокзале она торопилась к Марлин. — Лили! — Марлин кинулась к ней и сгребла в охапку так, что сумка слетела с плеча. — Ну наконец-то! — Мы уж думали, ты заблудилась, — Алиса обняла её следом, и от этого объятия у Лили вдруг защипало в носу. В купе их уже ждали. Джеймс сидел у окна и делал вид, что читает книгу — но книга была вверх ногами. Появление Лили после разлуки было для него очень волнительным. Сириус свесился с полки и дразнил Римуса, который пытался отобрать у него пакет с лакричными палочками. Северус сидел в углу с Маргарет и что-то тихо объяснял ей, водя пальцем по пергаменту. — Девочки! — Маргарет подскочила первой и повисла на Лили. — Вы не представляете, как мы скучали! — Представляем, — улыбнулась Лили, оглядывая всех. — Я тоже. Джеймс наконец отложил книгу и посмотрел на неё. Взгляд у него был такой... влюбленный? Лили отвернулась и сделала вид, что поправляет багаж. — Как каникулы? — спросила Алиса, когда все расселись. — Лучше не спрашивай, — Лили только рукой махнула. — А вы как? — Ой, там такое! — Сириус спрыгнул с полки и уселся рядом с Марлин. — Мы... — Не рассказывай! — перебил Джеймс. — Потом. Всё потом. Сириус понятливо кивнул и закрыл рот. Поезд тронулся, и Лили вдруг поймала себя на том, что впервые за две недели может дышать полной грудью. Все рядом. Все здесь. --- Впереди был ещё один семестр. Мальчишки строили планы: дни рождения, украсть распределяющую шляпу, подговорить, а потом незаметно вернуть, наконец-то взяться за карту и — самое главное — начать тренировки по анимагии. — Мы успеем, — уверенно говорил Джеймс. — Всё успеем. — Главное, чтобы нас не поймали, — вздыхал Римус. — Не ной, — Сириус хлопал его по плечу. --- Поздно вечером, когда весь Гриффиндор отпраздновал начало семестра и разошёлся по спальням, мальчишки сидели в своей комнате и смотрели друг на друга. Свечи горели неровно, бросая тени на стены. — Рееем, — протянул Джеймс, растягивая имя, как резинку. — Дома нельзя, сегодня тоже нельзя? Хватит уже! — Ты не можешь оттягивать это вечно, — Сириус сидел на подоконнике и болтал ногой, хотя внутри у него всё дрожало от нетерпения. — Уже поздно, — Римус сложил руки на груди, но голос у него дрогнул. — Люпин! — Северус смотрел на него в упор, и чёрные глаза сверлили так, что спрятаться было некуда. — Сейчас!!! — Мы хотим этого, понимаешь? — Джеймс подошёл ближе. — Мы все хотим. Ради тебя. Римус сглотнул. Комок в горле мешал дышать. Он посмотрел на каждого — на Джеймса, который уже взъерошил волосы так, что они торчали во все стороны, на Сириуса, который замер на подоконнике и ждал, на Северуса, который сжимал в руках пузырьки с зельями, приготовленными ещё в прошлом семестре. — Ладно, — выдохнул он. — Давайте. --- Книги разложили на полу. Римус сел в центр, остальные — вокруг. Он листал страницы, сверялся с записями, бормотал что-то под нос. Пальцы у него дрожали, и он то и дело сжимал их в кулаки, чтобы успокоиться. — Значит так, — голос сел, пришлось откашляться. — Сначала зелье. По глотку. Северус, оно точно... — Точно, — перебил Снейп. — Я проверял. Перед каждым стоял маленький пузырёк с серебристой жидкостью. — Пейте, — скомандовал Римус. Джеймс выпил залпом и сморщился — горько. Сириус — осторожно, прислушиваясь к ощущениям. Северус — как всегда, спокойно, будто каждый день пил такие зелья. — Должно быть тепло, — Римус заглядывал в книгу. — Чувствуете? — Ага, — Джеймс поёжился. — Как будто в горячую ванну залез. — И у меня, — кивнул Сириус. — Тоже, — Северус посмотрел на свои руки. Римус выдохнул. Пока всё шло по плану. — Теперь заклинание. Направьте палочку на пергамент и произнесите. Они хором произнесли — тихо, но чётко. Пергаменты вспыхнули золотом, ярко, так что пришлось зажмуриться. А потом свет погас, осталась только тонкая золотая кайма по краям. — Всё? — Джеймс разочарованно уставился на свой лист. — Не всё, — Римус зашелестел страницами. — Дальше. Красное зелье. Капните в центр ладони. Северус раздал пузырьки с густой красной жидкостью. Она была тёплой, почти горячей. Джеймс капнул и охнул — ладонь будто огнём обожгло, но не больно, а странно, волнующе. — Приложите ладонь к листу, — Римус читал по книге, голос срывался. — И закройте глаза. Четыре ладони впечатались в пергамент. И мир исчез. --- Сначала было просто тепло. Потом — вибрация, тонкая, едва уловимая, будто лист под рукой дышал. А потом потянуло — внутрь, вглубь, засасывало, как омут. Джеймс почувствовал, что падает. Нет, не падает — летит. Вокруг золотой свет, тёплый, густой, как мёд. Где-то далеко голос Римуса: «Заклинание! Быстрее!» — но слова тонут в этом свете. Он открыл глаза. Сириус сидел напротив, и лицо у него было такое... отрешённое, будто он не здесь. Северус — тот вообще, кажется, не дышал. — Заклинание! — Римус тряс их за плечи. — Очнитесь! Джеймс мотнул головой, поднял палочку и прохрипел нужные слова. Сириус с Северусом — следом. Руки оторвались от пергамента. — И ждём, — выдохнул Римус и откинулся назад, вытирая пот со лба. Пергаменты лежали на полу. Золотое свечение медленно угасало. — Долго ещё? — спросил Сириус. — Не знаю, — Римус пожал плечами. — В книге написано — может проявиться сразу, а может через час. — Через час?! — взвыл Джеймс. — Я так не могу! — Можешь, — огрызнулся Северус. — Сиди и жди. Они сидели и смотрели. Каждые тридцать секунд кто-нибудь наклонялся и пытался разглядеть хоть что-то. — Пусто, — вздыхал Сириус. — Ещё пусто, — эхом отзывался Северус. — Да когда же... — начинал Джеймс. — Смотрите! — вдруг крикнул он. Все уставились на его пергамент. Золото в центре сгустилось, пошло рябью, и сквозь него начало проступать что-то тёмное. — Что это? — прошептал Римус. Изображение проявилось не сразу. Сначала просто пятно, потом очертания, потом... — Копыто? — Сириус склонил голову набок. — Точно копыто, — подтвердил Северус. — Олений след. Джеймс уставился на свой пергамент, потом на друзей, потом снова на пергамент. — Я буду оленем? — Оленем! — Сириус заржал в голос. — Поттер-олень! — Чего ржёшь? — Джеймс запустил в него подушкой. — Ещё посмотрим, кто ты! Сириус, давясь смехом, придвинул к себе свой лист. Там уже тоже проступило — чётко, ясно, будто отпечаток. — Собака? — Римус потёр переносицу, чтобы скрыть улыбку. — Собака! — Сириус расплылся в довольной ухмылке. — Мне нравится. — Будешь теперь фермером, — усмехнулся Джеймс. — Блох выращивать. — Ты когда шутки свои шутишь не подавись травой, олень! Джеймс двинул его локтем в бок, и они покатились по полу, пытаясь запихнуть друг друга под кровать. — А у тебя, Северус? — спросил Римус, когда драка немного утихла. Снейп молча смотрел на свой пергамент. Там всё ещё светилось золото, ничего не проступало. — Ещё не видно, — сказал он спокойно, но Римус заметил, как он сжал край листа. — Подождём. Они ждали ещё четверть часа. Сириус с Джеймсом уже успели обсудить, кто лучше — собаки или олени, и прийти к выводу, что и те и те хороши. Северус сидел молча и смотрел на пергамент. Золото мигнуло в последний раз и погасло. На листе проявился след — изящный, округлый, с выпуклыми подушечками. — Кошачий? — Северус сморщил нос. — Я буду кошкой? — Сам ты кошка, — Римус ткнул его в плечо. — Это пантера. Смотри, след крупный, когти выпуклые. — Пантера, — повторил Северус, и в голосе его проскользнуло что-то... довольное. — А он меня не съест? — Джеймс с улыбкой начал отодвигаться от друга. — Прямо сейчас, — Северус прищурился, и все засмеялись. --- Они ещё долго сидели на полу, разглядывая пергаменты, перечитывая книги, обсуждая, что дальше. — Тренировки, — подвёл итог Римус. — Долгие, тяжёлые, каждый день. Это не на неделю и не на месяц. — Мы справимся, — Джеймс тряхнул лохматой головой. — Мы всё сможем. — Ради тебя, — тихо добавил Сириус. Римус посмотрел на них. На Джеймса — который уже через пять минут забудет о серьёзности и начнёт дурачиться. На Сириуса — который сидит с таким видом, будто ему всё равно, но глаза выдают. На Северуса — который спрятал довольную улыбку в воротник мантии. — Спасибо, — сказал он. — За что? — удивился Джеймс. — За всё. Они помолчали. Где-то в башне часы пробили полночь. — Ладно, — Северус встал и потянулся. — Завтра вставать рано. Спать идите. — Командир нашёлся, — фыркнул Джеймс, но полез под одеяло. Сириус погасил свечи и запрыгнул на кровать. Римус ещё посидел немного, глядя в тёмный потолок, и улыбнулся в темноте. Ради дружбы они готовы на всё. Ради дружбы они будут годами тренироваться, учиться, превращаться, терпеть неудачи и пробовать снова. Просто чтобы ему было чуть легче. --- Утром Джеймс проснулся первым. Подскочил, растолкал всех и заорал: — Мы будем оленем, собакой и пантерой! Вы это понимаете?! — Поттер, убью, — простонал Северус, зарываясь лицом в подушку. — Не убьёшь, мы теперь одна команда! — Джеймс навис над ним. — Команда зверей! — Иди ты... Но улыбку Северус спрятать не успел.