Другие Мародёры

За несколько дней до начала учебного года Косая Алея наполнилась суетой. Родители тащили детей по магазинам, совы кричали в клетках, котлы звенели, а воздух пах пергаментом, чернилами и жареными сосисками из кафешки у Флориша. Миссис Поттер и миссис Снейп шли под руку, пересмеиваясь и заглядывая в списки. Дорея Поттер сегодня была особенно хороша — в изумрудной мантии, с идеальной причёской, но глаза её смеялись по-простому, по-домашнему. Эйлин Снейп, напротив, всё ещё немного нервничала в толпе — старые привычки не уходят быстро. Но рядом с Дореей она чувствовала себя почти спокойно. Почти — потому что внутри всё равно теплилось удивление: она, Эйлин, идёт по Косой Алее с леди Поттер, и они подруги. Настоящие. — О, смотри, — Дорея махнула рукой. — Хоуп! Мы здесь! Миссис Люпин обернулась и расплылась в улыбке. Рядом с ней стояла женщина, которую Эйлин видела впервые, но уже была знакома с ней по переписке — миссис Таберт, мама Маргарет. Хоуп и миссис Таберт познакомились на перроне год назад, когда отправляли детей в Хогвартс, миссис Таберт была очень взволнована, и с тех пор успели подружиться. Женщины обнялись, защебетали, и через пять минут уже тащили друг друга в магазин мантий. — А где мистер Поттер? — спросила Хоуп, когда они вошли. — На работе, — вздохнула Дорея. — Флимонт опять что-то изобретает. А твой? — Тоже. Но я не жалуюсь — хоть отдохну от его книг. Эйлин слушала их и улыбалась. Когда-то она думала, что такие разговоры — не для неё. Что она навсегда останется одна, в своём холодном доме, с мужем, который... Она передёрнула плечами. Год назад она ещё жила в аду. Тобиас приходил пьяный, кричал, замахивался. А потом появились они. Дорея и Хоуп. Нашли адвоката, дали денег, приютили, и теперь она может себе позволить собрать сына в школу. Купить ему новые книги и новую мантию. — Эйлин, ты с нами? — Хоуп коснулась её руки. — Да-да, — Эйлин улыбнулась уже увереннее. — Просто задумалась. — О чём? — спросила Дорея, внимательно глядя на неё. — О том, как мне повезло с вами, — тихо сказала Эйлин. Дорея сжала её ладонь. — А нам — с тобой. Моя лаборатория никогда не работала так продуктивно, как в эти пол года. Пошли, нужно ещё пергамент купить. Через полчаса, когда они вышли с ворохом свёртков, Дорея вдруг задержалась. У витрины с мётлами стояла миссис Эванс. Та самая, с которой они познакомились на вокзале два года назад. Рыжеволосая, с веснушками, совсем не волшебная. Дорея помнила тот день: растерянная женщина с дочерью, которые впервые попали в волшебный мир, и она, Дорея, тогда помогла им найти платформу. — Миссис Эванс! — Дорея подошла и улыбнулась. — Какая встреча! — О, миссис Поттер, — женщина обернулась, и лицо её осветилось. — Здравствуйте. Я как раз думала, где тут можно купить пергамент подешевле. — Я покажу, — Дорея взяла её под руку. — Пойдёмте с нами. Мы как раз собираемся в «Флориш и Блоттс». Это мои подруги: миссис Снейп и миссис Люпин. Миссис Эванс немного смущалась — она всё ещё не до конца привыкла к волшебному миру, но в компании этих женщин чувствовала себя почти своей. — Очень приятно, — сказала она. — Лили столько рассказывала о ваших детях. Говорит, они настоящие друзья. — А мы наслышаны о Лили, — ответила Хоуп. — Римус говорит, что она самая умная на курсе. Миссис Эванс зарделась от гордости. Её девочка, её умница. И как хорошо, что у неё такие друзья. А в другом конце Косой Алеи, у входа в «Мадам Малкин», стояла леди Вальбурга Блэк с младшим сыном. Она сверлила взглядом компанию женщин, и в глазах её горело холодное презрение. — Пошли, Регулус, — процедила она. — Нечего смотреть на этих… людей. Регулус послушно отвернулся, но краем глаза всё же заметил, как женщины смеются, обнимаются, помогают друг другу с пакетами. Дома он такого не видел никогда. — Мама, а почему? — спросил он тихо. — Потому что там миссис Поттер, — голос Вальбурги стал ледяным. — Твоя троюродная тётя, которая забыла, что такое честь рода. Ей даже брак с чистокровным не помог. Хотя тут я должна отдать долгое, грязнокровок она не плодит. И эта… Снейп. Разведёнка. Я слышала, Поттеры помогли ей уйти от мужа. Позор. Еще и твой братец связался со всеми ими. Регулус промолчал. Но в голове отложилось: Поттеры — родня. И они там, смеются. А мы здесь — и не смеёмся. И ещё: они помогли кому-то уйти от мужа. Значит, они добрые? Он не спросил вслух. Не посмел. —— Весь последний месяц Сириус твердил брату одно и то же. Каждый вечер, когда мать уходила в гостиную, он садился на кровать Регулуса и начинал: — Слушай сюда. Когда пойдёшь на распределение, главное — молчи. Шляпа терпеть не может болтунов. Начнёшь с ней спорить — отправит на Пуффендуй. А Пуффендуй, сам знаешь, для слабаков. — Но мама говорит, что Слизерин — лучший, — возражал Регулус. — Мама много чего говорит, — отмахивался Сириус. — Ты сам подумай. Если ты будешь молчать, шляпа подумает: «О, какой скромный мальчик, наверное, Когтевран». Или вообще Гриффиндор. — А Гриффиндор — это плохо? Сириус замялся. Он так хотел, чтобы брат попал на его факультет, но боялся давить. Вдруг Рег взбунтуется и назло сделает по-своему? — Гриффиндор — это… — он подбирал слова. — Там весело. Там друзья. Там… я. Регулус посмотрел на брата долгим взглядом. — Ты правда хочешь, чтобы я был с тобой? — Правда, — выдохнул Сириус. — Очень. Он не сказал главного: что боится остаться один. Что боится, что брата переманят тёмные, что он станет таким же, как мать. Что шляпа не сдержит обещания. В ночь перед отъездом Сириус не спал. Смотрел в потолок и думал о том, что завтра решится судьба самого дорогого человека. И если что-то пойдёт не так… он не знал, что тогда будет. --- Утро первого сентября выдалось солнечным, но ветреным. Северус и Римус сидели на чемоданах в холле дома Поттеров и наблюдали за представлением под названием «Джеймс Поттер собирается в поезд». — Перья! Где мои перья? — Джеймс носился по лестнице, роняя вещи. — И сову кто-нибудь видел? — Она у тебя на голове сидит, — спокойно заметил Северус. Джеймс замер. Сова, его старая добрая сова, действительно сидела у него на макушке и смотрела с укоризной. — А, ну да, — он снял её и посадил в клетку. — Так, что ещё? Метла? Метла есть. Мантия? Мантия… — Джеймс, — Римус поднялся и подошёл к другу. — Выдохни. Мы всё взяли. Твой чемодан собран, я проверял. — Ты проверял? — Джеймс уставился на него. — Когда? — Пока ты искал перья. Во второй раз. Джеймс хотел обидеться, но вместо этого рассмеялся и хлопнул Римуса по плечу. — Ты гений, Рем. Что б я без вас делал? — Опоздал бы на поезд, — вставил Северус. — И не раз, — добавила миссис Поттер, спускаясь по лестнице. — Ну что, орлы, готовы? — Готовы! — хором ответили мальчишки. Через полчаса они уже были на Кингс-Кроссе. Толпа, шум, чемоданы, клетки, дым паровоза — и среди всего этого родные лица. Сириус стоял у колонны и вертел головой. Он заметил их первым — и рванул навстречу. — Джим! Рем! Сев! Они сшиблись в куче-мале, хлопая друг друга по спинам, и Джеймс чуть не задушил друга в объятиях. — Сириус, мы так соскучились! — Джеймс тряс его за плечи. — Два месяца! Это же вечность! — Тише, Джеймс, мне кажется, я тебе ещё живой нужен, — Сириус отбивался, но улыбался до ушей. — За эти два месяца столько всего произошло! — выпалил Северус. — Например? — Сириус приподнял бровь. — Мы летали к Мегги на день рождения! — Джеймс сиял. — Десять миль на метлах! Ночью! — Да ладно! — Сириус восхищённо присвистнул. — Расскажете? — Обязательно, — пообещал Римус. Сириус отступил на шаг и обернулся к мальчику, который стоял чуть поодаль. — Кстати, знакомьтесь. Мой брат, Регулус. Регулус шагнул вперёд. Идеальная осанка, вежливый поклон, твёрдое рукопожатие — выучка матери чувствовалась в каждом движении. — Привет, Рег, — Джеймс улыбнулся тепло, без капли насмешки. — Наслышан о тебе. Сириус всё только о тебе и говорил. — Правда? — Регулус посмотрел на брата. Сириус закатил глаза, но щёки его слегка порозовели. — Ну, иногда. Уже в поезда в купе заглянула Марлин. Она искала мальчишек, и увидев Сириуса, замерла на пороге. Сердце пропустило удар. Два месяца. Два месяца тишины, тревоги, бессонных ночей. И вот он — стоит, живой, улыбается, растрёпанный, с этими своими глазами, в которых всегда было столько света. — Блэк, — выдохнула она. И прежде чем успела подумать, бросилась к нему. Сириус едва успел раскрыть руки, как Марлин врезалась в него, обхватив за шею. Он замер на секунду, а потом прижал её к себе крепко-крепко. — Ненавижу тебя! — голос её дрожал. — Ненавижу! — И я тебя люблю, сестрёнка, — прошептал он ей в волосы. — Очень. Она отстранилась и стукнула его кулаком в грудь. — Ни одного письма! Два месяца, Сириус! Я думала, ты… не знаю что думала! Он смотрел на неё, и в глазах его была такая печаль, что у Марлин сердце сжалось. — Прости, Лин, — сказал он тихо. — Я не мог. Правда не мог. Она хотела спросить почему, но увидела это выражение — и поняла, что не надо. Не здесь. Не сейчас. — Главное, что ты здесь, — сказала она, смахивая непрошеную слезу. — И что у тебя всё хорошо. Сириус улыбнулся. Благодарно. Тепло. — А ты, наверное, Регулус? — Марлин повернулась к младшему Блэку. Регулус галантно поклонился и поцеловал ей руку. Совсем как взрослый. — Да, мисс. А вы Марлин? — Два Блэка, — рассмеялась Марлин. — В моей жизни это перебор. — В самый раз, — тихо сказал Сириус, глядя на неё. Она не ответила. Но щёки её стали пунцовыми. Марлин осталась в купе. Она так соскучилась по всем, но особенно — по этому аристократическому идиоту. Остальных она видела неделю назад, когда они ворвались во двор к Маргарет на мётлах. А Сириуса — два месяца. И сейчас она сидела рядом с ним, касалась плечом его плеча, и внутри всё пело. — А где Лили? — спохватился Джеймс. — Ищет вас, наверное, — улыбнулась Марлин. — Я сбежала, она с Мегги осталась. — Я схожу, — Джеймс вскочил, но в этот момент дверь купе снова открылась. На пороге стояла Лили. Солнечная, рыжая, с веснушками на носу. Джеймс замер. — Привет всем! — она улыбнулась и вошла. — Привет, Цветочек, — Сириус поднялся и обнял её. — Я так соскучился! — И я, — Лили чмокнула его в щёку и повернулась к Регулусу. — А это, наверное, твой брат? — Да. Знакомься, Регулус. — Привет, Регулус, — Лили протянула руку. — Я Лили, подруга этого обормота. — Очень приятно, — Регулус улыбнулся, пожимая её руку. Он рассматривал друзей брата и удивлялся. Они были такие… живые. Не чопорные, не натянутые, как гости в их доме. Они смеялись, перебивали друг друга, толкались, обнимались. И девочки были красивые. Особенно эта рыжая. И та, с серыми глазами, которая только что плакала, а теперь смеётся. Интересно, о ком говорил Сириус этим летом? Когда бормотал во сне чьё-то имя? Через несколько минут в купе заглянула Маргарет. Увидела всех, сложила руки на груди. — Привет мальчикам, — сказала она обиженно. — Почему вы все меня бросили одну? — Как одну? — удивилась Лили. — А Алиса? — Алиса убежала вслед за тобой, — Маргарет надула губы. — К Фрэнку? — рассмеялся Джеймс. — Не смешно! Лили пихнула его в бок. — Вижу, как тебе не смешно, — он посмотрел на неё, и они оба засмеялись. — Вместо того чтобы ворчать, — мягко сказал Северус, — лучше бы познакомилась с младшим братом Сириуса. — Это Рег, Цветик, знакомься, — Сириус подтолкнул брата вперёд. — Привет, Рег, я Маргарет, — Мегги улыбнулась. — А почему Сириус зовёт вас «Цветик»? — спросил Регулус. — Разве у вас нет имени? Марлин хитро прищурилась: — Твой брат вообще не знает, что у нас есть имена. Для него мы все «цветочки» и «сестрёнки». — Ты абсолютно права, сестрёнка! — Сириус поклонился. Марлин окатила его взглядом, который мог означать только одно: «Блэк, ты никогда не изменишься». А потом усмехнулась: «Впрочем, это к лучшему». Они говорили, говорили, не могли наговориться. Перебивали друг друга, хохотали, рассказывали истории. Регулус сидел в углу и слушал, впитывая каждое слово. Ему никогда не было так тепло. Даже странно — в тесном купе, среди чужих (но почему-то уже не чужих) людей, он чувствовал себя… дома. За окном проплывали холмы, поезд уносил их всех в Хогвартс. Впереди был новый год, новые приключения, новые тайны. А пока — просто сидеть рядом, касаться плечом плеча, ловить взгляды и улыбаться. — Рег, — Сириус вдруг повернулся к брату. — Ты как? Не жалеешь, что поехал? Регулус посмотрел на него. На всех этих людей, которые уже стали ему почти родными. — Нет, — сказал он тихо. — Не жалею. Сириус улыбнулся. И положил руку ему на плечо. Короткое, братское касание. — Всё будет хорошо. Обещаю. Лили поймала взгляд Джеймса. Он смотрел на неё, и в глазах его было что-то такое, отчего у неё внутри всё переворачивалось. — Что? — спросила она шёпотом. — Ничего, — он улыбнулся. — Просто рад, что ты здесь. Она отвернулась к окну, чтобы он не видел её улыбки. Но он видел. Всё видел. Поезд мчался вперёд, в новую жизнь. А они были вместе. И это было главное.