Другие Мародёры

Марлин влетела в спальню девочек, как вихрь. Дверь хлопнула, картина на стене возмущённо качнулась. Лили, которая лежала на кровати с книгой, подскочила. — Марлин? — она отложила книгу и села. — Что случилось? Ты сама не своя. Марлин стояла посреди комнаты, тяжело дыша. Каштановые волосы растрепались, щёки горели, глаза были огромные — испуганные и счастливые одновременно. — Лили... — выдохнула она. — Я... я не знаю, как это объяснить. — Ты чего? — Лили подошла к ней, взяла за руки. Ладони подруги были горячими, чуть влажными. — Сядь. Рассказывай. Марлин позволила усадить себя на кровать, схватила подушку и прижала к груди, будто это могло защитить. — Я выбила Блэку зуб, — выпалила она. Лили замерла. Секунду смотрела на подругу, а потом её глаза расширились до размеров галлеона. — Что? Где? Как? — слова вылетали пулемётной очередью. — На кухне, — Марлин закрыла лицо подушкой. — Я сидела, ела булочку, читала. Слышу — кто-то сзади подкрался. Ну я и... локтем. Со всего размаха. — И попала в Сириуса? — Лили не верила своим ушам. — В него, — глухо донеслось из-под подушки. — У него кровь изо рта пошла. Лил, я ему, кажется, зуб выбила. — Мерлин... — Лили присела рядом. — А он что? Марлин отняла подушку от лица. Глаза её блестели. — Он стоял так близко, Лил. Я чувствовала его дыхание. Он смотрел на меня... — она запнулась. — Кажется, я была внутри его глаз. Ещё секунда — и я бы поцеловала его. Плевать на всё. — А дальше? — Лили подалась вперёд. — Что было дальше? Марлин вздохнула. В голосе появилась печаль. — А дальше он стёр шоколад с моей щеки. — Она коснулась того места, где ещё горела кожа. — Вечно я как не знаю кто! В шоколаде, в муке... Лили, я... кажется, я влюблена в него. Лили смотрела на подругу с нежностью. Потом вдруг улыбнулась. — Марлин, ты только сейчас это поняла? — Что? — Марлин моргнула. — Ты по-моему всегда была в него влюблена. — Лили взяла её руку, сжала. — Просто кто-то не слышал меня, когда я это говорила. Марлин хотела возразить, но Лили продолжила: — И мне кажется, ты ему тоже небезразлична. — Лили, ну что ты несёшь? — Марлин выдернула руку и вскочила. — Где я и где Блэк? Начнём с того, что я магглорождённая. — И что это меняет? — Лили, мы о Блэке говорим! — Марлин заходила по комнате. — О Сириусе Блэке из семьи Блэк! Его мать меня просто расчленит! Лили замолчала. Она подумала о Вальбурге, о том, что рассказывал Сириус. О холодном доме на площади Гриммо, о письмах, от которых у мальчишек глаза становятся стеклянными. — Но он не такая, как они, — тихо сказала Лили. — Ты же знаешь. — Знаю, — Марлин остановилась у окна. — Но это не отменяет того, что его семья — та ещё гадюшник. Она смотрела на тёмное небо за стеклом. В отражении видела себя — растрёпанную, со всё ещё горящими щеками. — Ладно, — Лили подошла и обняла её со спины, положив подбородок на плечо. — Давай не думать о плохом. Скоро Хогсмид. — И-и-и? — Марлин непонимающе обернулась. — Что «и»? Вдруг он тебя пригласит? — Лили хитро прищурилась в отражении. Марлин фыркнула. — А тебя Поттер уже пригласил? Лили сразу сдулась. Отстранилась, отошла к своей кровати, села. — Нет, — голос её дрогнул. — Не пригласил. — Странно, — Марлин подошла и села рядом. — Может, ещё пригласит. — Да с чего ты взяла? — Лили смотрела в пол. — Я ему вообще не интересна в этом смысле. — Лил... — Мы просто друзья, — перебила Лили. — И ничего больше. Он на меня смотрит, как на... ну, как на подругу. Она помолчала, а потом горько усмехнулась: — Да, подруга, умудрились мы с тобой влюбиться в самых классных парней во всём Хогвартсе. — Угу, — Марлин положила голову ей на плечо. И они сидели так в темноте, каждая думала о своём. О серых глазах и лохматых чёрных волосах. О том, как страшно любить и как страшно потерять то, что уже есть. --- Прошёл месяц. Месяц украдкой брошенных взглядов. Месяц случайных встреч в коридорах, после которых Марлин долго не могла успокоиться. Месяц, в течение которого Сириус научился не смотреть на неё слишком долго — чтобы никто не заметил. Чтобы она не заметила. Оба делали вид, что ничего не произошло. Что той сцены на кухне не было. Что поцелуй, который почти случился, им просто почудился. Марлин смеялась с ним, болтала, касалась его руки, когда рассказывала что-то смешное — и каждый раз внутри всё обрывалось. Она боялась, что если покажет свои настоящие чувства, Сириус отстранится. Что он испугается. Что их дружба — самое дорогое, что у неё есть — рассыплется в один миг. Сириус думал так же. Только наоборот. Он смотрел на неё и хотел. Хотел пригласить в Хогсмид, хотел держать за руку, хотел, чтобы она улыбалась только ему. Но страх был сильнее. «Она не пойдёт со мной, — убеждал он себя. — Она видит во мне только друга. А если я признаюсь — потеряю всё». За день до посещения Хогсмида он принял решение. Он больше не будет думать о Марлин. Он найдёт другую девочку, красивую, симпатичную, не такую, как она — но это неважно. Главное — отвлечься, забыть, перестать чувствовать эту боль в груди каждый раз, когда она смеётся. — Джим, — он подошёл к другу в гостиной. — С кем пойдёшь в Хогсмид? Выбрал? Джеймс оторвался от полировки метлы. — Я думал, мы компанией пойдём, — сказал он с ноткой разочарования. — А ты с Марлин идёшь? Сириус дёрнулся, как от удара. — С чего ты взял? — голос его стал высокомерным, чужим. Джеймс сразу всё понял. Он знал Сириуса слишком хорошо. — Просто предположил, — мягко сказал он. — А с кем тогда? — Ещё не решил, — Сириус пожал плечами и отвернулся к камину. — Ты Эванс позовёшь? По его мнению, между Лили и Джеймсом всё было проще. Они ссорились постоянно, но искры между ними летели такие, что хоть туши. Если бы Сириус не был так занят своими страданиями, он бы заметил, что его друг мучается не меньше. — Нет, конечно! — Джеймс взъерошил волосы, и они встали дыбом. — Лили не пойдёт со мной. Да и боюсь я. Позвал бы любую другую, только не Эванс. Сириус посмотрел на него с пониманием. Они оба боялись одного и того же — отказа. Разрушения. — У меня есть вариант, — Сириус попытался изобразить энтузиазм, но вышло плоско. — Знаешь, на Когтевране две девчонки, подружки. Всё время вместе ходят. — Либерайт и Штрейтенгер? — уточнил Джеймс. — Да. — Сириус кивнул. — Давай их позовём. Они, кажется, ничего. — Всё равно, — безразлично ответил Джеймс. --- Они поймали девочек после обеда в коридоре третьего этажа. Дженнифер Либерайт и Анжелика Штрейтенгер шли, о чём-то перешёптываясь, и когда перед ними выросли Поттер и Блэк, обе замерли, а потом расцвели в улыбках. Сириус внутренне содрогнулся. Он ненавидел этот момент — когда девчонки начинали строить глазки, мечтательно вздыхать, хихикать. Ему хотелось сбежать. Но он улыбнулся — своей знаменитой улыбкой, от которой у девчонок подкашивались колени. — Привет, — сказал он. — Куда спешите? — Никуда, — Дженнифер кокетливо откинула светлую прядь за плечо. — А вы? — Мы тоже никуда, — Джеймс оглядел Анжелику. Брюнетка слегка покраснела и опустила глаза. Парни переглянулись. Короткий безмолвный разговор — и решение было принято. Джеймс берёт брюнетку, Сириус — блондинку. Какая разница? — На самом деле мы ждали вас, — Сириус продолжал улыбаться, но внутри было пусто. — Анжелика, пойдёшь со мной в Хогсмид? Он специально перепутал имена. Ему было всё равно. Дженнифер нахмурилась, но потом решила, что он просто оговорился. — Я — Дженнифер, — поправила она с улыбкой. — Прости, — Сириус даже не покраснел. — Так пойдёшь? — Да, — ответила она. Джеймс тем временем проделал то же самое с Анжеликой. Та кивнула, смущаясь и поглядывая на Поттера из-под ресниц. — Ну, тогда до завтра, — Сириус взял руку Дженнифер и галантно поцеловал. Пальцы у неё были холодные, и пахло от них приторными духами. Совсем не так, как от Марлин. От Марлин пахло пихтой, корицей и чем-то ещё, родным. Джеймс повторил жест с Анжеликой. Потом парни развернулись и ушли, оставив девушек стоять посреди коридора с открытыми ртами. — Это не Эванс, — с печалью протянул Джеймс, когда они завернули за угол. — Меня всё устраивает, — соврал Сириус. Голос звучал глухо. — А ты мог бы и Лили позвать, — вдруг сказал Джеймс. — Зря ты. Она бы пошла. — Молчал бы, сам-то Марлин не позвал! — Она мне как сестра, — быстро сказал Сириус, и щёки его предательски покраснели. — Мне-то не ври, Блэк! — Джеймс остановился и посмотрел на друга в упор. — Я тебя сто лет знаю. Ты на неё смотришь так же, как я на Лили. Сириус хотел возразить, но слова застряли в горле. Он только вздохнул и прислонился к холодной стене. — И что толку? — спросил он тихо. — Она меня другом считает. Если я ляпну что-то не то — потеряю всё. Ты же понимаешь. Джеймс помолчал. Потом сел рядом на пол, прислонившись к стене. — Понимаю, — сказал он. — Потому и не зову Лили. Страшно. Они сидели в коридоре, два самых популярных парня школы, и молчали. Каждый думал о своей. О той, которая была так близко — и так далеко. — Завтра пойдём с этими, — Сириус кивнул куда-то в сторону. — Будет весело. — Ага, — безрадостно ответил Джеймс. — Очень. Они поднялись и побрели в гостиную. А в это время в спальне девочек Марлин сидела на подоконнике и смотрела на звёзды. — Завтра Хогсмид, — сказала она, хотя Лили не спрашивала. — Ага, — Лили укуталась в одеяло. — Ты с кем идёшь? — Ни с кем. С вами, наверное. — А Сириус? Марлин пожала плечами. — Не знаю. И знать не хочу. — Врёшь, — мягко сказала Лили. — Знаю, — Марлин улыбнулась, но в глазах была грусть. — Вру. Она прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Завтра он пойдёт с какой-то другой. А она будет делать вид, что ей всё равно. Как же это больно.