Другие Мародёры

Лили и Марлин не подавали виду, но ждали до последнего. Даже когда они уже решили пойти вдвоём — потому что Алису исключительно по-дружески пригласил Фрэнк, а Мегги было ещё нельзя в Хогсмид, — даже тогда в глубине души обе надеялись. На приглашение. На то, что мальчишки вдруг появятся в гостиной и скажут: «Девчонки, вы с нами?». Или хотя бы на то, что увидят их в деревне и позовут присоединиться. Но никто не пришёл. И в Хогсмиде они бродили вдвоём, заглядывали в витрины, покупали сладости, но разговор не клеился. Каждая думала о своём. — Смотри, какие заколки, — Лили ткнула пальцем в витрину, пытаясь отвлечь подругу. — Угу, — Марлин скользнула взглядом по украшениям и снова уставилась в конец улицы. Она искала его. Высокого, с идеальной осанкой, с той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. И боялась найти. — Марлин, — Лили взяла её за руку. Ладонь у подруги была холодной, несмотря на тёплый осенний день. — Перестань. — Что перестань? — Марлин дёрнула плечом. — Я просто смотрю по сторонам. Интересно же. Лили вздохнула. Она сама то и дело ловила себя на том, что высматривает знакомую лохматую макушку. И злилась на себя за это. Они завернули за угол и нос к носу столкнулись с Северусом и Римусом. — Лили? Марлин? — Северус замер, и в его глазах мелькнуло искреннее удивление. — А вы... вы здесь? — А где нам ещё быть? — Марлин попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. — Хогсмид, всё-таки. Римус и Северус переглянулись. В этом взгляде читалось что-то странное — будто они ожидали увидеть девочек, но совсем не здесь и не так. — Чему вы удивились? — Лили нахмурилась. — Да ничему, — Римус слишком быстро отвёл глаза и уставился куда-то в сторону. — Просто... не ожидали вас встретить. — Думали, мы в школе сидим? — Лили попыталась пошутить, но голос дрогнул. — Нет, — Северус вмешался, пытаясь спасти положение. — Мы думали, вы из «Сладкого королевства» до вечера не вылезете. — Мы решили прогуляться, — Лили пожала плечами. Повисла неловкая пауза. Марлин смотрела на мальчишек и чувствовала, как внутри закипает тревога. — А где Сириус и Джеймс? — спросила она как можно беззаботнее. Римус и Северус снова переглянулись. Марлин показалось, что они сейчас лопнут от напряжения. — Они... — начал Римус и запнулся. — Они сегодня решили покинуть нас, — закончил Северус. — Насколько нам известно, они не одни. Последние слова упали в тишину, как камни в воду. — Ясно, — голос Лили прозвучал глухо. Она смотрела куда-то в сторону, и её щёки слегка порозовели — то ли от ветра, то ли от злости. — А вы были на том конце деревни? — вдруг оживилась Марлин, слишком резко, слишком громко. — Говорят, там отличный вид открывается! И, не дожидаясь ответа, она решительно зашагала вперёд. Лили догнала её, Северус и Римус двинулись следом, переглядываясь и не зная, что сказать. Место и правда оказалось красивым. Широкая поляна, с одной стороны примыкающая к Запретному лесу, где мрачно темнела Воющая хижина, с другой — открывающая бескрайний простор полей, уходящих к самому горизонту. Осень раскрасила их золотом и багрянцем, и даже хмурое небо не портило вида. Друзья сели на одинокую лавочку. Сначала молчали, впитывая красоту и тишину. Потом, сами не заметили как, разговорились. О пустяках — о новых учебниках, о том, что эльфы на кухне пересолили суп, о том, что МакГонагалл задала слишком много трансфигурации. Болтали, смеялись, и на какое-то время обида отступила. Время близилось к вечеру, и пришлось возвращаться. Обратная дорога пролетела незаметно — в компании было легко и тепло, даже без Джеймса и Сириуса. Но когда они вошли в замок, и Северус предложил зайти к ним в гостиную, девочки отказались. — Устали, — коротко сказала Марлин. — В другой раз. — Конечно, — Римус кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание. — Отдыхайте. Девочки поднялись в спальню. В комнате было тихо. Мегги, заждавшаяся подруг, вскочила с кровати, едва они вошли. — Ну как? Как Хогсмид? Рассказывайте! — Замечательно, — Лили улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Что-то по вам не скажешь, — Мегги с сомнением оглядела подруг. — Нет, правда, классно, — Марлин уже забралась на подоконник и прижалась лбом к холодному стеклу. — Просто устали. Лили принялась рассказывать — о «Сладком королевстве», о поляне на краю деревни, о том, какие там смешные продавцы в «Зонко». Она старалась говорить весело, красочно, чтобы Мегги не чувствовала себя обделённой. Марлин молчала. Она смотрела на тропинку, по которой ученики возвращались в замок. Смотрела и ждала. Сама не зная чего. И дождалась. Она увидела его сразу — эту идеальную осанку, эти широкие плечи, эту аристократическую стать, которую не могли скрыть никакие школьные мантии. Сириус шёл по тропинке, безупречный, как всегда — ни один волос не выбивался, мантия сидела идеально, даже после целого дня в деревне. Рядом с ним... блондинка. Марлин не разглядела лица — слишком далеко, — но этого было достаточно. Кровь ударила в голову. Марлин сжала кулак и со всей силы ударила по стеклу. Звон. Трещина разбежалась паутинкой по гладкой поверхности. — Марлин! — Лили подскочила. — Ты чего? — Да так, — голос у Марлин был странный, будто не её. — Комар на стекле сидел. Силы не рассчитала. Лили подошла к окну. Комар? В октябре? Она посмотрела туда, куда только что смотрела подруга, и увидела тропинку, учеников, и... знакомую лохматую фигуру, которая что-то оживлённо рассказывал девушке рядом. Джеймс — вечно растрёпанный, в своих дурацких очках — размахивал руками, и девушка смеялась — смех долетал даже сквозь закрытое окно. Лили резко отвернулась. Внутри всё оборвалось. Она постояла секунду, потом решительно направилась к двери. — Я... я схожу к декану, — голос её дрожал. — Не можем же мы спать с разбитым стеклом. И вылетела в коридор. --- В коридорах было пусто и тихо. Лили шла быстро, почти бежала, и думала только о том, чтобы не встретить никого. Особенно его. Но Мерлин, как назло, решил иначе. — Лил? Она замерла. Голос, от которого внутри всё переворачивалось. Она медленно обернулась. Джеймс стоял в трёх шагах — вечно лохматый, в съехавших набок очках, и улыбался. Так искренне, так радостно, будто встретил самое дорогое, что есть на свете. Рядом с ним не было никого — проводил ту когтевранку и теперь стоял один, с надеждой глядя на неё. — Поттер, — выдавила Лили. Голос прозвучал холодно, чужим. — Извини, я тороплюсь. Она обежала его, даже не взглянув в глаза, и понеслась дальше. Джеймс остался стоять посреди коридора, с открытым ртом. Что это было? «Поттер»? Не «Джим», не «Джеймс», а холодное, официальное «Поттер»? Он провёл рукой по своим вечно растрёпанным волосам, поправил очки, но ничего не понял. Так и побрёл в башню, чувствуя себя полным идиотом. --- Профессор МакГонагалл, к счастью, оказалась на месте. Выслушала сбивчивый рассказ о комаре, поджала губы (явно не поверила), но пошла чинить окно. Лили плелась сзади и молилась, чтобы декан не задавала лишних вопросов. Когда стекло было восстановлено, и профессор ушла, Марлин уже сидела на своей кровати, обхватив колени руками. — Увидела? — тихо спросила Лили. — Ага, — так же тихо ответила Марлин. — А ты? — Ага. Они помолчали. — Какие же мы дуры, — выдохнула Марлин. — Ещё какие, — согласилась Лили. И вдруг обе рассмеялись. Горько, нервно, но смеялись. Потому что что ещё оставалось делать? — Спокойной ночи, — сказала Лили, забираясь под одеяло. — Спокойной, — отозвалась Марлин из темноты. Но спать не хотелось. Обе смотрели в потолок и думали об одном: почему так больно? --- Сириус влетел в гостиную первым, и по его лицу нельзя было прочитать ровным счётом ничего — идеальная маска аристократа, отработанная годами. Только сжатые челюсти выдавали, что внутри всё кипит. Джеймс ввалился следом, рухнул в кресло и запустил руки в свои и без того лохматые волосы. — Ну и денёк, — выдохнул он. — Это ты мягко сказал, — Сириус сел напротив, поправил мантию и уставился в камин. Из спальни появились Римус и Северус. Увидели лица друзей и переглянулись. — Ммм... — протянул Римус, осторожно присаживаясь на подлокотник кресла. — Судя по вашим физиономиям, свидание прошло... интересно? — Это называется «интересно»? — Джеймс вскинул голову. — Рем, я полдня слушал про то, какие у неё подруги дуры, и как она красит ногти. Ногти, Сириус! Я чуть не уснул в супе в «Трёх мётлах»! Сириус фыркнул. — А моя полдня жаловалась, что я мало обращаю на неё внимания. Я вообще старался на неё не смотреть, чтобы не заснуть! — он откинулся на спинку кресла. — Красивая, конечно. Но разговаривать с ней... — он закатил глаза. — Лучше с портретами болтать. — И зачем мы вообще на это подписались? — Джеймс вздохнул. — Потому что мы идиоты, — Сириус дёрнул плечом. — Думали, отвлечёмся. — Отвлеклись, — Джеймс горько усмехнулся. — Я полдня думал о Лили. Представляешь? Сижу с одной, а думаю о другой. Которая даже не смотрит на меня. Сириус молчал. Он думал о Марлин. О том, как она улыбалась ему сегодня утром. О том, как пахнут её волосы. О том, что рядом с той блондинкой он только и делал, что представлял на её месте каштановую голову и серые глаза. — Блэк, — Северус подал голос из кресла. — А вы вообще в курсе, что Лили и Марлин сегодня были в Хогсмиде одни? Сириус резко обернулся. — В смысле — одни? — В прямом, — Римус вздохнул. — Мы встретили их на окраине. Они гуляли вдвоём. Сказали, что Алиса с Фрэнком, а Мегги нельзя. — И как они? — спросил Сириус, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нормально, — Северус пожал плечами. — Только какие-то... грустные, вроде. Сириус и Джеймс переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: мы идиоты. Мы полные идиоты. — Ладно, — Сириус поднялся и одёрнул мантию. — Всё равно уже поздно. Завтра новый день. Он направился в спальню, но у двери остановился. — Джим, — сказал он, не оборачиваясь. — Завтра за завтраком просто поговори с ней. Без этих... игр. — А ты? — спросил Джеймс. — А я... — Сириус помолчал. — Я не знаю. И скрылся за дверью. --- Завтрак был в самом разгаре, когда к гриффиндорскому столу подплыли две фигуры. Дженнифер Либерайт, сияя белозубой улыбкой, направилась к Сириусу. Анжелика Штрейтенгер, чуть смущаясь, встала рядом с Джеймсом. Лили и Марлин, сидевшие напротив, синхронно уставились в свои тарелки. Каша вдруг стала невероятно интересной. — Привет, Джеймс, — проворковала Анжелика. Джеймс, который как раз тянулся за тостом, замер. Он покосился на Лили, которая старательно делала вид, что не замечает происходящего, и вдруг выдал: — Лили, а ты знаешь, что мы проходим на магловедении? Лили подняла глаза. В них мелькнуло удивление, потом благодарность, потом тёплая искорка. — Нет, — улыбнулась она. — Расскажи! И они принялись обсуждать магловедение так увлечённо, будто это был самый захватывающий предмет на свете. Анжелика постояла минуту, поняла, что её игнорируют, и гордо удалилась к своему столу. Тем временем Дженнифер подошла к Сириусу. — Привет, Сириус, — она хлопнула накрашенными ресницами. — Как дела? — Привет, — буркнул Сириус, не поднимая глаз от тарелки. Даже за завтраком он выглядел безупречно — ни следа утренней небрежности, только лёгкая тень под глазами выдавала бессонную ночь. — Сириус... — Прости, Дженнифер, но когда я ем, я глух и нем, — отрезал он и демонстративно откусил огромный кусок тоста. Дженнифер постояла ещё секунду, надеясь, что он пошутит. Но Сириус даже не взглянул на неё. Она развернулась и почти побежала к выходу, с трудом сдерживая слёзы. Марлин поперхнулась соком. — Блэк, — закашлялась она, — ты себя с Ремусом не перепутал? — Это ты о чём? — Сириус наконец поднял глаза. — О том, что ты не можешь не разговаривать, когда ешь, — Марлин улыбнулась, и в её серых глазах заплясали смешинки. — Или это только для избранных? Сириус смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Каштановые волосы, рассыпавшиеся по плечам, ямочка на щеке, когда она улыбается, — самая красивая девушка в зале. Которая считает его просто другом. — Для тех, кто мне интересен, я всегда готов разговаривать, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. Марлин отвела взгляд первой. Сердце колотилось где-то в горле. «Не надо, — приказала она себе. — Не выдумывай. Он смотрит так на всех. Он просто дружелюбный». — О Мерлин, — выдохнул Сириус, отворачиваясь к своей тарелке. — Я бы ей ещё не то сказал, лишь бы отвязаться. Вчера я в Хогсмиде понял одну вещь: красивая — не значит умная. — Не такая уж она и красивая, — буркнула Марлин, размешивая кашу. — Обычная блондинка. — Красивее, чем умнее! — ляпнул Сириус и сам удивился своей абракадабре. Марлин фыркнула, пряча улыбку. Она обожала когда идеальный фасад давал трещину и от туда сочился настоящий Сириус. — Сириус, у кого ты учишься слова в предложения складывать? — Не знаю, — он наклонился ближе, понизив голос. — Сестрёнка, найди мне нормальную девушку. Ещё один такой вечер я не вынесу. Марлин улыбнулась и кивнула. А в груди противно защемило. «Сестрёнка». Конечно. Он же её так всегда называет. Для него она просто друг, просто «сестрёнка», с которой можно поговорить, которую можно попросить найти ему девушку. Она посмотрела, как он отворачивается, как поправляет идеально сидящую мантию, как улыбается проходящим мимо знакомым. Красивый. Умный. Самый лучший. Ищет другую. — Найду, — сказала она тихо, так, что он не услышал. — Обязательно найду. Лили, сидевшая рядом, заметила, как дрогнули пальцы подруги, сжимающие ложку. Она хотела что-то сказать, но Марлин опередила: — Всё нормально, Лил. Правда. И улыбнулась. Так, что у Лили сердце сжалось. — Джим, — сказала Лили, поворачиваясь к Джеймсу. — А на магловедении правда будет экскурсия в Лондон? — Правда, — оживился он. — В ноябре. Хочешь, вместе пойдём? Ну, в смысле... всей компанией? — Хочу, — улыбнулась Лили. И этот день, кажется, перестал быть таким серым. Но Марлин всё ещё смотрела в свою тарелку и думала о том, что, наверное, придётся привыкать. К тому, что она для него — только друг. К тому, что он будет ходить на свидания с другими. К тому, что однажды приведёт кого-то и скажет: «Познакомься, это моя девушка». И она улыбнётся и скажет: «Приятно познакомиться». Потому что она же хороший друг. Правда?