Другие Мародёры

Осенний ветер гнал по небу рваные облака, когда Северус и Маргарет выбрались из потайного хода прямо в подсобку «Сладкого королевства». Пахло шоколадом, карамелью и чем-то пряным. Маргарет замерла, прижимая руки к груди, и её зелёные глаза сияли в полумраке. — Сев, это… это невероятно! — прошептала она, боясь говорить громко. Северус улыбнулся — редкость для него. Но ради неё он был готов улыбаться хоть каждый день. — Подожди, мы ещё на улицу не вышли, — ответил он так же тихо и взял её за руку. Ладонь у Мег была тёплая, чуть влажная от волнения. Он сжал её пальцы, успокаивая, и потянул к выходу. И вдруг поймал себя на мысли, что несколько лет назад даже представить не мог такого простого счастья — просто держать кого-то за руку и идти куда-то вместе. Он вспомнил другое. Холодный дом, затхлый запах дешёвого табака, пустые бутылки, разбросанные по углам. Мамин испуганный взгляд, когда отец приходил пьяный. И вечный, въевшийся в кожу страх, что сегодня будет хуже, чем вчера. Денег не было никогда. Совсем. Он помнил, как в детстве подбирал мелочь на улице, чтобы купить хлеба. Как мать зашивала его старые вещи, потому что новые были не на что. Как сжимался внутри, когда кто-то при нём говорил о деньгах — будто это было что-то постыдное, грязное, недоступное. А сейчас он стоял в лучшей кондитерской волшебного мира, и у него в кармане звенели галлеоны, которые он заработал сам, помогая миссис Поттер с зельями. И он мог купить этой девочке любые сладости, какие она захочет. Просто так. Потому что ему хочется видеть её улыбку. — Сев? — Мегги потянула его за руку, выводя из оцепенения. — Ты чего? — Ничего, — он улыбнулся. — Идём. Хогсмид встретил их запахом жареных каштанов, смехом учеников и россыпью разноцветных витрин. Маргарет крутила головой во все стороны, пытаясь всё впитать сразу. Северус смотрел на неё — и не мог насмотреться. Светлые волосы выбились из косы, щёки раскраснелись от ветра, а глаза горели таким восторгом, что у него внутри всё переворачивалось. — Смотри, Сев! — она дёрнула его за руку и потащила к витрине с шоколадными лягушками. — Они шевелятся! Он рассмеялся — искренне, легко. Рядом с ней он забывал, кем был раньше. Здесь, в этой деревне, с этой девочкой, он был просто собой. Тем, кем стал благодаря друзьям. Тем, кого больше не мучает прошлое. Почти. Они зашли в «Сладкое королевство», и Мегги потеряла дар речи. Шоколадные котлы, леденцы всех цветов, мармеладные мыши, которые пытались убежать с прилавка. Она ходила между стеллажами, трогала всё подряд и тихо ахала. Северус стоял в стороне, наблюдая, и чувствовал, как в груди разливается тепло. — Мег, — окликнул он, когда она застыла перед горой шоколадных шариков. — Выбирай что хочешь. Я угощаю. Она обернулась так резко, что светлая прядь упала на лоб. — Правда? — Правда. Она выбрала целый ворох сладостей, а он расплачивался и прятал улыбку. Раньше он бы десять раз подумал, прежде чем потратить хоть один кнат. Раньше он бы вообще сюда не вошёл — побоялся бы, что недостаточно хорошо одет, что на него не так посмотрят, что он чужой здесь. А сейчас — просто достал монеты и положил на прилавок. Как будто так и надо. Как будто он имеет на это право. Для него эти галлеоны значили не просто сладости. Они значили свободу. Безопасность. Возможность сделать кого-то счастливым. — Спасибо, — Мегги прижала к себе пакет со сладостями и посмотрела на него с такой теплотой, что у него перехватило дыхание. — Ты самый лучший, Сев. — Не за что, — он отвернулся, пряча смущение. — Пойдём, покажу тебе «Три метлы». Они гуляли по деревне, заглядывали в лавки, кормили хлебом местных кошек, и время летело незаметно. Маргарет держала его за руку уже без стеснения, и Северусу казалось, что этот день никогда не кончится. Но солнце клонилось к закату, и пришло время возвращаться. — Жалко, что нельзя остаться подольше, — вздохнула Мегги, когда они подошли к тайному ходу. — В следующий раз придём пораньше, — пообещал Северус. — И купим ещё больше сладостей. Она улыбнулась ему так, что у него сердце пропустило удар. --- Но когда они выбрались в замок, всё пошло не по плану. — Тихо! — Северус прижал Мег к стене, прислушиваясь. — Филч идёт. Она испуганно посмотрела на него, и в её зелёных глазах заплескался страх. — Сев, это изначально была плохая идея! — прошептала она дрожащими губами. — Не бойся, — он лихорадочно шарил в сумке. — Вот, держи карту. — Он сунул ей в руки пергамент. — Натягивай мантию и стой тихо. Что бы ни случилось, не высовывайся. Маргарет накинула на плечи мантию-невидимку Джеймса и исчезла из виду. Северус выдохнул и повернулся к приближающемуся завхозу. — Что ты тут делаешь, мерзкий мальчишка? — голос Филча резанул по ушам. — Добрый вечер, мистер Филч, — Северус постарался улыбнуться как можно беззаботнее. — Не заговаривай мне зубы! — проскрипел завхоз. — Чего шастаешь? И с кем это ты тут разговаривал? — Да это я сам с собой, — Северус мечтательно закатил глаза, изображая полного дурачка. — Бывает, брожу, брожу, сам не зная где, и говорю сам с собой. Знаете, мысли вслух. Филч скривился, будто лимон съел. — Ну и мерзкое поколение пошло! И почему запретили вас пытать? Брысь отсюда, чтоб духу твоего не было! Северус поклонился и медленно, очень медленно, направился прочь. Он нарочно шёл медленно, чтобы Мегги успела убежать подальше. Сердце колотилось где-то в горле — не за себя, за неё. Только бы не попалась, только бы не заметил. Но когда он свернул за угол, нос к носу столкнулся с ней. Маргарет стояла, прижимая к груди карту и мантию, и в её зелёных глазах стояли слёзы. Северус замер. Выбившаяся из причёски светлая прядь упала на лоб. Губы дрожали. Она смотрела на него так, будто он только что умер и воскрес. — Мег, — выдохнул он. — Ты чего? Я же велел бежать. — Я испугалась за тебя, — голос её прерывался. — Хотела вернуться, если что… — Ты… — в нём вскипела паника. Одна мысль, что эта хрупкая, светлая, доверчивая девочка могла попасть в лапы Филча, приводила его в ужас. — Ты ненормальная?! Он не хотел кричать. Он просто испугался. Так, как не боялся даже собственного отца в самые страшные ночи. Потому что она — это всё, что у него есть светлого. Она дёрнулась, будто он ударил её. — Нечего на меня орать! — в глазах блеснули слёзы, но голос зазвенел обидой. — Тем более обзывать! Мне хватает змеёнышей, которые тут и там зовут меня «ненормальной», «долбанутой», «сумасшедшей» и коронное, конечно, — «грязнокровкой»! Она швырнула карту и мантию на пол и рванула прочь. Так быстро, что Северус не успел даже слова сказать. — Мег, постой! — крикнул он, но её уже и след простыл. Он стоял в пустом коридоре и смотрел на брошенные вещи. В ушах звенели её слова. Она подумала, что он как те, кто её травит. А он просто испугался. За неё. Сильнее, чем за себя. — Идиот, — прошептал он. — Полный идиот. Он поднял карту и мантию, прижал к груди. Они пахли ею — чем-то тёплым, сладким, родным. — Я не то имел в виду, — сказал он пустоте. — Совсем не то. Но она уже не слышала. --- — Я идиот! — выпалил Северус, швыряя мантию Поттеру на кровать. Джеймс, который как раз полировал свою метлу, подскочил от неожиданности. — Эй, полегче! — он поймал мантию и вопросительно уставился на друга. — Что случилось? Римус отложил книгу и внимательно посмотрел на Северуса. — Маргарет, — Северус рухнул в кресло и закрыл лицо руками. — Она обиделась на меня. — Вы поругались в Хогсмиде? — Джеймс взлохматил свою и без того лохматую шевелюру. — Можно и так сказать, — глухо донеслось из-за ладоней. Северус рассказал всё. Про поход, про сладости, про Филча, про то, как она вернулась, и про её слёзы. — Я не хотел её обидеть, — закончил он. — Я испугался за неё. А она подумала, что я как те… ну, которые её обзывают. Римус и Джеймс переглянулись. — Слушай, — осторожно начал Римус. — А ты не задумывался, почему ты так испугался? Северус поднял голову. В его глазах было такое смятение, что Римус сразу всё понял. — Мегги для тебя не просто друг, да? — спросил он мягко. Северус молчал. Но его молчание было красноречивее любых слов. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетела Марлин. Каштановые волосы разметались, глаза метали молнии, руки упёрты в боки — сама ярость. — Ты обнаглел?! — закричала она, надвигаясь на Северуса. — Лина, Лина, не кипятись! — Сириус, который как раз сидел на подоконнике, спрыгнул и оказался между ними быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. — Сев не то имел в виду. Он встал прямо перед Марлин, загораживая друга, и улыбнулся. Марлин сверлила его взглядом, но в груди у неё всё равно ёкнуло. — Сестрёнка, — сказал Сириус громко, так, чтобы слышали все в комнате, — пойдём прогуляемся и решим, как мирить этих идиотов. — Блэк! — взвился Северус. — Если ты ей расскажешь… — Снейп, — усмехнулся Сириус, даже не оборачиваясь, — она знает про Поттера, и ничего. Не кипишуй. Он схватил Марлин за руку и потащил к выходу, прежде чем Северус успел возразить. Ладонь у него была горячая, пальцы переплелись с её пальцами, и Марлин на секунду забыла, как дышать. --- В гостиной было пусто. Сириус хотел остановиться тут, но Марлин покачала головой. — Нет. Потом ещё с твоей Элой разбираться. Пошли подальше. — Даже я не помню, как зовут мою девушку, МакКиннон, — Сириус пожал плечами, но в глазах мелькнула боль. — Ты меня поражаешь. Они вышли в коридор и сели на подоконник в дальнем конце, у холодного окна. За стеклом кружился первый снег. — Лина, — начал Сириус, глядя на неё. — Ты не злись на Сева. Он реально перепугался. Ты бы видела его лицо, когда он рассказывал. Он за неё боится сильнее, чем за себя. — Знаю, — вздохнула Марлин. — Мегги тоже боится. Только по-другому. Её в школе обзывают, а тут Сев, которому она доверяет, называет её… ну, ты понял. — Да не называл он её так, — Сириус покачал головой. — Просто ляпнул с перепугу. Они оба хороши. Она туда же вернулась, рисковала попасться, он от страха за неё психанул. Классика. Марлин посмотрела на него. — Ты думаешь, они друг другу нравятся? — Лина, — Сириус усмехнулся, — это же очевидно. Он на неё смотрит, как я на… ну, как Поттер на Эванс. Только тупят оба. Она обижается, он молчит. Прям как мы с тобой, только наоборот. Он осекся, поняв, что сказал лишнее. Марлин замерла. — В смысле — как мы с тобой? — Да так, — он быстро отвернулся к окну. — Я к тому, что все мы идиоты. Поттер и Эванс, Снейп и Таберт… — он помолчал. — Ладно, неважно. Марлин смотрела на его профиль, на снежинки, тающие на стекле, и думала о том, что он только что сказал. «Как мы с тобой». Что это значит? — Слушай, — она решила сменить тему, потому что боялась додумать. — Скоро Рождество. Ты домой? Сириус дёрнулся, как от удара. — Нет. Остаюсь. — А Рег? — Мать забирает, — в голосе его была горечь. — Я один тут буду. Парни все разъезжаются. Марлин помолчала. Сердце колотилось. — А если я останусь? — спросила она как можно беззаботнее. — Родители уехали. Сириус резко повернулся к ней. Глаза его вспыхнули. — Серьёзно? — Ну да. — Лина! — Он схватил её за руку, сжал. — Это будут лучшие каникулы! Я брошу эту… как её… ну, девушку свою, и мы с тобой… Он не договорил. Марлин отдёрнула руку. — Блэк, — сказала она, и в голосе её звенела обида. — Какая же ты сволочь. — Чего? — он не понял. — Ты так легко говоришь: «брошу». А она живой человек. Или я для тебя тоже так — раз и бросить? — Лина, ты что? — он растерялся. — Ты же другое дело. Ты же… — Кто? — она смотрела ему прямо в глаза. — Сестрёнка? Друг? С кем можно повеселиться, пока другие разъехались? — Нет! — вырвалось у него. — Ты не… Он осекся. Слова застряли в горле. Не мог же он сказать правду. Не здесь, не сейчас. Марлин встала. — Я пойду к Мегги. Разбирайся со своей девушкой сам. А на Рождество… посмотрим. И ушла, не оборачиваясь. Сириус остался сидеть на подоконнике. Снег падал за окном, крупными хлопьями, укрывая землю белым. — Лина, — прошептал он. — Ты для меня всё. А я даже сказать не могу. Он закрыл глаза и прислонился лбом к холодному стеклу. А она шла по коридору и думала о том, что он чуть не сказал что-то важное. И что она, кажется, боится этого больше всего на свете.