Другие Мародёры

Февраль утекал сквозь пальцы, как талый снег, а Мародёры всё чаще пропадали в Выручай-комнате. Комната, словно чувствуя их упрямство, раз за разом являла им бесконечные стеллажи с книгами по анимагии — такими древними, что страницы грозили рассыпаться в прах от одного прикосновения. Пахло там пылью, воском и мальчишеским потом. Горели свечи, плясали тени, и время переставало существовать. Они не сдавались. Никто не помогал им, никто не подсказывал — только собственная решимость и тихое, почти отчаянное желание быть рядом с другом в его самые страшные ночи. Результаты пока были только физическими, но они уже считали это победой. Сириус первым заметил перемены. Однажды, войдя в гостиную, он вдруг замер — запахи обрушились на него лавиной. Он слышал, чем пахнет каминный дым, чей-то забытый носок под креслом, шоколад на пальцах первокурсницы за три стола. Это пьянило и пугало одновременно. Джеймс стал носиться по коридорам с такой скоростью, что его шаги гремели, как камнепад, — и он никак не мог научиться ступать тише. Зато его реакция на поле для квиддича стала молниеносной, и капитан только довольно потирал руки. Северус же, напротив, двигался теперь совершенно бесшумно. Несколько раз Лили, обернувшись, обнаруживала его за спиной и вздрагивала — он появлялся из ниоткуда, как тень. Студенты шептались, что Снейп, наверное, научился трансгрессировать прямо в Хогвартсе, но мародёры лишь переглядывались и улыбались. А Римус… Римус с каждым днём становился всё мрачнее. Он сидел над книгами, вчитываясь в строчки, и в голове у него навязчивой пластинкой крутилось одно и то же: — Парни, это опасно. Это безрассудно. — Лунатик, успокойся, — хором отвечали друзья, не поднимая голов от фолиантов. — Мы знаем, что делаем. Римус закатывал глаза, отмахивался и снова утыкался в книгу. Но внутри у него всё сжималось от страха — за них, за себя, за то, что однажды всё пойдёт не так. --- К апрелю весна вступила в свои права. Снег сошёл, обнажив пожухлую прошлогоднюю траву, и воздух наполнился запахом влажной земли и прелых листьев. Мародёрам вдруг расхотелось сидеть в душной комнате — их тянуло на улицу, к Чёрному озеру, где можно было просто бежать, дышать полной грудью и чувствовать ветер в волосах. Но вместе с весной пришло и отчуждение. Джеймс избегал Лили так старательно, что это бросалось в глаза всем. Если он видел её рыжую макушку в коридоре, тут же сворачивал в ближайший проход, делая вид, что ему срочно нужно в туалет или к Филчу — куда угодно, лишь бы не оказаться с ней рядом наедине. Он боялся себя, боялся, что не выдержит, скажет что-то не то, сделает что-то не так. Марлин тоже пряталась. Она находила тихие уголки в библиотеке, в пустующих классах, лишь бы не видеть Сириуса с очередной «девушкой на неделю». Каждая новая пассия Блэка оставляла в её сердце крошечную царапину, и царапины эти не заживали. Алиса и вовсе пропала. Её новые отношения с Фрэнком отнимали всё свободное время, и когда она появлялась в гостиной, то лишь мельком, с сияющими глазами и виноватой улыбкой. Девочки вздыхали и махали рукой — пусть будет счастлива. Мегги осталась одна посреди этой круговерти, и только Лили иногда вытаскивала её погулять. --- Джеймс, как ни старался, не мог молчать. Ему нужно было говорить о Лили, выплёскивать эту бесконечную нежность, которая распирала его изнутри. И главной слушательницей стала Марлин. Он ловил её в коридорах — даже в тех, куда она уходила специально, чтобы спрятаться, — и начинал: — Марлин, она сегодня улыбнулась, когда проходила мимо. Как думаешь, это мне? Или просто так? Марлин сжимала челюсть, но молчала. — А вчера она поправила волосы, и я чуть не умер. Ты видела, какие у неё волосы? Они же как огонь… — Джим, — Марлин останавливалась и смотрела на него в упор. Серые глаза её холодно поблёскивали. — Ты бы лучше это ей сказал, чем мне. — Ты с ума сошла? — Джеймс хватал её за руку, умоляюще заглядывая в лицо. — Я ей не нравлюсь! — А ты спрашивал? Он замялся. — Нет… не спрашивал. Но я хочу, чтобы ты спросила. Марлин выдернула руку. Внутри у неё кипело — и раздражение на его слепоту, и боль от собственного неразделённого чувства, и острая жалость к нему. — А что, если я знаю ответ? — спросила она тихо. Джеймс просиял. — Марлин, сестрёнка, пожалуйста, расскажи! Что она обо мне думает? — Нет. — Голос её зазвенел. — Она просила не говорить. И вообще, она моя лучшая подруга. Я ей ни слова не сказала про все твои страдания, и тебе не скажу. Джеймс Поттер, будь мужиком — спроси у неё сам! Она развернулась и ушла, оставив его стоять посреди коридора с открытым ртом. --- Северус, наблюдая за этими мучениями, старался держаться подальше. Он уходил в подземелья, к своим котлам, где было тихо, пахло мятой и полынью, и никто не спрашивал его о чувствах. В этот день он захватил с собой Лили — она скучала в гостиной, перелистывая учебник без особого интереса. — Лил, не хочешь помочь? — спросил он, присаживаясь на подлокотник дивана. Она подняла глаза. — С чем? — Работаю над одним проектом. Если хочешь, присоединяйся. Хороший зельевар мне не помешает. Она улыбнулась. — Ты мне льстишь. Что за проект? Опять ваши мародёрские штучки? — Не совсем, — Северус нахмурился. — Это зелье… против одной болезни. Неизлечимой. Хочу хотя бы притупить симптомы. — Какой болезни? — Лили уже заинтересованно подалась вперёд. Он выдохнул: — Ликантропия. Лили замерла. На лице её отразилось понимание. — Сев… кто-то из вас? — Нет, не я. Она смотрела на него пристально, и он чувствовал, что она видит его насквозь. — Римус, — сказала она тихо. Не вопрос — утверждение. Северус дёрнулся, но промолчал. Под её взглядом невозможно было прятаться. — Бедный, — прошептала Лили. — Как же он держится? — Спасибо, — вдруг выдохнул Северус. — За что? — За то, что ты понимаешь. Лили, ты… у тебя огромное сердце. Она мягко улыбнулась. — За такое не благодарят. Если Римусу нужна поддержка, я рядом. — Она помолчала. — А тобой я горжусь. Ты взялся за такое серьёзное дело. — Мы все взялись. У нас есть ещё один козырь, помимо зелья. — Какие же вы… — она покачала головой с восхищением. — Ладно, идём в лабораторию. --- Подземелья встретили их прохладой и запахом сушёных трав. Лили утонула в пергаментах — расчётах, списках ингредиентов, пометках на полях. Она изучала записи, делала свои выкладки, и время летело незаметно. Северус смотрел на неё и думал, что выбрал идеальную помощницу: она схватывала всё на лету, задавала правильные вопросы и не боялась ошибок. Через пару часов она откинулась на спинку стула, устало потерев переносицу. — Сев, это всё ты сам? Почти два года работы? — Не совсем. Блэк и Поттер иногда помогали, — улыбнулся он. — Для них это подвиг, — хмыкнула Лили. — Давай передохнём? — предложил Северус, потягиваясь. — Давай. Мы в последнее время совсем перестали общаться. Как у вас дела? Северус пожал плечами. — Да как обычно. Римус читает, Сириус… — он запнулся, подбирая слова. — Сириус бегает за девочками, которых потом же и ругает. Мол, красивые, но глупые. Хочет умную, а умных, кроме вас, нет. А вы же его подруги. — Он помолчал. — Хотя вот о Марлин я другого мнения. Только ей не говори, но они были бы отличной парой. Он же не бабник на самом деле, просто когда рядом кто-то есть, остальные отстают и можно дышать спокойно. Лили слушала, и внутри у неё что-то ёкало — оттого, что и её собственные чувства к Джеймсу уже не были секретом для наблюдательного друга. — А ты как? — спросила она. — Я? — Северус усмехнулся. — Живу в подземельях. Готовлю зелья, собираюсь начать продавать. Думаешь, получится? — У тебя точно получится. Твои зелья превосходны. Он вздохнул. — Летом начну. Матери помогать надо. Знаешь, мне неудобно перед Поттерами, что мы живём у них. — Слышал бы тебя Джеймс, — мягко улыбнулась Лили. — Он бы обиделся. Он же только рад, что ты рядом. Он бы и Сириуса с Ремом поселил у себя, если б мог. Северус прищурился. — Лили Эванс, что за наблюдения? Откуда ты знаешь, что он рад? — Ниоткуда, — она покраснела до корней волос. — Просто знаю. Он хороший, отзывчивый, внимательный, открытый, всегда готов прийти на помощь… — Лили, — перебил Северус, и в чёрных глазах его заплясали чертики. — Ты влюблена. — Нет! — выпалила она, чувствуя, как щёки заливает жаром. — Давно? — Северус! — Не расскажу, — пообещал он тихо. — Честно. Она замерла, потом закрыла лицо руками. — Скажешь ему — я тебя прокляну. — Не скажу, — повторил он. — Но, Лил… он тоже на тебя смотрит. Ты же видишь. Она убрала руки. В зелёных глазах плескалась такая боль, что у Северуса сердце сжалось. — Я не хочу, чтобы он знал, — прошептала она. — Вдруг всё испортится? Мы же друзья. А если… — Лил, — он взял её за руку. Короткое, тёплое касание. — Всё будет хорошо. Не сейчас, так потом. Терпи. Она кивнула, смаргивая непрошеные слёзы. — Язык мой — враг мой, — выдохнула она, откидывая голову. В подземелье было тихо. Где-то капала вода, пахло травами и воском. А наверху, в залитой солнцем гостиной, Джеймс Поттер в сотый раз перечитывал единственную валентинку, которую оставил себе. А весна за окнами набирала силу. И скоро должно было случиться что-то, что изменит всё.