Другие Мародёры

Джеймс влетел в спальню так, что дверь грохнула о стену. Сундук на кровати подпрыгнул. Парень не глядя сгрёб мантию с вешалки, швырнул её внутрь, следом полетела стопка книг, пергаменты, перья. Руки дрожали. Сириус, сидевший на подоконнике с книгой, медленно поднял глаза. Северус замер у своего стола, сжимая флакон с зельем. Римус, который как раз перелистывал учебник, отложил его в сторону. Даже Регулус, зашедший к брату за советом, вжался в кровать. Никто не решался заговорить. Поттер никогда не собирал вещи до обеда. Он вообще никогда не собирал их сам — обычно этим занималась миссис Поттер мысленно, пока Джеймс носился по дому в поисках пропавших носков. А тут — швыряет вещи так, будто они враги. — Что вы все на меня пялитесь? — рявкнул Джеймс, и даже Регулус вздрогнул. Сириус аккуратно закрыл книгу. Спокойно, будто не замечая истерики, спросил: — Сохатый, не ори. Что у вас с Лили стряслось? Повисла тишина. Все перевели взгляд с Блэка на Поттера. Откуда он знает? Но Джеймс только кивнул — коротко, зло. — Да ладно? — Сириус приподнял бровь. — А причина? — У неё спроси! — огрызнулся Джеймс, снова запуская руку в шкаф. — То есть она не сказала? — уточнил Блэк. — Может, вы и нас посвятите, о чём речь? — осторожно вклинился Северус. Джеймс резко обернулся. Глаза его горели, но в них плескалась такая боль, что Северус пожалел о вопросе. — Твоя лучшая подруга, — выплюнул Джеймс, — послала меня. — Лили? — Римус не поверил. — Лили! — Джеймс взлохматил волосы, и они встали дыбом, делая его ещё более безумным. — После завтрака потащил её гулять. Думал, последний день, побудем вместе, чёрт знает, смогу ли я к ней на каникулы прилететь... Он замолчал. Замер посреди комнаты, глядя в одну точку. Простоял так с минуту, и никто не шелохнулся. А потом Джеймс содрогнулся — всем телом — и заговорил снова, глухо, будто вытаскивал каждое слово из себя клещами: — Гуляем у озера. Она грустная. Я думал, из-за отъезда. Ну, остановился, хотел обнять, поцеловать. Наклоняюсь, а она: «Джим, подожди». Я улыбнулся, убрал прядь... знаете, как у неё вечно эта прядь падает... убрал и спрашиваю: «Что такое?» — Голос его дрогнул. Регулус, не чувствуя опасности, выпалил: — И что? Сириус метнул в брата убийственный взгляд, но Джеймс уже ответил: — Она сказала: «Я люблю тебя, но нам нужно расстаться». — Он сглотнул. — Поцеловала в щёку и убежала. В комнате стало тихо, как в склепе. Даже ветер за окном перестал выть. — Ты пытался поговорить? — осторожно спросил Сириус. — Пытался! — Джеймс рассмеялся, но смех вышел жутким. — Марлин вышвырнула меня из комнаты. Сказала: «Сволочь, что ты опять натворил? Она опять ревёт из-за тебя! Бегом, или я к МакГонагалл пойду!» — Он закрыл лицо руками. — Я ничего не понимаю. Северус переглянулся с Римусом. — Сохатый, — мягко начал Люпин, — у Лили есть причина. Так не бросают просто так. — Какая причина?! — взорвался Джеймс. — Я ради неё на всё готов! Если надо, квиддич брошу! С другими девчонками разговаривать не буду! Да если она захочет, я с крыши сброшусь, звезду с неба достану, васильков в лесу нарву... Просто пусть скажет, что не так! Вчера вечером всё было хорошо! До завтрака было хорошо! Что я натворил?! Он рухнул на кровать, схватился за голову. Плечи его тряслись, но он не позволял себе заплакать — только сжимал кулаки так, что костяшки побелели. — Я узнаю, — твёрдо сказал Северус. — Она тебе не скажет, — возразил Римус. — А вот Марлин... — Он посмотрел на Сириуса. — Я понял, — Блэк уже спрыгнул с подоконника. — Но уверены, что Лина расскажет? — На все сто, — кивнул Люпин. Сириус вышел. А в спальне остался только шум дыхания и тихие ругательства Джеймса, который снова принялся швырять вещи. --- В гостиной было пусто — все разбежались собираться. Сириус плюхнулся в кресло у камина и уставился на лестницу. На подлокотнике соседнего кресла висел знакомый шарф — красно-золотой, с вышитыми по краям маленькими ёжиками. Марлин. Она вечно всё теряла. Он взял шарф, провёл пальцами по мягкой шерсти. Пахло хвоей. Через десять минут она появилась. Запыхавшаяся, растрёпанная, в развязавшейся косе. Увидела шарф в его руках и замерла. — Это ищешь? — Сириус помахал шарфом. — Да, — выдохнула она, шагнув ближе. — Спасибо. Она протянула руку, но он не отдал. Улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. — Думаешь, просто так отдам? Марлин сложила руки на груди, наклонила голову. В глазах мелькнула знакомая искра — сейчас будет битва. Но Сириус вдруг спросил тихо: — Ты меня избегаешь? Она растерялась. Отвела взгляд. — С чего ты взял? — Пойдём прогуляемся, — он поднялся, всё ещё сжимая её шарф. — Сегодня уезжаем. — Но я собираюсь... — Успеешь. — Он уже тащил её к выходу, и она, как всегда, не могла сопротивляться. Они бродили по пустеющим коридорам. Говорили о всякой ерунде — о том, как эльфы пересолили суп, о том, что Римус опять потерял учебник, о том, что погода наконец-то тёплая. Сириус ждал. Знал, что она скажет сама. — Лин, — спросил он наконец, когда они остановились у окна с видом на озеро. — Что Поттер сделал не так? Марлин вздохнула. Долго молчала, глядя на воду. — Ничего, — ответила она. — Это Лили... гонит. Кстати, мне с Джимом надо поговорить. Пусть сам разбирается со своей девушкой. — Но причина-то какая? — Цитирую: «Девочки, мне четырнадцать...» — Марлин развела руками. — И что? — Сириус даже растерялся. — Они же созданы друг для друга! — А я ей о чём? — Марлин повернулась к нему, и в глазах её была такая же боль, как у Джеймса. — Я говорю: Лил, это же Поттер. Он правда любит, он на всё готов. И Алиса то же самое твердит. — А она? — А она: «Мои родители меня убьют». А Алиса ей: «Мои же не убили, успокойся, ты просто боишься». И тут Алиса в точку попала. — Марлин сжала кулаки. — Эванс опять разревелась и давай кричать: «Я боюсь его потерять!» Сириус запустил пальцы в волосы. Идеальная причёска рассыпалась. — Я сейчас ничего не понял. Она боится его потерять, поэтому бросает? — Ох, Блэк, — Марлин устало прислонилась к стене. — Она боится, что родители не одобрят. Боится, что не справится с чувствами. Боится, что он разлюбит. Что она недостаточно хороша. Что всё слишком хорошо и это ненадолго. — Она посмотрела на него усталыми серыми глазами. — Там внутри целый клубок страхов, а наружу вылезает одно: «расстанемся». Сириус молчал. Переваривал. — Чёрт бы побрал вашу женскую логику, — выдохнул он наконец. — Я предлагаю запереть их в одном классе... — На всё лето, Блэк? — усмехнулась Марлин. — Мы же уезжаем. — Точно. — Он хлопнул ладонью по стене. — Что тогда делать? — Поговорим с Поттером. А он пусть сам решает. Они пошли обратно. У самого портрета Сириус остановился, взял её за руку. Марлин замерла. — Лина, — сказал он тихо. — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. За то, что разбираешься в этой... во всём этом. Она улыбнулась. Грустно, но тепло. — Иди уже, герой-любовник. Разбирайся со своим другом. Он хотел сказать что-то ещё, но она уже скрылась за портретом. А он остался стоять в коридоре, сжимая в руке её шарф, который так и не отдал. И чувствуя, что в этой истории с Лили и Джеймсом есть что-то, что отзывается в его собственной груди тупой болью.