Другие Мародёры

Джеймс сидел в библиотеке, уткнувшись взглядом в раскрытую книгу, но не видел ни строчки. Он пришёл сюда от безысходности — друзья выгнали из башни, сказав, что он мечется как тигр в клетке и всем мешает. И вот он здесь, за стеллажом, и смотрит на неё. Лили сидела в секции травологии за дальним столом, у самого окна. Солнце пробивалось сквозь пыльные стёкла, золотило её волосы, но даже свет не мог скрыть, как она несчастна. Глаза опухшие, красные, щёки в разводах от слёз. Она лениво перелистывала страницы огромного фолианта, но взгляд её был пустым. Она не читала — она просто пряталась. У Джеймса сжалось сердце. Ему захотелось подбежать, обнять, уткнуться носом в эти рыжие волосы, вдохнуть знакомый запах ландышей. Но ноги будто приросли к полу. Воспоминание ударило наотмашь: второй курс, они поссорились так, что чуть не разнесли библиотеку. Мадам Пинс тогда полчаса собирала книги, а им двоим грозило отчисление. Если он подойдёт сейчас, она снова убежит. Или накричит. Или... Стоп. Он вспомнил другое. То же самое место. Тот же стол. Именно здесь, в этой секции, они помирились после той страшной ссоры. Она тогда тоже плакала, а он, дурак, принёс ей шоколадную лягушку и сказал, что без неё ему жизнь не мила. И она улыбнулась. Может, стоит попробовать снова? Он сделал шаг. Потом другой. Книжные стеллажи проплывали мимо, пахло старой бумагой и воском. Лили подняла голову, когда его тень упала на стол. Вздрогнула. Зелёные глаза, мокрые, испуганные, встретились с его глазами. — Лил, — он осторожно накрыл её руку своей ладонью. Пальцы у неё были холодные. — Давай поговорим. — Джим, — голос её дрогнул, — нам не о чем говорить... — Я так не считаю. Он схватил её за запястье и потянул за собой. Она не сопротивлялась — только семенила следом, пытаясь не споткнуться о собственную мантию. Коридоры мелькали мимо, студенты шарахались в стороны, но Джеймс не видел никого. Только чувствовал её тонкую руку в своей. На восьмом этаже он остановился, отпустил её и строго сказал: — Не смей убегать. И начал ходить вдоль стены, бормоча под нос: «Место, где Лили будет комфортно... место, где она сможет успокоиться... её место...» Через минуту в стене проявилась дверь. Резная, светлая, с ручкой в виде цветка лилии. Джеймс распахнул её и жестом пригласил Лили войти. Она перешагнула порог и замерла. Это была её комната. Та, что иногда появлялась, когда ей нужно было побыть одной. Мягкий диван у камина, столик с чаем, полки с книгами, которые она любила, и даже её старый плед, небрежно брошенный на спинку кресла. В камине весело потрескивал огонь. — Это же... — прошептала она. — Твоя комната, — Джеймс закрыл дверь и прислонился к ней спиной. — Выручай-комната считает, что здесь тебе будет хорошо. Лили медленно прошла вперёд, провела пальцами по корешкам книг. Потом обернулась. — Джим... — голос её дрожал. Он шагнул к ней, остановился в двух шагах. — Лили, скажи мне. Что не так? — Он уже знал ответ, но хотел услышать от неё. — Всё так, — она опустила голову. Волосы упали, скрывая лицо. — Ты замечательный, но... — Что «но»? — он осторожно взял её за подбородок, заставил поднять глаза. В зелёных глазах плескалось море боли. — Ты боишься, что однажды я тебя брошу? — Да, — выдохнула она, и слёзы потекли снова. — Других ты бросал. Чем я лучше? Он рванул к ней, прижал к груди так крепко, что она пискнула. Она попыталась вырваться, но куда там — Поттер в такие моменты становился стеной. — Лили Мэри Изабелла Эванс, — заговорил он, и голос его вибрировал от эмоций, — я никогда, слышишь, никогда никуда тебя не отпущу. Я люблю тебя. Только тебя. Всегда буду любить только тебя. Ни одна девушка на земле даже волоска твоего не стоит. — Джим... — она уткнулась носом в его свитер, вдыхая знакомый запах. — Мои родители... они убьют меня. Он чуть отстранился, заглянул в её заплаканное лицо, и вдруг улыбнулся. — Не убьют. Это же я — Джеймс Поттер. — Не смешно, — она попыталась стукнуть его кулаком в грудь, но он перехватил её руку и снова притянул к себе. — Родная, — он говорил тихо, но твёрдо, — я сам им всё объясню. Хорошо? Она нерешительно кивнула, всё ещё шмыгая носом. — Лисёнок, — он улыбнулся, и в глазах его заплясали тёплые искорки, — обещай, что больше не будешь меня бросать. — Это были худшие часы в моей жизни, — прошептала она. — Прости меня. — Мне не за что тебя прощать, — он вдохнул аромат её волос — ландыши, тепло, дом. — Я люблю тебя, Джимми, — она подняла голову и посмотрела в его карие глаза, такие родные, такие любимые. Он улыбнулся и накрыл её губы своими. Поцелуй был нежным, осторожным, будто они всё ещё боялись спугнуть это хрупкое счастье. А где-то в камине весело трещали дрова, и за окном светило майское солнце. --- Поезд уже подходил к платформе, когда Лили поняла, что Джеймс исчез. Только что сидел рядом, сжимал её руку — и вдруг пустота. Она выглянула в коридор — никого. Вернулась в купе, где Марлин, Мегги и Алиса собирали вещи. — Куда он делся? — спросила она, чувствуя, как внутри закипает тревога. Марлин только пожала плечами, но Сириус, сидевший у окна, вдруг поднялся и преградил Лили путь к двери. — Цветочек, не мешай ему, — сказал он тихо, но так серьёзно, что Лили замерла. В его голубых глазах не было и тени обычной насмешки. — Что он задумал? — прошептала она, хотя уже догадывалась. — То, что должен, — ответил Сириус. — Сядь. Посмотри в окно. Лили послушно опустилась на сиденье и прижалась лбом к стеклу. Платформа 9¾ уже приближалась, мелькали лица, чемоданы, совы в клетках. А потом она увидела его. Джеймс вылетел из вагона первым, едва не сбив с ног какого-то первокурсника. Он нёсся сквозь толпу, расталкивая людей, и Лили зажала рот рукой, чтобы не закричать. Он подлетел к своим родителям — чмокнул маму в щёку, пожал руку отцу, бросил сундук у их ног, что-то быстро сказал и рванул дальше. К ним. К Эвансам. — О Мерлин... — выдохнула Марлин, прижимаясь к стеклу рядом с Лили. — Он что, серьёзно? — Серьёзнее некуда, — усмехнулся Сириус. Джеймс остановился перед мистером и миссис Эванс. Лили видела, как он поклонился — точь-в-точь как Сириус, как его учили. Что-то говорил, жестикулировал. Мама Лили улыбалась, прикрывая рот ладошкой. Папа хмурился, но в глазах его уже плясали смешинки. А потом он рассмеялся — громко, на всю платформу — и хлопнул Джеймса по плечу. — Он бежит обратно, — ахнула Алиса. И правда: Джеймс уже нёсся назад, сшибая всех на своём пути. Через минуту он влетел в купе, подхватил Лили на руки и закружил, прямо посреди разбросанных вещей. — Родная, — выдохнул он, — я хочу познакомить тебя с мамой и папой. — Ты... ты серьёзно? — Лили боялась поверить. — Да! — он поставил её на пол и схватил за руку. — Друзья, жду всех на каникулы! Бродяга, тебя в первую очередь! И они выбежали на платформу. Через минуту Лили и Джеймс уже стояли перед Поттерами. Дорея Поттер, элегантная, с тёплой улыбкой, смотрела на неё с таким одобрением, что у Лили защипало в глазах. — Мама, папа, — Джеймс сиял, — это Лили! — Сынок, мы знакомы с Лили, — мягко заметила Дорея. — Нет, вы ещё раз познакомьтесь! — Джеймс сжал руку Лили. — Это Лили — моя девушка! Родители, вам придётся принять тот факт, что я люблю эту замечательную девушку! Мистер Поттер коротко рассмеялся, а Дорея шагнула вперёд и обняла Лили так тепло, что та чуть не расплакалась. — Я так рада, что рядом с моим сыном такая чудесная девушка, — сказала она. — Если послушать нашего Джеймса, ты просто идеальна. Правда, Чарльз? Мистер Поттер кивнул, пряча улыбку в усах. — Это... это ваш сын идеальный, — пролепетала Лили, чувствуя, как щёки заливает краска. — Спасибо вам. — Пап, мам, можно Лили приедет к нам летом? — Джеймс сложил руки в умоляющем жесте. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — Когда мы тебе запрещали звать друзей? — удивился мистер Поттер. — Она не друг! — возмутился Джеймс. — Она моя девушка! — Да хоть на всё лето, сынок, — рассмеялась Дорея. Джеймс тут же повернулся к Лили, но та покачала головой: — Я по родителям соскучилась. Может, чуть позже? Он вздохнул, но спорить не стал. Вместо этого подошёл к её родителям, которые наблюдали за этой сценой с умилением, и спросил разрешения на визит. Миссис Эванс кивнула, а мистер Эванс сказал: — Пусть немного побудет дома, а потом приезжай, парень. Мы будем рады. Джеймс расплылся в счастливой улыбке и, отойдя на пару шагов, крикнул Лили: — Я прилечу к тебе! Скоро! Очень скоро! — Джим! — возмутилась она, но её голос потонул в гуле платформы. Поттер вернулся к родителям. Дорея смотрела на него влажными глазами. — Кажется, только вчера я пеленала его, а сегодня он знакомит меня со своей девушкой, — прошептала она мужу. — Время летит, родная, — Чарльз обнял её и поцеловал в висок. — Мам, она правда замечательная? — спросил Джеймс, подходя. — Правда, сынок, — Дорея улыбнулась сквозь слёзы. — Только будь с ней аккуратнее. Не обижай. — Мам, никогда! Из толпы наконец показались остальные. Северус нёс чемодан и оглядывался на Мегги, которая махала ему рукой. Сириус шёл рядом с Марлин, что-то тихо ей говоря. Она слушала, опустив глаза, и только ветер играл её каштановыми волосами. — Наконец-то, Сев! — крикнул Джеймс. — Сколько можно было Маргарет провожать?! Северус только отмахнулся, но краем глаза Джеймс заметил, как Мегги послала тому воздушный поцелуй. А Сириус и Марлин... они стояли чуть поодаль, и между ними было что-то такое, отчего у Джеймса кольнуло в груди. Но он решил не лезть — разберутся сами.