Другие Мародёры

Новый семестр Мародёры начали с наказания. Впрочем, кого это удивляло? Решение навестить Хагрида после отбоя казалось им гениальным — соскучились по большому лохматому другу, по его каменным булочкам и бесконечным рассказам о магических существах. На внеплановом Мародёрском совете было решено: идём. До лесничества они не дошли. Северус, в очередной раз увлечённый мыслями о новом зелье, забыл карту в спальне. Пришлось двигаться вслепую, полагаясь на память и удачу. Удача, как назло, взяла выходной. — Отбой был час назад, хулиганьё! — противный голос Филча разрезал тишину коридора. — Ну вы у меня получите! Марш в кабинет декана! Четверо гриффиндорцев, полных разочарования, поплелись гуськом за вредным завхозом. Сзади подгоняло пронзительное, низкочастотное мяуканье миссис Норрис. На следующий день после занятий они уже стояли на третьем этаже перед рядом рыцарских доспехов, вооружённые тряпками и ведром с мутной водой. — Мы с Марлин же тут зимой не успели прибраться, — философски заметил Сириус, окуная тряпку в воду. — Теперь вот доделываем. Судьба. Друзья рассмеялись. Наказания для них давно перестали быть проблемой — скорее, привычным приключением. Когда половина работы была сделана, в коридоре показались две знакомые фигуры. Лили и Марлин неспешно приближались, о чём-то переговариваясь. Сириус как раз отжимал тряпку, когда краем глаза уловил движение. Поднял голову — и замер. Марлин шла рядом с Лили, что-то оживлённо рассказывая, и Сириус вдруг понял, что не может отвести взгляд. Он видел её всего неделю назад, в саду у Поттеров, и тогда уже заметил, как она изменилась. Но сейчас, в тусклом свете факелов, эти изменения бросались в глаза ещё сильнее. Она стала выше. Тонкая, гибкая, с той особенной грацией, которая появляется, когда девочка перестаёт быть девочкой и превращается в девушку. Лёгкое летнее платье сменилось школьной формой, но даже сквозь строгую ткань угадывались новые, более женственные очертания фигуры. Она больше не была угловатым подростком — в каждом её движении чувствовалась та самая плавность, от которой у Сириуса перехватывало дыхание. А ещё волосы. Каштановые пряди мягкими волнами спадали чуть ниже лопаток, обрамляя лицо. Лёгкая стрижка придавала ей какой-то новый, дерзкий шарм. Но самое убийственное было на лице. Синим карандашом — ярко, смело — были подведены глаза. Тонкие стрелки, изящно удлиняющие разрез, делали её серые глаза огромными, глубокими, почти колдовскими. А губы... губы отливали спелой малиной. Ягодный, сочный цвет, от которого у Сириуса внутри всё перевернулось. Он смотрел на неё и не мог пошевелиться. Тряпка выскользнула из пальцев и шлёпнулась обратно в ведро, обрызгав его мантию. — Тряпку, Блэк, подними, — раздался её голос — насмешливый, родной, — а то вода уже по всему полу. Он моргнул. Она стояла в двух шагах, уперев руки в бока, и смотрела на него с тем самым выражением, которое он так любил — смесь вызова и теплоты. Рядом Джеймс тихо хрюкнул, прикрывая рот ладонью. Лили толкнула его в бок, но сама улыбалась. — Ты это... — Сириус наконец нашёл голос, поднимая тряпку. — Сильно изменилась, МакКиннон. — Заметил? — она тряхнула волосами, и они мягко качнулись, касаясь плеч. — Лето было долгим. — Ещё бы не заметить, — буркнул он, отворачиваясь к доспехам и яростно натирая металл. Если он будет смотреть на неё ещё хоть секунду, то точно сделает какую-нибудь глупость. Марлин усмехнулась, взяла тряпку и принялась тереть соседний доспех. — Сириус, нам нужно было сразу тут помыть, всё равно бы не избежать, — сказала она буднично. — Рассказывайте, как вы умудрились заработать наказание в первый же день? — Сестренка, это особый талант! — Джеймс гордо выпятил грудь. — Который не стоит развивать, — наставительно заметила Лили, подходя к нему. — Вам не надо искать приключения, приключения сами вас находят. — Нет, Цветочек, — Сириус наконец пришёл в себя и включился в разговор, косясь на Марлин. — Это Сохатого приключения ищут. А мы просто случайно рядом оказываемся. — Сказал святой Блэк, который ни разу без меня наказания не отрабатывал! — парировал Джеймс. — Наверное, это Марлин всё Рождество косячила. — Всё верно, Сохатый, — с невинным видом подтвердил Сириус, стрельнув глазами в сторону девушки. — Эй! — возмутилась Марлин и шутливо махнула на него тряпкой. Но то ли не рассчитала силу, то ли тряпка оказалась слишком мокрой — хлёсткий удар пришёлся прямо по плечу Сириуса. На белой рубашке тут же расплылось мокрое пятно, а лицо на секунду искривилось в гримасе. — Ой! — Марлин замерла, испуганно глядя на него. В глазах, подведённых синим, плескалось искреннее сожаление. — Сириус, прости! Она шагнула ближе и накрыла ссадину ладонью. Её пальцы были тёплыми и мягкими, и Сириус забыл, как дышать. От неё пахло хвоей и мёдом — тот самый запах, который снился ему всё лето. — Извини, — повторила она тише и отошла к другому доспеху, делая вид, что увлечена работой. Но Сириус заметил, как дрогнули её ресницы, как она на секунду прикусила губу. Лили и Джеймс переглянулись. Лили притянула парня к себе и шепнула: — Тебе не кажется, что им давно пора запихнуть подальше свои…даже не знаю и быть рядом? Джеймс грустно посмотрел на друга. — Лил, они должны сами всё понять. Я обещал не лезть. Лили вздохнула, но кивнула. она обещала подруге тоже самое. Ещё час ушёл на то, чтобы довести доспехи до зеркального блеска. Филч, явившийся принимать работу, скрипел зубами, но вынужден был признать: идеально. — Ну что, теперь к Хагриду? — Джеймс потянулся, хрустнув спиной. — Девочки, вы с нами? — Конечно, — Мар улыбнулась. — Я соскучилась по Хагриду. Тем более у меня к нему дело. — Какие у тебя дела с нашим лесничим, а сестрёнка? — шутливо поинтересовался Поттер, как бы намекая на неприличное. — Только тебе, Джим, мог прийти в голову какой-то бред, — Марлин окатила его своим фирменным взглядом. — Хочу на Быстрокрике покататься. — А я? — Сириус жалобно посмотрел на неё. — Ты забыла меня? — Выбирай себе гиппогрифа и катайся. Быстрокрик — мой. Она гордо развернулась и направилась к избушке лесничего. Сириус остался стоять, хлопая глазами. Джеймс и Северус, наблюдавшие эту сцену, дружно заржали. — И как это называется?! — возмутился Сириус, но в голосе его не было злости — только тепло и лёгкое недоумение. — Это называется «Марлин МакКиннон теперь будет летать на твоём любимом гиппогрифе», — философски заметил Римус, похлопал друга по плечу и пошёл следом за остальными. --- Хагрид был рад гостям до умопомрачения. Он суетился, пересчитывал их по десять раз, наливал всем чай в огромные, едва подъёмные кружки, вывалил на стол гору каменного печенья и наконец уселся сам, сияя довольной улыбкой. Когда Марлин заговорила о гиппогрифах, лесничий растаял. Он с таким жаром рассказывал о повадках этих гордых существ, о том, как за ними ухаживать и как правильно подходить, что даже не заметил кислого выражения лица Сириуса. — Быстрокрик — самый лучший, — вещал Хагрид. — Я его ещё птенцом выходил, он умный, сильный, слушается только тех, кто уважает... — Я поняла, — перебила Марлин, довольно улыбаясь. — Он мой. Сириус только вздохнул. Ну как на неё сердиться? Она сидела напротив, в свете очага, и огонь играл в её каштановых волосах, подчёркивал скулы, делал глаза бездонными. Она кусала губы и слушала Хагрида с таким восторгом, что у Сириуса щемило сердце. — Ладно, — сказал он, когда она бросила на него очередной победный взгляд. — Твоя взяла. Но если он тебя сбросит — я первый посмеюсь. — Не сбросит, — уверенно ответила она. — Я с ним договорюсь. Вечер опускался на Хогвартс. Где-то ухал филин, шумел Запретный лес, а в хижине Хагрида было тепло и уютно. Сириус пил обжигающий чай, смотрел на Марлин и думал о том, что новый семестр чертовски хорошо.