Другие Мародёры

Джеймс проснулся засветло. За окном ещё висела предрассветная муть, а он уже сидел на кровати, довольно ухмыляясь в темноту. Сегодня у Сириуса день рождения. И подарок, который он приготовил, был поистине мародёрским — ни много ни мало, целый месяц корпения над котлом, тайных экспериментов и проверок на прочность собственной совести. Совесть, кстати, выдержала. Ещё бы. Он бесшумно оделся, скользнул мимо спящих друзей и через полчаса уже стоял на кухне, наблюдая, как домовики снуют туда-сюда с кастрюлями. — Доброе утро домовикам! — задорно гаркнул он, отчего пара эльфов подпрыгнула. — Доброе утро, хозяин Джеймс, — поклонился главный повар. — Чего желает хозяин? — Сегодня у Сириуса день рождения. Испеките к вечеру самый лучший торт. Чтоб все ахнули. — Будет сделано, хозяин. Пока эльфы засуетились, выполняя поручение, Джеймс метнулся к дальнему столу. Несколько ловких движений — и в общую кашу для слизеринского стола отправилась щепотка серого порошка. Потом ещё одна. Он перемешал, довольно хмыкнул и, насвистывая, покинул кухню. --- В Большом зале было ещё пусто. Джеймс устроился на своём обычном месте, положил подбородок на ладони и приготовился ждать. Через десять минут зал начал наполняться учениками. Первокурсники таращились на плавающие свечи, старшекурсники сонно тащились к своим столам. — Доброе утро, родной, — Лили опустилась на скамью напротив и улыбнулась. Зелёные глаза сияли, рыжие волосы рассыпались по плечам. — Я искала тебя с утра. Где ты был? — Доброе, Лисёнок. — Он накрыл её руку своей, тёплой ладонью. — Подарок для Бродяги готовил. — Какой? — Сейчас увидишь. — Он заговорщически подмигнул и кивнул на вход: — О, а вот и он. Сириус появился в дверях — высокий, подтянутый, с идеально уложенными волосами (кто-то явно провёл перед зеркалом лишние десять минут). Подошёл к столу, плюхнулся рядом с Джеймсом. — Привет, Сохатый. Доброе утро, Цветочек. — С днём рождения, Сириус, — тепло произнесла Лили. — Спасибо, — улыбнулся он, но улыбка вышла немного натянутой. Взгляд его скользнул по столу в поисках кого-то. Или кого-то. Джеймс, заметив это, довольно хлопнул друга по плечу: — Сейчас, Бродяга, твоему вниманию будет предоставлен мой, несомненно, лучший подарок. — Он указал подбородком в сторону слизеринского стола. — Смотри. Сириус перевёл взгляд на ненавистный факультет и замер. А потом расхохотался. Потому что слизеринцы, только что приступившие к трапезе, начали менять цвет. Прямо за едой. Кожа одних становилась ярко-розовой, других — ядовито-зелёной, третьи стремительно синели. Завтрак превращался в радужное бедствие. — Джим! — Лили ахнула, но в голосе её не было строгости — только изумление. — Не говори мне, что это ты! — Если ты не хочешь, я не буду говорить, — безмятежно отозвался Джеймс. — Брат! — Сириус давился смехом, хватаясь за живот. — Радужные змеёныши! Это то, о чём я мечтал! — Я знал, что ты оценишь. — Тебе не кажется, что это жестоко? — подал голос Римус, появившийся за спиной. Впрочем, глаза его смеялись. — Жестоко было бы, если б они покрылись гнойниками или шерстью, — философски заметил Джеймс. — А так они сегодня хоть глаз радуют. Римус махнул рукой и улыбнулся. — И долго это продлится? — полюбопытствовал Северус, усаживаясь рядом. — Думаю, до вечера даже мадам Помфри не справится. — Лили, ну не злись ты, — Марлин ткнула подругу в плечо и усмехнулась. — У тебя талантливый парень. Гордись. Лили только отмахнулась, но щёки её порозовели. Со слизеринского стола доносилась ругань — разноцветные студенты сыпали проклятиями в адрес гриффиндорцев. Впрочем, проклятия получались какими-то блёклыми на фоне их внешнего вида. Сириус наслаждался зрелищем, когда сзади вдруг подлетела худощавая брюнетка и обхватила его за плечи. Марлин, сидевшая напротив, вздрогнула и нечаянно дёрнула скатерть на себя — стаканы жалобно звякнули. — Доброе утро, любимый! — проворковала девушка, чмокнув Сириуса в щёку. — Доброе, зайка, — ответил он с той особой улыбкой, которая ничего не значила. — С днём рождения, — она развернула его к себе и поцеловала в губы. Марлин и Лили одновременно поморщились. Джеймс, поймав этот жест, понимающе покачал головой. — Здравствуй, Алекс, — вмешался Северус. — Тебя не смущает, что вы тут не одни? — Я не собираюсь скрывать нашу любовь, — гордо заявила девушка и бесцеремонно потеснила Джеймса, усаживаясь рядом с Сириусом. Блэк нахмурился. Любовь? С каких пор? — Зайка моя, — начал он мягко, но в голосе уже звенели ледяные нотки. — А мы разве любим друг друга? Алекс замерла. — Мы же вместе три месяца, — растерянно произнесла она. — Именно. Три месяца, — кивнул Сириус, глядя ей прямо в глаза. Взгляд его был спокойным, даже ласковым, но от этого ласка веяло холодом. — Ты просто оказалась не такой тупой, как остальные. На глазах девушки выступили слёзы. Лили прикрыла рот ладонью. Марлин сидела с каменным лицом, но пальцы её, лежащие на скатерти, побелели от напряжения. — Детка, только не закатывай сцен, — укоризненно произнёс Сириус. — Ты же знала правила. Алекс сглотнула. Выпрямилась, смахнула слезу и сказала с достоинством: — Прости, Блэк. Прощай. Она поднялась и вышла из зала, не оглядываясь. — Значит, день рождения отмечу в тесном кругу, — Сириус откинул упавшую на лоб прядь и обвёл взглядом друзей. — Как и хотел. Лили всё ещё смотрела на него с изумлением. Мегги, сидевшая рядом с Северусом, тихо вздохнула. А Марлин... Марлин смерила его взглядом, в котором смешались осуждение, боль и что-то ещё, чему она не позволяла оформиться в слова. — Лина, — взмолился Сириус, заметив этот взгляд. — Она сама придумала, что я её люблю! — Он вздохнул, проводя рукой по волосам. — Я не могу полюбить ни одну из них. Мне нужна особенная. А не та, которая думает, что меня можно удержать короткой юбкой и фразой «я люблю тебя». Джеймс понимающе хлопнул друга по плечу и переглянулся с Лили. Она была особенной. И он это знал. Марлин молчала. Её серые глаза, подведённые сегодня фиолетовым карандашом, смотрели куда-то в сторону. На губах застыла лёгкая усмешка, но внутри всё дрожало. — Вечером в шесть, в Выручай-комнате, — объявил Сириус, возвращая себе привычный тон. — Не опаздывать. — Придём, — пообещал Джеймс. — Торт будет? — поинтересовался Северус. — Эльфы пекут, — отозвался Джеймс. — Сам заказывал. — Тогда точно придём. Они ещё немного посидели, провожая взглядами разноцветных слизеринцев, которые покидали зал под улюлюканье гриффиндорцев. Сириус смеялся громче всех, но краем глаза следил за Марлин. Она не смотрела на него. И это было больнее, чем любой разрыв.