Другие Мародёры

Два дня. Сорок восемь часов, которые растянулись в вечность. Римус почти не выходил из библиотеки. Мадам Пинс скрежетала зубами, глядя, как её бывший любимчик швыряет фолианты на пол, лихорадочно листая страницы в поисках хоть какого-то упоминания о Сектумсемпре. Директор попросил её не трогать мальчика — и она смирилась, только вздыхала тяжко и поправляла съехавшие книги. Северус в лаборатории Слизнорта перебил все колбы, какие только можно. Осколки хрустели под ногами, но он не замечал. Зелья одно за другим выходили бесполезными, и каждый раз, когда очередной котёл шёл в утиль, внутри что-то обрывалось. — Сев, — Маргарет поймала его руку, занесённую для нового удара. — Остановись. Прошу тебя. — Я ничтожен, — выдохнул он, и в голосе было столько горечи, что у неё сжалось сердце. — Я не могу ему помочь. — Ты делаешь всё, что можешь, — она говорила тихо, но твёрдо. — Не бери на себя обязанности Мерлина. Даже твоя мама с тётей Дореей ничего не могут сделать. Он замер. Посмотрел на неё — и впервые за два дня действительно увидел. Маргарет изменилась. Совсем чуть-чуть, но за эти два месяца что-то в ней неуловимо сдвинулось. Белые волосы, которые раньше просто падали на плечи, теперь были красиво завиты — мягкие локоны обрамляли тонкие черты, делая её старше, изящнее. Губы — ярко-красные, и этот цвет на её бледной коже смотрелся как лепесток розы, случайно упавший на снег. А веснушки, рассыпанные по носу и щекам, на фоне этой безупречной помады стали заметнее. Чётче. Роднее. Она куталась в его мантию — свою где-то потеряла, и Северус даже не заметил, когда успел накинуть на неё свою. Из-под тёмной ткани выглядывал край лёгкого платья — Мегги даже зимой не изменяла себе: тонкие блузки, струящиеся юбки, а сверху нацепляла свитера и всё равно мёрзла. И тогда её маленькая ладонь сама находила его руку, а его мантия — её плечи. Он любил в ней это. Всё. — Маргарет… — его голос сел. Она смотрела на него своими зелёными глазами — чистыми, как весенняя трава, и в них было столько тепла, что Северусу показалось — ещё немного, и он согреется. А потом в голову пришла мысль. Страшная, ледяная. А если бы на месте Сириуса была она? Если бы это Маргарет лежала сейчас в больничном крыле с чудовищной раной, а он, Северус, был бы так же беспомощен? — Нет… — выдохнул он, и лицо его исказилось. — Мегги, я всё-таки ничтожество. Если бы это была ты — я бы тоже ничего не смог. Она смотрела на него секунду. Две. Потом решительным движением откинула с лица светлый локон и шагнула вперёд. — Если я скажу тебе, что люблю тебя, ты перестанешь называть себя ничтожеством? Северус замер. Челюсть отвисла. Он никогда не думал о взаимности. Вообще. Ему хватало того, что она рядом. Что она слушает его бесконечные лекции о звёздах и зельях. Что не перебивает. Что пахнет маргаритками — этот запах въедался в его одежду, и он ловил себя на том, что специально не стирает её подолгу. Что она кутается в его вещи и улыбается так, что у него внутри всё переворачивается. Но чтобы она — его? Этого не могло быть. Он же Северус Снейп. Странный, мрачный, вечно в чёрном. Волосы он теперь собирал в хвост — так было удобнее в лаборатории, — но одна тонкая прядь всё равно вечно выбивалась и падала на лоб, и он то и дело встряхивал головой, откидывая её. Зачем такой, как она, — такая светлая, тёплая, пахнущая маргаритками, — могла полюбить его? — Что? — выдавил он наконец. — Мерлин, о чём я думала… — Маргарет прижала ладонь ко лбу и резко развернулась к двери. — Куда? — он поймал её за руку. Пальцы у него были тонкие, бледные, почти мраморные — но держали крепко. — Отпусти! — она всхлипнула, пытаясь вырваться. Стыд жёг щёки. — Размечталась. Он притянул её к себе — резко, как всегда делал, когда боялся что-то потерять. Обхватил руками, прижал к груди. Её трясло. — Маргарет, — он отстранил её ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. — Как же сильно я тебя люблю. Нимфа моя… я даже подумать не мог, что я тебе интересен. — Какой же ты дурак, — выдохнула она сквозь слёзы и уткнулась носом ему в плечо. Он гладил её по белым локонам, чувствуя под пальцами мягкость завитых волос. Другая рука лежала на талии — поверх его же мантии, которая сейчас согревала её. — Мегги, малышка, ты чего? — испугался он. — Я сказал что-то не то? — Я уже решила, что тебе совсем не нравлюсь, — пролепетала она куда-то в его свитер. — Мегги, — он взял её лицо в ладони. Красная помада в их возне чуть размазалась, но это делало её ещё более живой. Ещё более настоящей. — Ты мне не нравишься. Ты права. Она замерла, глядя на него испуганно. — Я люблю тебя, — закончил он и поцеловал её в макушку. — Очень. Она запрокинула голову, встречаясь с ним взглядом. Северус вытер с её щёк слёзы — осторожно, будто боялся поранить. — Я люблю тебя, — повторил он. — И сделаю всё, чтобы ты больше никогда не плакала. Он наклонился и поцеловал её. Это был первый поцелуй — робкий, нежный, осторожный. Маргарет привстала на носочки, чтобы дотянуться до него — он был высокий, а он держал её так, будто она была самым хрупким сокровищем в мире. — Я люблю тебя, моя нимфа, — прошептал он, отрываясь от её губ. Ему хотелось повторять это снова и снова. — Мне так неудобно, — выдохнула она, утыкаясь лбом ему в грудь. — Сириус там… а мы тут… — Они поймут, — Северус грустно улыбнулся. — Пошли в больничное крыло. Проведаем его. Она кивнула и почувствовала, как его тонкие пальцы переплелись с её. Рука у него была холодная, но Маргарет всё равно стало тепло. --- В коридоре больничного крыла Джеймс метался от стены к стене, пока Лили сидела на скамье и молча смотрела на свои руки. Увидев приближающиеся фигуры, Поттер замер. Северус и Маргарет шли, держась за руки. И по тому, как она смотрела на него, по тому, как он на неё — всё было ясно без слов. — Держу пари, она первая призналась, — усмехнулся Джеймс, но в голосе не было насмешки — только усталая теплота. — Откуда ты знаешь? — удивилась Маргарет, краснея. Поттер не ответил. Он просто посмотрел на Лили, и та слегка покраснела, отводя взгляд. — Вы так похожи, — Северус обвёл их взглядом. — И одновременно такие разные. — Я рада за тебя, Северус, — Лили поднялась и подошла к другу. — И за тебя, Маргарет. Правда. — Спасибо, — блондинка опустила глаза. А потом повторила. — Мне так неловко… Сириус там, а мы… — Не думай об этом, — отрезал Джеймс. — Будьте счастливы. У кого-то должно быть хорошо. Маргарет подняла глаза на Северуса, и тот кивнул — всё правильно. — Мы пойдём к нему, — сказал он. — И к Марлин. Она опять не ест? Лили только вздохнула и покачала головой. — Сев, — Маргарет шепнула так, чтобы слышал только он. — Отведи Джеймса в башню. Пусть отдохнёт. Он сам не свой. Северус посмотрел на Поттера — тот действительно был бледен, тени под глазами, руки трясутся. Всё время винит себя. — Конечно, родная, — он заправил за ухо Маргарет прядь. — Вы недолго. Я буду скучать. Она улыбнулась — светло, тепло, так, что у него перехватило дыхание, — и, приподнявшись, легко поцеловала его в уголок губ. — Я быстро. Она скользнула в палату, а Северус остался в коридоре. Рядом с Джеймсом. — Пойдём, Сохатый, — сказал он непривычно мягко. — Поспишь хоть немного. Поттер дёрнул плечом, но Лили положила руку ему на грудь: — Иди. Я побуду с ними. Джеймс сдался. Северус положил ладонь ему на плечо снова — и они пошли по пустому коридору. В палате было тихо. Сириус лежал белый как мел, но дышал — ровно, глубоко. Рядом, на стуле, скрючившись и поджав ноги, спала Марлин. Под глазами у неё залегли тени, на щеках — разводы от старой косметики. Рука её лежала поверх его ладони — сжимала даже во сне. Маргарет тихо присела на соседний стул, укрытая мантией Северуса, и стала ждать. В палате пахло лекарствами и надеждой.