Другие Мародёры

В гостиной Гриффиндора было тепло и уютно — камин потрескивал, отбрасывая золотистые блики на старые кресла и диваны. За окнами давно стемнело, но никто не спешил расходиться. Джеймс сидел на диване, развалившись с таким видом, будто диван принадлежал ему по праву рождения. Лили пристроилась рядом с учебником по трансфигурации, но читать получалось плохо — Джеймс то и дело заглядывал в книгу и комментировал: — Лил, ну это же элементарно. Смотри: превратить чайник в черепаху — всего лишь вопрос уверенности. — Поттер, — Лили подняла на него усталый взгляд, — если ты такой умный, иди сдавай экзамен за меня. — Я бы с радостью, но профессор почему-то против, — Джеймс ухмыльнулся и чмокнул её в висок. Римус сидел в кресле у камина с книгой, которая, казалось, приросла к его рукам. Он делал вид, что читает, но на самом деле краем глаза поглядывал на пустующее место у окна — там, где обычно сидела Марлин, когда ещё разговаривала с ними. Северус устроился на ковре перед камином, прислонившись спиной к креслу. Маргарет положила голову ему на плечо, и он машинально накручивал на палец её белокурый локон — тонкий, мягкий, светящийся в полумраке. Она почти спала, но на губах блуждала лёгкая улыбка. Алиса и Фрэнк ушли гулять ещё час назад — тихая парочка, которая всегда находила способ уединиться. — Долго они там? — спросил Джеймс, косясь на карту, лежащую рядом. На ней две точки — Сириус и Марлин — уже несколько часов находились рядом с Запретным лесом. — Не мешай, — Лили перевернула страницу, хотя уже давно ничего не читала. — Пусть разбираются. — А если они там убивают друг друга? — Джеймс нахмурился. — Вдруг Марлин ему в глаз заехала, а он теперь лежит без сознания, а она… — Сохатый, — Римус поднял глаза от книги, — у тебя слишком богатая фантазия. — Просто переживаю! Маргарет приоткрыла один глаз: — Джим, если бы они убивали друг друга, карта бы показала два неподвижных тела. А они двигаются. Вместе. Уже три часа. Северус хмыкнул, но ничего не сказал. Просто продолжил перебирать её локоны. Лили вздохнула и захлопнула книгу: — Я больше не могу читать. Джим, если ты ещё раз скажешь «элементарно», я превращу твою метлу в швабру. — Женюсь на тебе всё равно, — парировал Джеймс и получил подушкой по голове. Время тянулось медленно. Часы на стене показывали уже почти полночь, но никто не уходил. Даже Северус, который обычно ворчал, что в гостиной шумно, сидел и молчал, согреваясь теплом камина и Маргарет. А какой то момент точки исчезли в лесу и стало еще волнительней. — А если они всё-таки поссорились? — вдруг тихо спросил Римус. — Если она сейчас ревёт где-нибудь под деревом, а он курит в одиночестве? Повисла тишина. Мысль была неприятная. — Тогда мы пойдём искать, — твёрдо сказал Джеймс. — Всей толпой. С факелами. — С факелами в Запретном лесу? — Северус поднял бровь. — Отличный план, Поттер. Поджаримся первыми. — А у тебя есть лучше? — Ждать, — коротко ответил Северус. Лили положила руку на колено Джеймсу: — Он прав. Если они не вернутся к часу — пойдём. А пока… Она не договорила, потому что за портретом послышался шум. Толстая Дама что-то проворчала, и створка открылась. Марлин. Она вошла тихо, опустив голову, и первое, что бросилось в глаза — мантия Сириуса на её плечах. Слишком большая, тёмная, она почти скрывала её саму. Волосы растрепались, на щеках — следы то ли слёз, то ли росы, но глаза… глаза были сухие и ясные., Она не поднимала взгляда. Прошла к дивану и села между Джеймсом и Маргарет, вжав голову в плечи. Все молчали. Слишком хорошо помнили этот месяц — как она отворачивалась, убегала, задергивала полог и не выходила даже на ужин. Как Лили плакала по ночам, потому что не знала, чем помочь подруге. Как Римус оставлял книги с записками, на которые никто не отвечал. Марлин глубоко вздохнула и, не поднимая головы, произнесла чуть слышно: — Вы простите меня. Джеймс первым пришёл в себя. Он повернулся к ней, закинул руку на спинку дивана и улыбнулся — той самой кривоватой улыбкой, которая всегда её бесила, а сейчас почему-то согрела. — За что, сестрёнка? Марлин подняла голову. Глаза блестели. — Я вела себя отвратительно. Целый месяц. Я… я даже не знаю, как вы меня терпели. — Мы тебя любили, — просто сказал Римус. — Поэтому и терпели. Она посмотрела на него, и губы дрогнули в улыбке — первой за долгое время. — Вы поговорили? — осторожно спросила Лили. — С Сириусом? Марлин кивнула. — Да. — Пауза. — Я такая дура. — Ну это мы и так знали, — вставил Джеймс, и Лили толкнула его локтем. — Джим! — Что? Я по-доброму. Марлин фыркнула — почти смех. — А куда ты его дела? — спросил Северус, оглядываясь. — Потеряла по дороге? — Уговаривает Полную Даму никому ничего не рассказывать. — О чём? — нахмурился Северус. — О нас, — Марлин слегка покраснела. — Никто не должен знать, что мы… вместе. Лили понимающе кивнула, но Джеймс нахмурился: — Почему? — Потому что я не хочу быть очередной «девушкой Сириуса Блэка», — твёрдо сказала Марлин. — Не хочу, чтобы на меня пялились, шептались за спиной, считали, что я с ним из-за фамилии или внешности. Или из за чего они все соглашались… Я хочу, чтобы всё было… тихо. Хотя бы первое время. — Разумно, — кивнул Римус. — Но это же мы! — Джеймс развёл руками. — Мы никому не скажем! — Знаю. Потому вам и говорю. Она обвела взглядом друзей — усталых, взволнованных, но таких родных. И вдруг спросила, глядя на Северуса и Маргарет: — Кстати, Северус, что я пропустила? Вы двое… когда? Маргарет покраснела до корней волос. Северус кашлянул, но его довольная улыбка пряталась плохо. — Пока Сириус… , — тихо сказала Маргарет. — В лаборатории. — В лаборатории?! — Марлин ахнула. — Вы целовались среди колб и котлов? — Не целовались, а… — Северус запнулся, подбирая слово, — объяснились. Ну, и целовались. Нормальная там атмосфера. — Ой, всё, рассказывай! — Марлин подалась вперёд, мгновенно забыв о своей грусти. — Я хочу все подробности! Лили в прошлом году отчитывалась, теперь ты! — Марлин! — взмолилась Маргарет. — Не отвертишься! Джеймс заржал, глядя, как смущается Мегги. Северус прикрыл глаза рукой, но уголки губ подрагивали. — Вы как дети, — проворчал он. — А то! — Марлин сияла. - я столько всего пропустила! — Ты пропустила только то, что мы все тебя любим, — мягко сказала Лили и обняла её за плечи. Марлин прижалась к ней на секунду, вдохнув знакомый запах — травы и чего-то тёплого, домашнего. — Я тоже вас люблю, — шепнула она. — Простите, что была идиоткой. — Была и прошла, — философски заметил Римус. В этот момент портрет снова открылся, и в гостиную влетел Сириус. Взъерошенный, в рубашке, которая явно ночевала на нём, он оглядел компанию и замер, увидев Марлин в окружении друзей. — Сохатый! — вдруг гаркнул он, заметив, как Джеймс сидит рядом с ней. — А ну убери руки от моей девушки! Лили фыркнула и демонстративно притянула Джеймса к себе: — Прости, не доглядела. — Она невинно похлопала ресницами. — А ты чего бросил её одну в окружении столь прекрасных парней? — Уговаривал толстую тётку на портрете держать язык за зубами, — буркнул Сириус и плюхнулся в кресло рядом с Северусом. — О чём? — уточнил Северус. — О нас, — Сириус кивнул на Марлин. — Она не хочет, чтобы все знали. Северус понимающе кивнул. Марлин сидела на диване, сложив руки на коленях, и делала вид, что рассматривает узор на ковре. Но краем глаза следила за Сириусом. Тот поймал её взгляд и легонько дёрнул за подол юбки — приглашая. — Лина… — позвал он жалобно. Она приподняла бровь. — Радость моя, — продолжил он, состроив щенячьи глаза. — Иди сюда. Ну тут же все свои. Марлин оглядела гостиную. Никого, кроме них. Алиса с Фрэнком ещё не вернулись, посторонних не было. Она вздохнула, поднялась и медленно обошла диван. Села на подлокотник его кресла. Сириус тут же переплел свои пальцы с её. Она почувствовала, как щёки заливает краской, но не отстранилась. — Слава Мерлину! — торжественно объявил Римус, закрывая книгу. — Я дожил до этого дня. Честно говоря, ваше нытье порядком раздражало. Нельзя было сразу? — Это же Блэки, — усмехнулся Джеймс. — Они по-другому не могут. — Вообще-то я МакКиннон, — невинно заметила Марлин. — Это только пока, — Сириус бесцеремонно спустил её с подлокотника к себе на колени и прижал покрепче, чтобы не вырвалась. — Сириус Орион… — Да, Марлин? — он посмотрел ей в глаза в упор. Серые радужки потемнели, зрачки расширились почти до краёв. — Вы что-то хотели? Она замерла, глядя в эти глаза, и забыла, что хотела сказать. Друзья переглянулись. Джеймс приложил палец к губам и жестом показал: «уходим». Лили бесшумно поднялась, подхватила учебник. Римус уже крался к лестнице. — Спокойной ночи, — шепнул Джеймс, скрываясь на лестнице. Гостиная опустела. Только камин тихо потрескивал, и двое на кресле смотрели друг на друга. — Какая ты красивая, — прошептал Сириус, убирая прядь с её лица. Пальцы задержались на щеке, погладили скулу. Марлин улыбнулась и положила голову ему на плечо. Вдохнула знакомый запах — мускат, дым, что-то ещё, только его. — Ты самый лучший, — ответила она тихо. — Мы разогнали всех друзей. — Теперь мы снова одни. — Он поцеловал её в макушку. — Мерлин, как я счастлив. Она прижалась крепче, но в груди вдруг кольнуло. А вдруг? Вдруг она для него — очередная? Очередная девушка, очередное увлечение, очередная игрушка? Чем она лучше других? Сириус почувствовал, как она напряглась. Отстранился, заглянул в глаза. — Ты чего? — Ничего, — она попыталась улыбнуться. — Марлин. Он взял её лицо в ладони, заставляя смотреть прямо. — Я люблю тебя. Понимаешь? Она неуверенно кивнула. — Ты не очередная. Ты та, о ком я мечтал всегда. — Голос его дрогнул. — Это, наверное, звучит бредово, но я хочу провести с тобой всю жизнь. Хочу, чтобы мои дети называли тебя «мама». И это правда. Я не хочу тебя обидеть. Я хочу сделать тебя самой счастливой. Она смотрела в его серые глаза — тёмные сейчас, почти чёрные от, — и чувствовала, как тает последний лёд. — Я уже самая счастливая, — прошептала она. — У меня есть ты. Он улыбнулся — той самой улыбкой, ради которой можно было свернуть горы, и поцеловал её. Медленно, нежно, осторожно — будто боялся спугнуть. В камине догорали угли. За окном шумел ветер. Апрель заканчивался. Всё только начиналось.