Другие Мародёры

Поезд мерно покачивался, унося их от Хогвартса навстречу лету. За окнами проплывали зелёные холмы, деревья, маленькие деревушки — привычный пейзаж, который за пять лет стал почти родным. В купе было тихо. Маргарет спала, положив голову на колени Северусу, и её белые локоны рассыпались по тёмной ткани его мантии. Северус сидел неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить. Одна рука лежала на спинке дивана, другая — замерла в воздухе, так и не коснувшись её волос. Он просто смотрел на неё. Остальные разошлись кто куда: Джеймс с Лили отправились искать вагон-ресторан, Римус уткнулся в книгу в соседнем купе, Сириус утащил Марлин в самый конец состава. Регулус тоже предпочел соседнее купе и книги. Северус смотрел на Мегги и чувствовал, как внутри разливается тепло. Четыре месяца. Всего четыре месяца с того дня, как она призналась ему в лаборатории, а казалось — целая жизнь. Раньше он и представить не мог, что можно быть таким счастливым. Но счастье это было горьковатым. Он перевёл взгляд на окно, за которым проносился мир, и вспомнил утреннюю газету, которую видел у кого-то из старшекурсников. Заголовки кричали о новых нападениях, о погибших магглорождённых, о том, что ряды Пожирателей смерти растут. Власть Того-Кого-Нельзя-Называть укреплялась с каждым днём. И Мегги — его Мегги, с её белыми волосами и веснушчатым носом, с её доверчивой улыбкой — была в опасности. Даже в соседнем городе. Даже с родителями. Он вздохнул и всё-таки провёл рукой по её волосам — осторожно, едва касаясь. Маргарет поморщилась во сне, пошевелилась и открыла глаза. Зелёные, ещё сонные, они смотрели на него с такой любовью, что у него перехватило дыхание. — Привет, — прошептала она. — Привет, спящая красавица, — он улыбнулся, но улыбка вышла грустной. Мегги села, подобрав под себя ноги, и сразу заметила это. Она придвинулась ближе, положила ладонь ему на щёку — тёплую, мягкую. — Ты грустный, — сказала она тихо. — Что случилось? Северус перехватил её руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы. — Всё хорошо, — соврал он. — Просто не хочу с тобой расставаться. — Сдаётся мне, — она улыбнулась, но глаза оставались серьёзными, — что мы будем видеться почти каждый день. Ты грустишь не поэтому. Он усмехнулся, прижимая её ладонь к своей груди, туда, где бешено колотилось сердце. — Мегги, я удивляюсь твоей проницательности. Она молча ждала, не отводя взгляда. — Обещай мне, — сказал он глухо, — что будешь осторожна. Мир изменился, и… я не переживу, если с тобой что-то случится. Мегги прижала свободную руку к его губам, заставляя замолчать. — Тсс, — прошептала она. — Всё будет хорошо. Она чувствовала, как бьётся его сердце под её ладонью — часто, испуганно. Наклонилась и поцеловала его в уголок губ. — Я люблю тебя, — сказала она просто. Северус выдохнул и прижал её к себе, зарываясь лицом в её волосы. --- В последнем вагоне было пусто и ветрено. Сириус распахнул дверь тамбура, и свежий воздух ворвался внутрь, разметав волосы Марлин. — Сумасшедший! — рассмеялась она, но не отстранилась, когда он обнял её со спины и уткнулся носом в макушку. — Два месяца без тебя, — выдохнул он. — Я точно сойду с ума. Марлин развернулась в его руках, обвила шею руками. В её глазах плясали смешинки, но где-то в глубине таилась та же тоска. — Два месяца без меня, — повторила она шёпотом. — Не выдержишь. Найдёшь себе другую. — Она чмокнула его в губы. — Забудешь меня. — Ещё один поцелуй. — А я страдай. — Не думаю, — ответил он, целуя в ответ — долго, сладко, с привкусом скорой разлуки. Потом щёлкнул палочкой, и на полу материализовались две мягкие подушки. Сириус сел, прислонившись спиной к стене, и поманил её к себе. Марлин устроилась в его объятиях, положив голову ему на грудь. Он взял её руку и принялся разглядывать — медленно, с какой-то странной нежностью водил пальцами по тонкой коже. — Как можно забыть это совершенство? — прошептал он и поцеловал её в висок. Марлин вдруг напряглась. Пока Сириуса оперировал мистер Эванс, Марлин совсем слетев с катушек вскрыла себе вены . От смерти ее спасла Лили, но заклинание Лили вышел кривым и на руке остался шрам. Сириус, не замечая, продолжал гладить её запястье — левое, то самое. — Совершенство? — она попыталась отвлечь, ткнув пальцем в маленький шрам на указательном пальце. — Кое-кто прокусил мне палец, изуродовал всю руку, а теперь называет меня совершенством! Сириус рассмеялся, прикусил тот самый палец. — Эй! — она отдёрнула руку. — Мне одного шрама хватает. На внутренней стороне запястья, там, где кожа тоньше всего, белел неровный рубец. Небольшой, но слишком аккуратный для случайной царапины. Сириус замер. — Что это? — голос стал жёстким. Марлин отдёрнула руку, спрятала за спину. — Ничего. — МакКиннон. — Он перехватил её руку, сжал крепче, чем стоило бы. — Ты резала вены? — Пусти, мне больно, — вырвалась она, и на коже проступили красные пятна от его пальцев. — Отвечай! — Он схватил её за плечи, заставляя смотреть в глаза. — Когда? Марлин молчала, опустив голову. Волосы упали на лицо, скрывая слёзы. Сириус знал раньше этого шрама не было. Он завязал десятки фенечек на ее руках и видел ее запястья. Он был новым. — КОГДА? — почти заорал он. — МакКиннон, отвечай! — Когда ты был без сознания, — прошептала она еле слышно. Сириус подскочил, отшатнувшись, будто его ударили. — Ты нормальная? — закричал он. — Я спрашиваю, ты нормальная?! — Не кричи, — она вся сжалась, вжала голову в плечи. — О чём ты вообще думала?! — Он метался по тамбуру, запуская пальцы в волосы. — Марлин, ты же чуть не убила себя! Мерлин, что бы я делал, если бы ты… — А что бы я делала, если бы ты умер?! — выкрикнула она, и голос её сорвался. — Ты лежал там, белый как мел, и не дышал почти! А я сидела и смотрела, как ты умираешь! И ничего не могла сделать! Она тоже вскочила, слёзы текли по щекам, размазывая остатки туши. — Ты понимаешь, что ты натворила? — Сириус уже не кричал, говорил глухо, сдавленно. — Лина, как ты могла? Он рванул к выходу из тамбура. — Сириус! — закричала она и побежала за ним. Он остановился у двери в вагон. Не оборачиваясь, спросил: — Кто об этом знает? — Только Лили, — прошептала она подойдя. Он резко развернулся, притянул её к себе и сжал в объятиях так крепко, что хрустнули кости. — Как ты могла? — бормотал он в её волосы. — Как ты могла? Я бы умер… умер без тебя. Она зарыдала, уткнувшись ему в грудь, вцепившись в рубашку. — Никогда, — всхлипывала она, — никогда не уходи, слышишь? Лучше ори на меня, но не уходи. Я испугалась… испугалась, что это навсегда. — Дура, — шептал он, целуя её мокрые щёки, глаза, нос, губы. — Дура моя. Я никуда не денусь. Поняла? Никогда. Из соседнего купе высунулся Джеймс: — Блэки, это вы шум подняли? Сириус оторвался от Марлин ровно настолько, чтобы криво усмехнуться: — Сохатый, мне кажется, по-твоему, во всём всегда виноваты мы. — Мы почти в Лондоне, собирайтесь, — отмахнулся Джеймс и скрылся. Марлин вытерла слёзы, слабо улыбнулась. — Идём? — Идём, — он взял её за руку, переплёл пальцы и больше не отпускал. --- Платформа 9¾ гудела, как растревоженный улей. Родители обнимали детей, носильщики таскали чемоданы, совы ухали в клетках. Компания собралась в кружок у последнего вагона. — Ну что, — Сириус закинул руки на плечи Римусу и Джеймсу, — увидимся через два месяца? — Лунатик, мне иногда кажется, что Бродяга как можно скорее хочет избавиться от нас, — усмехнулся Джеймс. — Сохатый, ты чего, ему не рассказал? — удивился Римус. — Как ты думаешь, почему мама так счастлива? — Не думаю, что тётя Дорея счастлива от того, что последующие пару месяцев не ты один, а вместе с Блэком будете разносить дом, — вставил Северус, но в голосе его слышалась улыбка. — Анхель, я бы на твоём месте промолчал, — хитро прищурился Джеймс. — Кто прошлым летом прожёг дырку в папином кресле? — Да подождите вы со своим креслом! — Сириус аж подскочил. — Я правильно понял, я еду к тебе? — Да, — Джеймс взъерошил волосы, — Рег, конечно же, тоже. Регулус, который как раз подошёл, расплылся в довольной улыбке. Домой к Блэкам ему совсем не хотелось. — ЛИНА! — заорал Сириус на всю платформу, подхватил девушку на руки и закружил, сшибая прохожих. — Лина, я еду к Джиму! — Сириус, все смотрят! — пищала она, краснея. — Родители смотрят! Блэку было плевать. Он кружил её и смеялся, и Марлин, глядя на его счастливое лицо, тоже рассмеялась — забыв про стеснение, про шрам, про всё. — Блэк, я не буду тебя всю жизнь ждать! — заорал Джеймс в ответ. — Поставь на место свою фею и идём! Мама, папа и тётя Эйлин уже заждались! Сириус поставил Марлин на землю, взял её руки в свои. — Я буду писать тебе каждый день, — сказал он тихо, только для неё. — И скучать. И поцеловал — коротко, но выразительно, прямо на глазах у изумлённых родителей. Марлин готова была провалиться сквозь перрон. — До встречи, — шепнул он и убежал к друзьям. Она медленно, как во сне, побрела к своим. Мама уже раскрыла объятия, папа улыбался, а младший брат скакал вокруг и вопил: — Марлин влюбилась! Марлин влюбилась! Получив подзатыльник, он затих, но ненадолго. — Лина, девочка, — мама обняла её, — это тот мальчик со странным именем… как же его… — Сириус, — подсказал отец. — Да, — Марлин улыбнулась, краснея. — Мы любим друг друга. Вопросы посыпались градом, но она уже не слышала. Она смотрела туда, где Сириус обнимал Лили и Маргарет, чмокая их в щёки, а Джеймс и Северус тут же оттаскивали своих девушек обратно. — Через неделю мы все снова встретимся, — сказала Маргарет загадочно. — Надеюсь, вас не нужно приглашать. — А Лина? — с надеждой спросил Сириус. Мегги только улыбнулась и отвела взгляд. Северус наклонился к её уху, что-то шепнул, и она рассмеялась, замотав головой. — Помните, я обиделся и ухожу, — притворно надулся Сириус и направился к Поттерам и миссис Снейп. — Он же всю неделю будет нас терзать этим вопросом, — вздохнул Римус. — Проще было ему сказать. — Да МакКиннон завтра же расколется, — отмахнулся Джеймс. — Идёмте, родители ждут.