Другие Мародёры

Платформа 9¾ гудела как растревоженный улей. Паровоз выпускал клубы пара, грузили чемоданы, родители обнимали детей, а Хогвартс-экспресс нетерпеливо подрагивал на рельсах, будто тоже ждал не дождался, когда можно будет тронуться. Сириус шагал вдоль состава, уже избавившись от чемодана и думал он только о том, чтобы скорее увидеть Марлин. Каникулы выдались на удивление спокойными — мать ограничилась ледяными взглядами и парой язвительных замечаний, ни одного Круцио. Регулус даже рискнул пару раз улыбнуться за ужином. Прогресс. — Я к своим, — Рег махнул руке в сторону компании однокурсников. Гриффиндорский галстук весело мотался на ветру. — Давай. Если что — мы в конце. Сириус проводил брата взглядом. Впереди, у открытой двери одного из вагонов, стояла Мар. Каштановые волосы рассыпаны по плечам, длинная цветастая юбка, на запястьях — привычный звон фенечек. Марлин разговаривала с родителями и младшим братом, и даже со спины было видно, как она улыбается. Сердце привычно ёкнуло и провалилось куда-то в живот. Сириус выдохнул, поправил мантию и направился к ним. Чинно. Спокойно. Как и полагается чистокровному наследнику древнего рода. Перед родителями нельзя ударить в грязь лицом. Марлин обернулась на звук шагов и — Сириус видел — чуть не шагнула к нему. Но вовремя одёрнула себя. Осталась стоять на месте, только пальцы теснее сцепились в замок. Потому что нельзя. Потому что все смотрят. — Доброе утро, — Сириус подошёл и отвесил сдержанный поклон, сперва миссис МакКиннон, потом мистеру. — Рад вас видеть. — Сириус, дорогой! — миссис МакКиннон просияла. — Как ты возмужал за лето! Совсем взрослый стал. — Благодарю, мэм. — Он взял её руку и галантно поцеловал, краем глаза заметив, как Марлин закатила глаза. Но губы её подрагивали в улыбке. Мистер МакКиннон пожал ему руку — крепко, по-мужски. — Как каникулы, парень? Надеюсь, не скучал? — Всякое бывало, сэр. Но к концу лета определённо соскучился по школе. — Дядя Сириус! — Майкл выскочил из-за спины сестры и повис на его руке. — Я тоже скоро в Хогвартс! В следующем году! — Ого, — Сириус присел на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — И на какой факультет собираешься? — На Гриффиндор! Как Марлин! — выпалил Майкл и вдруг засомневался: — А можно? — Можно и нужно, — серьёзно кивнул Сириус. — Я, если что, словечко замолвлю перед шляпой. Договорились? Они обменялись рукопожатием — Майкл пыжился изо всех сил, пытаясь пожать ладонь по-взрослому. Всё это время Марлин стояла в двух шагах и молчала. Только смотрела. На то, как Сириус общается с её братом, как мама буквально млеет от его манер, как отец одобрительно хмыкает. И внутри всё переворачивалось от желания просто подойти и дотронуться до него. Но нельзя. Чёртов этикет. Ему было важно чтобы родители знали он уважает ее семью. Уважает ее. Сириус чувствовал её взгляд кожей. Каждую секунду. Ему до зуда в пальцах хотелось обернуться, протянуть руку, притянуть её к себе. Вместо этого он продолжал светскую беседу с родителями, вежливо улыбаться и отвечать на вопросы о планах на учебный год. — Мистер и миссис МакКиннон, — наконец произнёс он, когда пауза позволила, — при всём моём уважении, могу ли я украсть вашу дочь? — Конечно, — мистер МакКиннон хлопнул его по плечу. — Присмотри там за ней. — Обязательно, сэр. Марлин шагнула вперёд, обняла маму, чмокнула отца в щёку, взлохматила волосы брату и только тогда повернулась к Сириусу. Потянулась за чемоданом, но он перехватил её руку, сжал пальцы — коротко, сильно, как обещание, — и взял чемодан сам. — Пошли, — выдохнул он. И они пошли. Медленно, чинно, прогулочным шагом. Сириус нёс её чемодан, второй рукой сжимал её ладонь, и чувствовал себя королём мира. Спина прямая, подбородок вздёрнут — пусть все видят. Это моя девушка. Лучшая. Завидуйте. Завидовали. Девушки провожали их такими взглядами, что можно было стекло резать. Кто-то шептался, кто-то откровенно сверлил Марлин спину. — Они меня ненавидят, — тихо заметила Марлин. — Глупости, — Сириус покосился на неё. — У них нет шансов. — А у меня? Он остановился. Посмотрел ей прямо в глаза — серые в голубые, и мир вокруг перестал существовать. — Ты — единственная, у кого они есть, — очень тихо сказал он. Марлин открыла рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент из-за поворота вылетел Джеймс. — Бродяга! — заорал он на весь перрон. — Ты знаешь, что твоя девушка староста?! Сириус замер. Перевёл взгляд на грудь Марлин. На мантии действительно поблёскивал серебряный значок с буквой «С». — Чего? — выдохнул он. — Староста, — подтвердила Марлин, и в глазах её заплясали чертики. — Сюрприз. — Та самая Марлин, которая при свете Люмоса облазила весь замок после отбоя? Которая летает на гиппогрифах? Которая на втором курсе стащила у Филча список запрещённых книг просто потому что было скучно? Эта Марлин — староста? — Она самая, — Марлин скрестила руки на груди, и фенечки на запястьях звякнули. — Будут проблемы? — Будут, — трагически прошептал Сириус. — У меня будут проблемы. — Тогда минус десять с Гриффиндора. Для разминки. — Мы даже не в школе! — Это не имеет значения. Я теперь везде староста. Они вошли в купе, и Джеймс с порога начал вещать про несправедливость жизни. Следом подтянулись остальные — Лили с точно таким же значком, Римус, который молча оттянул мантию, демонстрируя третий, и где-то сзади маячили Северус с Мегги. Сириус обвёл взглядом компанию. Девушки. Римус. Все с серебряными значками. — Трое, — медленно произнёс он. — Трое старост. Вы серьёзно? — Директор решил, что Гриффиндору нужен дополнительный контроль, — пожала плечами Лили, и в её зелёных глазах сверкнуло что-то опасное. — То есть, — Джеймс обвёл всех рукой, — моя девушка — староста, мой лучший друг — староста, и ещё одна моя лучшая подруга — тоже староста? — В точку, — кивнул Римус. Уголки его губ подрагивали, но он держался. Северус фыркнул из коридора: — А вы хотели, чтобы вам всё сходило с рук? — Мы надеялись, — убито ответил Сириус. — Думаешь зря ставим на них ставки? — Джеймс повернулся к нему. Они переглянулись. В этом взгляде промелькнуло что-то — то ли отчаяние, то ли внезапно созревшая идиотская идея. А потом, синхронно, оба рухнули на колени. — Ваша милость! — заголосил Джеймс, простираясь ниц перед Римусом. — Ваше величество! — подхватил Сириус, утыкаясь лбом в пол купе. — Не велите казнить! — Помилуйте, госпожа! — Джеймс переполз на коленях к Лили. — Мы больше так не будем! — В смысле будем, но реже! — поправился Сириус, хватая Марлин за руку. — Смилуйтесь, царица! Купе взорвалось хохотом. Мегги в дверях повисла на Северусе, зажимая рот ладошкой. Римус, который обычно сдерживался, расхохотался в голос — редкость, которую можно было пересчитать по пальцам. — Встаньте, идиоты, — простонала Лили, но глаза её сияли. — Ни за что! — Сириус вцепился в колено Марлин. — Пока не пообещаете снисхождения! — Какого снисхождения? — Марлин пыталась отцепить его пальцы от своей мантии, но он держался мёртвой хваткой. — Чтобы за ночные вылазки баллы не снимали! — Чтобы за квиддич после отбоя не ругали! — добавил Джеймс, не вставая с колен. — Чтобы карту не отбирали! — закончили они хором. Римус, который к этому моменту уже сидел на скамье, вытирая слёзы, взмахнул рукой. Над его головой засветилась иллюзорная корона. Лили и Марлин переглянулись — и через секунду на них уже были бархатные мантии, в руках появились скипетр и держава. — Встаньте, рабы, — высокомерно произнёс Римус, но голос его срывался от смеха. — Мы подумаем над вашим прошением, — добавила Лили, величественно взмахнув скипетром. — В смысле подумаете? — возмутился Сириус. — Мы тут, между прочим, унижаемся! — А кто вас заставлял? — парировала Марлин. — Сами придумали. Северус наконец затащил Мегги в купе и плюхнулся на свободное место, прижимая её к себе. — Я это запомню, — объявил он. — На всю жизнь запомню. Блэк и Поттер на коленях перед девчонками. — Перед старостами! — поправил Джеймс, поднимаясь и отряхивая джинсы. — Это большая разница. — Никакой разницы, — отрезала Лили. Корона на её голове исчезла, но значок на мантии остался. — И знаете что? — Что? — насторожились парни. — Мы теперь можем снимать баллы с других факультетов. Наступила тишина. Сириус и Джеймс переглянулись. Римус замер с книгой в руках. Северус хмыкнул. — Это гениально, — выдохнул Джеймс. — Это просто гениально. Лил, ты можешь снимать баллы со Слизерина! — Да, — фыркнула она. — Я теперь староста. — Но мы можем снимать баллы хором! — подхватил Сириус. — Представляете? Три старосты против одного Питера! Или Розье! Или Малфоя! Поезд тронулся. За окном поплыли огни Лондона, потом дома стали редеть, уступая место полям и перелескам. В купе было тесно, шумно и пахло дружбой — если у неё вообще есть запах. Марлин сидела, прижавшись к Сириусу, и его рука лежала у неё на плече, тяжёлая и надёжная. Лили спорила с Джеймсом о тактике снятия баллов, Римус делал вид, что читает, но то и дело вставлял ехидные комментарии, а Северус с Мегги тихо перешёптывались в углу. — Эй, — Сириус наклонился к уху Марлин. — Ты правда будешь снимать с меня баллы? — Если заслужишь, — она повернула голову, и их лица оказались в дюйме друг от друга. — А если я тебя поцелую? — Тогда точно и сразу много, минус пятьдесят. — За что? — Распутные манипуляции с лицом при исполнении. Сириус усмехнулся и чмокнул её в уголок губ — быстро, почти незаметно. — Это аванс, — шепнул он. — Остальное — в Хогвартсе. Марлин толкнула его в плечо, но улыбнулась так, что у него внутри всё перевернулось. — Безобразие, — громко сказала Лили, заметив это. — Рем, ты видишь? Они при нас целуются! — Я ослеп, — невозмутимо ответил Римус, переворачивая страницу. — Внезапно и бесповоротно. — Предатель. — Я не предатель. Я пацифист. Джеймс попытался воспользоваться моментом и чмокнуть Лили, но получил локтем в ребра. — Не при всех, Поттер. — Какие все? — деловито поинтересовался он. - тут же все свои! — Ни при каких, — отрезала Лили, но щёки её порозовели. Северус фыркнул, прижимая к себе хихикающую Мегги. — И как мы переживём этот год? — спросил он в пространство. — Легко, — ответил Сириус, не отрывая взгляда от Марлин. — Главное — держаться вместе. — И не попадаться, — добавил Джеймс. — И не попадаться, — согласился Римус, и все рассмеялись. Поезд нёсся вперёд, унося их от лета к осени, от дома к школе, от одних приключений к другим.