Другие Мародёры

— И куда это вы такие красивые? — усмехнулся Сириус, когда девушки спустились из своих комнат при полном параде. — В Хогсмид, — отрезала Лили. — А вы что, с нами не идете? — Мегги нахмурилась. Три довольных рожицы отрицательно покачали головами. — Тогда мы идём без вас, — Марлин надменно вскинула подбородок, схватила подруг за руки и процедила сквозь зубы: — До встречи. Вечером, вернувшись в башню, Лили , как и ее подруги, даже не взглянула в сторону парней. Поднялась в спальню, на ходу расстёгивая мантию. На подушке лежал букет ландышей. Белые колокольчики пахли горьковатой свежестью — как лес после дождя. Рядом — конверт с её именем, написанный кривым почерком Поттера. «Моя милая Лили! Я очень тебя люблю. Прости, что сегодня не пошёл с тобой. У меня для тебя сюрприз. Приходи к хижине Хагрида через полчаса. Надень что-нибудь удобное. С любовью, твой Джеймс.» Лили хмыкнула. Удобное — значит, снова в лес. Она сняла платье в котором ходила в деревню, натянула маггловские джинсы и зелёный свитер, пахнущий шерстью и домом. Марлин что-то обсуждала с Алисой у окна, Лили махнула им на прощание и выскользнула. У хижины Хагрида никого не было. Солнце уже село, поляну заливала синеватая темнота. Лили зажгла палочку, и луч выхватил из темноты листок, приколотый к двери. «Садись на оленя и ничего не бойся». Она огляделась. Никакого оленя. — Что-то я не вижу, — громко сказала Лили в пустоту. Из леса донесся шорох. Она вздрогнула, направила палочку туда. Между стволами показалась фигура — большая, грациозная, с ветвистыми рогами. Олень вышел на поляну и остановился в двух шагах. Лили перевела дыхание. Зверь смотрел на неё тёплыми коричневыми глазами — слишком умными для обычного оленя. Она протянула руку, коснулась бархатистой шерсти между рогов. Олень замер, позволяя гладить. — Ну, Поттер, — сказала она тихо, — если со мной что-то случится, я не знаю, что я с тобой сделаю. Олень издал странный звук — что-то среднее между фырканьем и усмешкой. Лили забралась на спину, обхватила его за шею. Шерсть была густой и тёплой. Олень рванул в лес, и ветер засвистел в ушах, сбивая волосы в рыжий хвост. Они мчались между деревьями. Лили прижималась щекой к оленьей шее, чувствуя, как под шкурой перекатываются сильные мышцы. Сердце колотилось — то ли от страха, то ли от восторга. Олень замедлился на небольшой поляне. Вокруг — высокие ели, вверху — звёзды. К одной из елей была приколота записка. «Закрой глаза. Я люблю тебя». Он их даже не подписывал. Лили послушно зажмурилась. Олень пошёл медленнее, потом остановился. Она сползла со спины, всё ещё не открывая глаз. Пахло мокрой травой и чем то сладким. — Открывай, — шепнули прямо в ухо. Она открыла. На тёмно-зелёном пледе лежали тарелки с пирожными, сыром и виноградом. По углам поляны стояли банки со светлячками, и их живой зелёный свет дрожал на лицах. Лили обернулась. Джеймс стоял сзади — уже человек, взлохмаченный, в очках, счастливый. — Джим, — выдохнула она. — Привет, — он обнял её, уткнувшись носом в макушку. — Как тебе прогулка на олене? — Здорово, — Лили отстранилась, посмотрела ему в лицо. — А где он? — Здесь, — Джеймс улыбнулся. И — Лили не поверила своим глазам — его фигура дрогнула, вытянулась, и вот уже перед ней снова стоял олень. Она моргнула. Один раз. Второй. — Анимаг? — её голос сел до шёпота. — Ты… вы? Джеймс перекинулся обратно, потирая шею — после превращения всегда немного ломило кости. — Мы начали, как только узнали про Римуса. А закончили недавно. Последнее полнолуние провели с ним в лесу. — Как же я тобой горжусь, — Лили шагнула вперёд и обняла его, вцепившись пальцами в мантию. — Это же безумно опасно. Вы могли… — Не могли, — он поцеловал её в висок. — Мы мародёры. Она рассмеялась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы — непонятно от чего: от гордости или от страха. — Ты поцелуешь своего оленёнка? — спросил Джеймс, заглядывая ей в лицо. — Заслужил? — она приподняла бровь. — Ну, я ради тебя даже рога отрастил. Она ударила его в плечо, а потом всё-таки поцеловала — долго, со вкусом. Они сидели на пледе до самого утра. Лили забрасывала его вопросами: как учились, сколько попыток, кто ещё. Джеймс рассказывал, показывал, как превращается туда-обратно, и один раз чуть не задел рогами ветку. — А Марлин знает? — спросила Лили, когда звёзды начали бледнеть. — Сегодня узнает, — Джеймс потянулся, хрустнув спиной. — Сириус ей готовит сюрприз. И Северус — Мегги. — Вы все трое? — Лили присвистнула. — В одну ночь? — Мы решили, что раз уж вы знаете про Рема, то пора и про нас. Честность — залог здоровых отношений, — он говорил с пафосом, но в глазах плясали чертики. — Профессор МакГонагалл вас убьёт, — покачала головой Лили. — Не министерство — она. Нелегальные анимаги на её факультете. Но будет так вами гордиться! — Вот и не узнает, — Джеймс притянул её к себе. — Пока мы в школе не узнает. Мы зарегестрируемся, когда стаем совершеннолетними. Лили вздохнула, уткнувшись ему в грудь. Под свитером ровно билось сердце. Она провела ладонью по его ребрам — всё ещё мальчишеским, узким, но уже начинающим наливаться взрослой силой. — Я никому не скажу, — прошептала она. — Но если вы попадётесь — я вас собственными руками заколдую. — Договорились, — Джеймс поцеловал её в макушку. Утром, когда розовый свет залил поляну, Лили уснула у него на руках. Он тихо напевал что-то себе под нос, и она сквозь сон улыбалась.