Другие Мародёры

— Алиса, ну почему ты так переживаешь? — Лили сидела на краю кровати, поджав под себя ноги, и с тёплой улыбкой наблюдала за подругой, которая мерила шагами спальню уже, наверное, сотый круг. — Да потому что это родители Фрэнка! — взвилась Алиса, всплеснув руками так, что едва не сбила стоявший на тумбочке графин. — Вот зачем он меня везёт с ними знакомиться? Девочки, у него такая строгая мама… Я слышала, она даже домовикам улыбается только по большим праздникам! — Всё будет хорошо, Лис. Ты преувеличиваешь, — Лили поднялась, подошла к подруге и ободряюще сжала её плечи. — Тебе легко говорить, — надулась Алиса, отбрасывая со лба непослушную короткую прядь. — Миссис Поттер — мировая женщина! — Стоун, успокойся, — из недр огромного шкафа высунулась Марлин. В одной руке она держала ярко-розовую блузку с оборками, в другой — длинную юбку с этническим узором. — Она хотя бы не маглоненавистница. А даже если и так — тебе не страшно. Только не говори, что мне легко сказать. Марлин замолчала, опустилась прямо на пол у раскрытых дверок и печально вздохнула. Фенечки на её запястьях тихо звякнули. — Чувствую, однажды настанет день, когда нам с Сириусом придётся расстаться. Ради его же блага. — Она подняла глаза на Алису, и в них мелькнула такая непривычная для неё серьёзность, что даже Лили замерла. — Так что, Лис, лети к своему Фрэнку и будь счастлива. И главное — помни: он выбрал тебя. А остальное не важно. Она резко поднялась, отряхнула джинсы и, прежде чем кто-то успел что-то сказать, выскользнула из спальни. Только стук закрывшейся двери нарушил повисшую тишину. Лили проводила её взглядом и тихо сказала: — Она права. Важно только то, что он думает о тебе. А не то, какое впечатление ты произведёшь на его родителей. — Потом широко улыбнулась и легонько толкнула Алису в плечо: — Но лучше, конечно, хорошее. — Ох, миссис Поттер, — рассмеялась Алиса, и напряжение немного отпустило. — И как же мне это сделать? — Ну, для начала, — Лили потёрла ладошки друг о друга, — ты возьмёшь с собой платья. — У меня их всего два! Лил, я терпеть не могу платья! — Миссис Долгопупс, — Лили упёрла руки в бока, — вы собираетесь производить на будущую свекровь хорошее впечатление или нет? Алиса закатила глаза, но смех прорвался сам собой. Она кивнула. — Значит, пошли посмотрим, что есть у МакКиннон и можно ли это вообще носить. Заодно глянем, что есть у меня. Они перерыли ворох вещей Марлин — ярких, с бахромой, оборками, вышивкой на всём, на чём только можно. Марлин, когда к ней забегали с вопросами, только махала рукой: «Берите что хотите, мне не жалко». В итоге отобрали три эффектных платья: одно тёмно-синее в обтяжку, второе — лёгкое, кремовое, с открытыми плечами, и третье — бордовое, бархатное, в котором Алиса сразу почувствовала себя не в своей тарелке. Лили добавила пару своих блузок и строгих юбок. Общими усилиями собрали гардероб, в котором Алисе предстояло целых две недели притворяться леди. — А теперь пошли искать Сириуса, — заговорщицки прошептала Лили. — Кто-то же должен научить тебя манерам. Она сделала шутливый реверанс и потащила подругу в гостиную. Сириус, услышав просьбу, просиял. Обучать кого-то аристократическим премудростям — это было в его духе. Он тут же выпрямился, одёрнул рубашку и превратился в того самого холодного Блэка, которого привыкли видеть посторонние. Лили, хихикая, тоже решила взять пару уроков — просто из любопытства. Но едва она встала в «правильную позу леди», как Джеймс с воплем «Не дай Мерлин ещё один аристократ в моей жизни!» перекинул её через плечо и унёс в неизвестном направлении. Из коридора ещё долго доносился смех Лили и возмущённое фырканье Поттера. Сириус закатил глаза и повернулся к Алисе. — Итак, мисс Стоун. Спина прямая. Плечи расправлены. Улыбка — лёгкая, загадочная, будто ты знаешь что-то, чего не знает никто в этой комнате. Идём маленькими шажочками — нет, не так, ты не на метлу садишься. Представь, что плывёшь по озеру. Алиса старалась изо всех сил, но её шаги больше напоминали попытки удержать равновесие на скользком полу. Сириус вздыхал, поправлял ей плечи, снова и снова показывал, как правильно садиться, как благодарить, как улыбаться, не показывая зубов. К концу урока Алиса чувствовала себя фарфоровой куклой, которую завели ключиком и пустили ходить по кругу. — И запомни главное, — наставительно произнёс Сириус, скрестив руки. — Не лезь вперёд. Джентльмен всегда должен помочь тебе первым. Пропустить в дверях, подать руку, пододвинуть стул. Твоё дело — быть очаровательной и благодарной. — А если он не поможет? — съязвила Алиса. — Тогда это не джентльмен, и ты можешь смело наступить ему на ногу. --- В Хогвартс-экспрессе Алису трясло. Она сидела у окна, кусала губы и нервно теребила край тёмно-синего платья, которое, как ей казалось, обтягивало её слишком сильно. — Ты чего такая бледная? — Фрэнк сел рядом, провёл ладонью по её щеке. Его тёплые пальцы чуть успокоили дрожь. — Ничего, — соврала Алиса, прижимаясь к его груди. — Просто плохо спала. Марлин всю ночь шумела. Это было почти правдой. Марлин действительно не давала ей спать — раскрутила на дурацкий спор. Она утверждала, что Фрэнк сделает Алисе предложение на этих каникулах. Алиса, борясь со сном и здравым смыслом, всё отрицала. В итоге сошлись на том, что если Фрэнк всё же решится, Алиса проставляет Марлин ящик сливочного пива и два фунта её любимых засахаренных орешков. Если же проиграет Марлин — она должна будет утром, в Большом зале, на глазах у всего Хогвартса, поцеловать Сириуса. По-настоящему. При всех. Поезд замедлил ход. Алиса почувствовала, как сердце пропустило удар. К горлу подкатил ком. Она трясущейся рукой потянулась к чемодану, одёрнула подол платья и нацепила на лицо ту самую «загадочную улыбку», которой учил Сириус. Мистер Долгопупс оказался приветливым, улыбчивым мужчиной с такими же тёплыми глазами, как у Фрэнка. Он легко пожал Алисе руку и тут же принялся расспрашивать о школе, о том, кто сейчас преподаёт Защиту, и не обижает ли её кто. Алиса, следуя наставлениям, отвечала коротко, вежливо и даже пару раз улыбнулась вполне искренне. Дорога до дома прошла почти спокойно. Но всё изменилось, когда на пороге гостиной появилась миссис Долгопупс. Это была высокая, прямая как струна женщина с холодными серыми глазами и безупречной причёской. Она окинула Алису взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь пол, и сухо кивнула. Ни улыбки, ни приветствия. Только короткое: «Добрый вечер. Ваша комната на втором этаже». Весь первый вечер Алиса провела как на иголках. Она держала спину, улыбалась, благодарила за каждую поданную тарелку и старалась есть так, как показывал Сириус — маленькими кусочками, не издавая ни звука. Фрэнк смотрел на неё с недоумением, будто не узнавал свою обычно бойкую и смешливую девушку. А миссис Долгопупс сверлила её взглядом, делая какие-то свои, неведомые выводы. Дни потекли однообразно и тягуче. Алиса вставала ни свет ни заря, приводила себя в порядок: укладывала непослушные короткие волосы, красила ресницы, натягивала очередное платье и туфли, в которых чувствовала себя коровой на льду. Миссис Долгопупс особенно не понравилась её стрижка — Алиса ловила на себе осуждающие взгляды каждый раз, когда поправляла чёлку. Каждый вечер она садилась писать письма Лили и Марлин, описывая каждый свой день поминутно. «День третий. Завтрак: я улыбалась, она молчала. Обед: я пыталась заговорить о погоде, она посмотрела так, будто я предложила поджечь её розы. Ужин: Фрэнк смотрит на меня как на незнакомку. Марлин, готовься целовать Блэка — твой план провалился, он привёз меня сюда только страдать». Когда до конца каникул оставалось два дня, в дверь её комнаты тихо постучали. — Не спишь? — Фрэнк приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Вид у него был какой-то взъерошенный и потерянный. — Нет, — Алиса отложила перо. — Лили пишу. — Не хочешь прогуляться? Она хотела было съязвить про разрешение миссис Долгопупс, но сдержалась. Фрэнк выглядел слишком серьёзным. Он накинул ей на плечи тёплую мантию, но тут же снял. — Нам это не понадобится. — Что ты задумал? — нахмурилась Алиса, но не успела договорить. Мир сжался, дёрнулся, и её будто протащили через узкую резиновую трубку. Внутри всё перевернулось, к горлу подступила тошнота. А через секунду под ногами оказалась твёрдая земля, а в уши ударил шум прибоя. — Долгопупс! — заорала она, со всей дури ударив его кулаком по плечу. — Тебя предупреждать не учили?! Когда ты сказал «прогуляемся», я представляла парк, а не трансгрессию на край света! — Прости, прости, — он прижал её к себе, перехватывая руки, которыми она всё ещё пыталась его мутузить. — за то вернулась моя Алиса. Алиса выдохнула и наконец огляделась. Они стояли на высоком скалистом берегу. Внизу, уходя в бесконечность, шумело море. Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в расплавленное золото. Вокруг буйствовала зелень — яркая, сочная, не похожая на скупую английскую растительность. — Фрэнк… где мы? — выдохнула она, забыв о злости. — Тут так красиво. — Это останется маленьким секретом, — улыбнулся он. Они гуляли вдоль берега до самого заката. Алиса сбросила туфли и шла босиком по мокрому песку, чувствуя, как с каждым шагом уходит напряжение последних двух недель. Она смеялась, подбирала ракушки, слушала рассказы Фрэнка о том, как он нашёл это место. В какой-то момент она поняла, что снова стала собой — живой, громкой, настоящей. — Спасибо тебе за этот вечер, — сказала она, прижимаясь к его плечу, когда солнце почти скрылось за горизонтом. — Это ещё не всё, — тихо ответил он. Фрэнк остановился. Развернул её к себе, заглянул в глаза, а потом медленно опустился на одно колено. — Алиса… Она замерла. Сердце сначала остановилось, а потом забилось где-то в горле. — Ты станешь моей женой? — его голос дрожал, а в протянутой руке лежала маленькая бархатная коробочка. Алиса смотрела на него, на кольцо, на море за его спиной — и не могла выдавить ни звука. Мир сузился до этой секунды, до его глаз, полных надежды и страха. — Что я несу, — Фрэнк вдруг схватился за голову и начал подниматься. — Лис, прошу, забудь. Я поторопился, я дурак… — Дурак, — выдохнула она и повисла у него на шее. — Я люблю тебя. Он замер. — Я выйду за тебя, Фрэнк Долгопупс. — Правда? — прошептал он, не веря. — Да! — закричала Алиса в полный голос, и крик её подхватило море. — Я стану твоей женой! Он надел кольцо ей на палец — тонкий ободок с крошечным сапфиром, — схватил в охапку и закружил. Алиса смеялась, плакала, целовала его куда-то в висок, в щёку, в губы. Они так и не вернулись домой до самого утра, а утром, конечно, получили суровую лекцию от миссис Долгопупс. Но им было всё равно. Они сидели за столом, не размыкая рук, и Алиса то и дело косилась на кольцо, которое сияло на её пальце. Единственное, что омрачало её счастье, — мысль о том, что теперь придётся тащить Марлин целый ящик сливочного пива и два фунта конфет. И видеть её торжествующую физиономию при этом. Но оно того стоило.