Другие Мародёры

Письмо пришло на рассвете. Аберфорт — филин Сириуса, мрачный и вечно недовольный, будто унаследовавший характер первого хозяина, — влетел в окно спальни и бесцеремонно уронил свёрнутый пергамент прямо Марлин на подушку. Девушка застонала, перевернулась на другой бок и попыталась сделать вид, что ничего не произошло. Но филин требовательно ухнул и клюнул её в плечо. — Да что ж тебе надо, пернатое чудище? — проворчала она, разлепляя глаза. Почерк Сириуса — размашистый, летящий, с неизменным наклоном влево. «Встречай меня на улице в десять утра. И оденься потеплее». Марлин перечитала дважды. В десять утра? Хогвартс-экспресс прибывает только вечером. Она откинулась на подушку и уставилась в потолок, где ещё плавали остатки ночных чар, создающих иллюзию звёздного неба. Что он опять задумал? И почему ей обязательно нужно мёрзнуть на улице, когда можно было встретиться в тепле гостиной? Вздохнув, она выползла из-под одеяла. В спальне было холодно — камин погас ещё ночью, а за окном серебрился морозный январь. Быстро натянула тёплые колготки, джинсы, свитер крупной вязки, сверху — пуховик, который мама прислала на Рождество. Шапку натянула по самые брови, шарф обмотала до носа. Бросила взгляд в зеркало — помятая, заспанная, с торчащими из-под шапки каштановыми прядями. Красавица, ничего не скажешь. Ладно, Сириус видел её и в худшем состоянии. На улице было морозно и ослепительно бело. Снег хрустел под ногами, дыхание вырывалось густыми облачками пара. Марлин поплотнее запахнула пуховик и встала у ворот, откуда открывался вид на дорогу к Хогсмиду и тёмную стену Запретного леса вдалеке. Десять часов прошло. Сириуса не было. Марлин переминалась с ноги на ногу, хлопала себя по бокам и мысленно составляла список изощрённых пыток, которым подвергнет своего парня, когда тот наконец соизволит появиться. Заставить его переписывать конспекты по истории магии? Слабо. Запретить целоваться неделю? Уже теплее. Заставить извиняться перед Пивзом? О, это было бы жестоко. Вдалеке, где-то за верхушками Запретного леса, послышался низкий, рокочущий звук. Не магический — механический. Рёв мотора. Марлин замерла. Она знала этот звук. Знала с детства — в их маггловском районе парни постарше гоняли на мотоциклах по вечерам, и мама всегда ворчала, что это «шум, а не техника». Но сейчас этот рёв доносился не с земли. Он шёл с неба. Она задрала голову. В голубом морозном небе, стремительно увеличиваясь, появилась чёрная точка. А на плечо Марлин тем временем тяжело опустился Аберфорт — видимо, сделав круг, вернулся к адресату. На лапке у него была привязана новая записка. — И что это такое? — пробормотала девушка, отвязывая пергамент замёрзшими, непослушными пальцами. Филин в ответ лишь пронзительно ухнул и взлетел, усаживаясь на ближайшую статую. «Доброе утро, радость моя! Надеюсь, ты не убьёшь меня за моё маленькое приобретение. Сириус». Марлин сунула записку в карман и снова уставилась в небо. Точка превратилась в силуэт. Силуэт — в мотоцикл. Самый настоящий, ревущий, блестящий на солнце мотоцикл, который стремительно снижался, оставляя за собой шлейф выхлопных газов. — Он сумасшедший, — прошептала Марлин, но губы её уже растягивались в улыбке. Мотоцикл мягко приземлился на заснеженную поляну неподалёку. Марлин, забыв о холоде и о том, что только что мысленно пытала своего парня, со всех ног побежала к нему. На мотоцикле сидели двое — Сириус, раскрасневшийся от ветра, с безумной улыбкой до ушей, и Джеймс, который тут же спрыгнул и принялся отряхивать снег с мантии. — Привет, радость моя! — Сириус заглушил мотор и обворожительно, по-блэковски, улыбнулся. — Это же мотоцикл, Сириус! — завопила Марлин, размахивая руками. — МО-ТО-ЦИКЛ! Джеймс расхохотался и протянул ей шлем. — Сестрёнка, хочешь прокатиться? — спросил он с явной уверенностью, что девушка откажется. — Конечно, хочу! — взвизгнула Марлин, срывая с головы шапку и нахлобучивая шлем. Пряди выбились, но ей было всё равно. Сириус и Джеймс переглянулись. Даже Блэк, который, казалось, знал свою девушку вдоль и поперёк, не ожидал такой реакции. Он вообще планировал оставить мотоцикл в гараже у Поттеров до лета, а пока кататься тайком, постепенно подготавливая Марлин к мысли о его новом увлечении. — Я сама поведу, — заявила Марлин, решительно шагая к мотоциклу. — Что? — Сириус нахмурился. — Ты умеешь? — Естественно! — Она обиженно фыркнула. — Мама, правда, запрещала даже близко подходить, но я с соседскими парнями пару раз гоняла. Вставай или двигайся, Блэк. Опешивший Сириус послушно слез с мотоцикла и уступил место. Марлин ловко забралась на сиденье, поправила шлем, подмигнула парням — и взмыла в воздух. Она летала, как будто родилась для этого. Мотоцикл слушался её — или это ветер помогал, или сама магия откликалась на её восторг. Марлин петляла между башнями замка, закладывала крутые виражи, хохотала в голос, и её смех разносился над заснеженными крышами. Летать она любила всегда — на мётлах, на гиппогрифах, на чём угодно, — но мотоцикл был чем-то особенным. Грубая мощь, рёв мотора, дрожь руля в ладонях — это было не магическое скольжение, а настоящее, живое, маггловское чудо. Сириус стоял внизу, задрав голову, и не мог выдавить ни слова. Он смотрел, как его девушка — его Марлин, которая вязала фенечки и красила стрелки бирюзовым, — выписывает в воздухе фигуры высшего пилотажа на мотоцикле, который они с Джеймсом всем миром поднимали в небо почти неделю. — Забудь про мотоцикл, — усмехнулся Джеймс, хлопнув друга по плечу. — Судя по всему, теперь он принадлежит ей. Наконец Марлин, уставшая и окончательно замёрзшая, пошла на посадку. Мотоцикл мягко коснулся земли, она заглушила мотор и, на ходу снимая шлем, побежала к Сириусу. Налетела, крепко обняла, зарылась носом в его куртку, пахнущую бензином и морозом. — Спасибо, — выдохнула она, поднимая на него сияющие глаза. — Ты исполнил мою мечту. И поцеловала его — жадно, благодарно, забыв, что Джеймс стоит в двух шагах и смущённо ковыряет снег носком ботинка. — Я люблю тебя, — прошептала она ему в губы. — Я тоже люблю тебя, радость моя, — ответил он, поправляя её растрёпанные волосы. — Пошли в школу, — Марлин хитро прищурилась. — У меня для тебя сюрприз. Сюрпризом оказались Регулус и Бет. Когда Марлин, всё ещё разрумянившаяся после полёта, влетела в гостиную, влюблённая парочка сидела на диване у камина, укрывшись одним пледом. Бет что-то рассказывала, Регулус слушал с мягкой улыбкой, и его пальцы машинально перебирали светлые пряди её волос. — Регги, Сириус приехал! — закричала Марлин с порога. Регулус поднял голову и встретился взглядом с братом. Сириус, ещё не отошедший от шока после угона собственного мотоцикла, оглядел эту идиллию и медленно усмехнулся. — Привет, Сириус, — Бет покраснела и попыталась отодвинуться, но Регулус только крепче прижал её к себе. — Как отдохнул? — спросил Регулус невозмутимо. — Мотоцикл купил, — ответил Сириус, всё ещё переваривая увиденное. Он перевёл взгляд на Марлин, которая с невинным видом грела руки у камина, и всё понял. Без её участия тут явно не обошлось. — Шикарная вещь, — подала голос Марлин. — И летает. — Ты уже успела покататься? — ахнула Бет. — Полетать, — поправила Марлин с гордостью. — Мы с Джимом все каникулы его мучили, чтобы в воздух поднять, — подхватил Сириус, усаживаясь в кресло. — Римус и Северус сказали, что это худшая наша идея. А видели бы вы лицо тёти Дореи, когда Джим заявил, что летит со мной! Она чуть насильно не сняла своего Джимми-малыша с байка! Гостиная взорвалась смехом. Из прохода, ведущего к спальням, показалась лохматая голова Поттера. — Я всё слышу, — буркнул он, но беззлобно. — Не ворчи, братишка, — подмигнула ему Марлин. — Кстати, вы знаете, что нам к вечеру нужно закатить вечеринку? — Повод? — Джеймс удивлённо вскинул бровь. — Фрэнк сделал Алисе предложение, — объявила Марлин, и её глаза озорно блеснули. — Но это не самое главное. Я поспорила с ней, что он всё-таки решится на каникулах, и она мне проспорила ящик сливочного пива и два фунта конфет. — Марлин! — хором выдохнули все с разной степенью осуждения и восхищения. Она лишь пожала плечами и улыбнулась. Остаток дня прошёл в хлопотах. Выручай-комната по их просьбе превратилась в уютную гостиную с низкими диванами, мягкими коврами и длинным столом, который ломился от закусок — эльфы расстарались на славу. Решили отмечать по-семейному, в узком кругу. Вечером, когда с Хогвартс-экспресса вернулись остальные — Лили, Северус с Маргарет, Римус с Лиззи, Алиса и Фрэнк, — вся компания собралась у камина, делясь новостями. Их накопилось три, и каждая вызывала бурю эмоций. Первая: Регулус и Бет наконец вместе. Бет, заливаясь краской, прятала лицо на плече Регулуса, а тот смотрел на всех с тихим достоинством человека, принявшего судьбоносное решение. Компания встретила новость одобрительным гулом и поднятыми бокалами. Вторая: Фрэнк и Алиса помолвлены. Алиса сияла, выставляя напоказ тонкое колечко с сапфиром, и поминутно ловила взгляд Фрэнка — тёплый, чуть смущённый, полный обожания. Девчонки тут же утащили её в угол, требуя подробностей. Третья: мотоцикл Сириуса. И вот тут грянул гром. — Поттер! — Лили упёрла руки в бока, и её изумрудные глаза метали молнии. — Как ты мог сесть на это чудовище?! — Лил, всё же хорошо, — Джеймс виновато взъерошил волосы, хотя совершенно не понимал, в чём провинился. — Мы аккуратно. — Аккуратно? — она шагнула к нему, и он невольно отступил. — А если бы вы разбились? Если бы с тобой что-то случилось? Ты вообще думаешь головой или только своей метлой? Джеймс открыл рот, чтобы возразить, но Лили схватила его за гриффиндорский галстук и притянула к себе так, что их носы почти соприкоснулись. — В следующий раз, когда сядешь на эту штуку, — прошипела она, — подумай обо мне. Понял? Он смотрел в её глаза — зелёные, яростные, полные слёз, — и вдруг всё понял. Она не злилась. Она боялась. Боялась до дрожи потерять его, как теряли других — каждый день, в новостях, в списках «Пропавших без вести», в шёпоте за обеденным столом. — Хорошо, — сказал он тихо и обнял её, прижимая к себе. — Я обещаю. Больше не сяду на байк, пока не посоветуюсь с тобой. — Я боюсь за тебя, — всхлипнула она ему в плечо. — Вдруг с тобой что-то случится? Что я тогда буду делать? — У нас всегда всё будет хорошо, — ответил Джеймс, но сам не поверил своим словам. Он видел отца, возвращающегося с работы: уставшего, мрачного, всё чаще с запахом огневиски. Видел заголовки «Ежедневного пророка» — списки погибших магглорождённых, нападения, исчезновения. Тёмный Лорд набирал силу, и с каждым днём мир становился чуть темнее. Джеймс боялся проснуться утром и узнать, что ночью убили Лили. Или кого-то из друзей. Или родителей. Если на первом курсе его главной мечтой было попасть в команду по квиддичу, то теперь он точно знал: он станет мракоборцем. Как отец. Волдеморта нужно остановить, и чем раньше — тем лучше. — А теперь улыбнись, девочка моя, — он поцеловал её в висок. — И пошли отмечать помолвку. — Или выигрыш Марлин, — Лили шмыгнула носом, но уголки губ уже дрогнули в улыбке. — МакКиннон, похоже, будет праздновать свою победу, а не радоваться за подругу. Они вернулись в гостиную. Сириус уже демонстративно поглядывал на часы. — Мы идём отмечать или нет? — протянул он. — Я вообще-то есть хочу! — Подожди, родной, — Марлин нетерпеливо постучала пальцами по подлокотнику. — Стоун, или можно уже Долгопупс? Где мой выигрыш? — Какой ещё выигрыш? — нахмурился Фрэнк. — Алиса проспорила ей ящик сливочного пива на то, сделаешь ты ей предложение или нет, — пояснил Джеймс. — Марлин, это нечестно! — возмутился Фрэнк, но без настоящей злости. — Знаешь, Фрэнк, после той трансгрессии с тобой меня это мало волнует, — рассмеялась Марлин. — Лина, — Сириус состроил щенячьи глаза, — я есть хочу-у-у… — Когда вы повзрослеете? — хором вздохнули Лили и Маргарет. Компания просидела в Выручай-комнате почти до рассвета. Девчонки отбирали у парней бокалы с огневиски, строго грозя пальцем. Алиса в десятый раз рассказывала, как Фрэнк встал на одно колено на берегу моря, а Фрэнк, уже немного захмелевший, добавлял красок в историю для мужской половины. Смех, объятия, подколки, планы на будущее — на одну ночь они позволили себе забыть о войне за стенами замка. Просто быть подростками. Просто быть вместе. Где-то глубоко внутри каждый из них знал: такие ночи — на вес золота. Потому что никто не мог сказать, сколько их ещё будет.