Другие Мародёры

— Всё, нимфа, на сегодня хватит, — Северус с мягкой улыбкой отложил перо и, чуть наклонившись, поцеловал девушку в лоб. В этом жесте было столько нежности, что у Маргарет потеплело в груди. — Не хочу, чтобы эта прекрасная головка разболелась от перенапряжения. Они провели в прохладном полумраке подземелий уже несколько часов. Вокруг громоздились стопки книг, а перед Маргарет лежал пергамент, весь исчерканный её не самым аккуратным почерком. Она честно пыталась запомнить свойства корня валерианы, отличия экстракта пиявок от настоя, и почему нельзя добавлять лунный камень в кипящее зелье. Но её мысли то и дело ускользали, путались в сложных формулах, и она чувствовала, как от напряжения начинает гудеть в висках. Маргарет с облегчением откинулась на спинку стула, потянулась и тут же повисла на шее у парня. — Спасибо тебе огромное, что возишься со мной. Без тебя я бы вряд ли когда-нибудь поняла всё это, — прошептала она ему на ухо. — Я ведь люблю тебя, — он обнял её в ответ, чувствуя, как от её волос пахнет маргаритками, а от мантии — теплом гриффиндорской башни. — Ты не против, если я ещё немного здесь побуду? Нужно закончить кое-какие расчёты. — А как долго ты хочешь здесь пробыть? — Мегги осторожно высвободилась из его объятий, бросив тоскливый взгляд на мрачные каменные стены. Ей совсем не льстила перспектива провести ещё хоть минуту в этом сыром и холодном месте. — Вообще-то, долго, — Снейп прекрасно её понимал. Он и сам бы с радостью предпочёл уютную гостиную Гриффиндора. — И я совсем не обижусь, если ты пойдёшь в башню. — Спасибо, любимый! — она просияла, ничуть не скрывая своей радости от того, что может сбежать из этого царства зелий и пропахших плесенью фолиантов. Северус проводил её до портрета, скрывавшего потайной ход, и быстро поцеловал. — Иди скорее. Я скоро приду. Маргарет скрылась в темноте прохода. В этом узком, безлюдном коридоре всегда было тихо, только звук её собственных шагов эхом отдавался от каменных стен. Голова, на самом деле, просто раскалывалась. Таберт на ходу стянула резинку, и светлые волосы, ещё секунду назад туго стянутые в хвост, рассыпались по плечам сияющим водопадом. «И как только Северус может помнить все эти бесконечные списки ингредиентов?» — с искренним восхищением подумала она. От размышлений её отвлёк звук приближающихся шагов. Чьи-то голоса гулко разносились по коридору. Сердце Маргарет пропустило удар. Она инстинктивно сжалась, замерев на месте. Навстречу ей, появившись из-за поворота, шли двое. Зелёные галстуки и елейные ухмылки не оставляли сомнений: слизеринцы. Питер Петтигрю с сальными, прилипшими ко лбу светлыми волосами и Эван Розье — высокий, с неприятным, оценивающим взглядом. — Смотри-ка, Питер, кто к нам забрёл в гости, — Розье мерзко ухмыльнулся, обнажая кривые зубы. Его голос, похожий на скрежет металла, эхом разнёсся под низкими сводами. — Отойди с дороги, — собрав в кулак всю свою волю, как можно твёрже произнесла Маргарет, хотя голос предательски дрогнул. — Какая ты грозная, блондиночка, — Питер, чьё лицо было покрыто россыпью веснушек, а глаза маслянисто блестели, сделал шаг вперёд. От него пахло потом и чем-то приторно-сладким. Девушка попыталась отступить, но упёрлась спиной в холодную, шершавую стену. Ловушка захлопнулась. — Отойди от меня, мерзкий змеёныш, — прошипела она, с вызовом глядя в его бесцветные глаза. — Да ты горяча, грязнокровка, — Питер, не обращая внимания на её слова, провёл своим пальцем по её щеке. Маргарет отдёрнулась, как от пощёчины, чувствуя непреодолимое отвращение. — Интересно, ты во всём такая горячая? Она вздрогнула, почувствовав, как его ладонь по-хозяйски легла на её бедро. Медленно, с отвратительной неторопливостью, его пальцы поползли вниз, к подолу юбки, а затем начали подниматься обратно, но уже под тонкой тканью. — Я закричу, — испуганно пропищала девушка. Сердце колотилось где-то в горле, а к глазам подступили слёзы. Она чувствовала себя загнанным зверьком, беспомощным и беззащитным. — Кричи сколько влезет, тебя всё равно никто не услышит, — прошептал Петтигрю, наслаждаясь её ужасом. Затем, повернувшись к приятелю, цинично спросил: — Как насчёт попробовать, какие они, грязнокровки, а, Розье? — А стоит мараться? — с напускным пренебрежением ответил тот, наблюдая за происходящим с садистским интересом. — Стоит, — отрезал Питер и с силой рванул её блузку. Пуговицы с мерзким треском брызнули в разные стороны и запрыгали по каменному полу. Маргарет вскрикнула, пытаясь прикрыться руками, но они тут же были прижаты к стене над головой чьим-то заклинанием. Холодный камень обжёг запястья. Петтигрю нагло распахнул блузку, оставляя её лишь в тонком кружевном белье, и его взгляд, полный похоти, впился в неё. — Такая фигурка… определённо стоит, — прошептал он, проводя своими грязными пальцами по её обнажённой талии. От его прикосновений по коже бежали мурашки омерзения. — Пожалуй, ты прав, — усмехнулся Розье, делая шаг вперёд. — Куда! — рявкнул Питер. — Сначала я. Он наклонился к самому лицу Маргарет, которая беззвучно плакала. Слёзы текли по её щекам, оставляя мокрые дорожки. — Пожалуйста, не надо, — еле слышно, одними губами молила она. — Пожалуйста… Но он не слушал. Он припал к её нежной коже, и на шее, чуть ниже уха, начали распускаться багровые пятна — следы его грубых, отвратительных поцелуев. — Я надеюсь, ты будешь хорошей девочкой? — прошептал он, его дыхание обожгло её ухо. Питер грубо, по-хозяйски, поцеловал её в губы. Маргарет зажмурилась, пытаясь отвернуться. В это время его руки с её талии переместились ниже, к замку на юбке. Она услышала металлический треск расстёгивающейся молнии… и где-то вдалеке, в пустом коридоре, эхом отозвались чьи-то шаги. — Помогите!!! — что было сил, срывающимся голосом закричала девушка. Это был крик отчаяния, крик последней надежды. — Мегги, цветик, это ты?! — тут же послышался из темноты знакомый голос, и сердце Маргарет подпрыгнуло. Шаги ускорились, стали громче, ближе. — Экспеллиармус! — выкрикнул Сириус Блэк, появляясь из тени. Луч заклинания сорвался с его палочки и ударил точно в цель, выбив оружие из рук Розье. Палочка, кувыркаясь, отлетела к его ногам. — Тебе мало своих шлюх? — злобно процедил Сириус, наставляя палочку на Петтигрю. Его серые глаза пылали ледяной яростью. — Прости, я твою без разрешения позаимствовал? — с усмешкой, пытаясь скрыть испуг, ответил Питер, отступая от девушки. — Маргарет не шлюха, — процедил Блэк и, не тратя больше времени на слова, со всего размаху заехал слизеринцу кулаком в челюсть. Голова Петтигрю мотнулась в сторону, и он с глухим стуком врезался в каменную стену. Сириус тут же прижал его лицом к шершавому камню, рванув за сальные волосы. — А теперь повтори. — Тебе не стыдно, Блэк? — прохрипел Питер, сплёвывая кровь. — Защищаешь всяких грязнокровок… Я предлагаю тебе присоединиться. К нам. Эти слова взбесили Сириуса ещё больше. Он рывком оторвал его от стены и со всей силы впечатал обратно. Петтигрю взвыл от боли, всё лицо было в крови и ссадинах. — Запомни, крыса, — голос Сириуса был тихим, но от этого ещё более угрожающим, — если я тебя хоть раз ещё увижу рядом с ней, тебя будут в Больничном крыле по частям собирать. — Я, пожалуй, лучше в следующий раз… с твоей, — просипел Петтигрю, сплёвывая кровь. Глаза его заплыли, но он смотрел на Сириуса с ненавистью и торжеством. — Мне на самом деле больше нравятся шатенки… с характером. Что-то взорвалось в голове у Блэка. Он оттянул слизеринца от стены и с глухим стуком ударил коленом в живот. Питер согнулся пополам, захрипел. А Сириус, не останавливаясь, ударил ещё раз, и ещё, пока тот, теряя равновесие, не рухнул на каменный пол. — Если с головы Марлин хоть волос упадёт, — шипел он, нанося удар за ударом ногой, — я придушу тебя собственными руками. Ты понял? Ты всё понял?! — Сириус! — звонкий, полный ужаса крик Маргарет разрезал воздух. Она, наконец освободившись от заклинания, повисла у него на руке, пытаясь оттащить. — Хватит, прошу тебя! Ты его убьёшь! Но Блэк не слушал. Ярость застилала ему глаза. Он колотил слизеринца, вымещая на нём всю накопившуюся ненависть. В этот момент Розье, о котором все забыли, поднялся на ноги. — Сириус, обернись!!! — взвизгнула Маргарет, но было поздно. Розье подскочил сзади и, развернув Блэка, со всей силы ударил его в челюсть. Губа лопнула, и во рту появился металлический привкус крови. Сириус отшатнулся, сплюнул на пол красный сгусток. В его глазах вспыхнул опасный огонь. Он в долгу не остался и нанёс ответный удар, вложив в него всю свою силу и ярость. — Защищаешь это маггловское отродье, — прохрипел Розье, потирая разбитую скулу, — и ведёшь себя так же, как они. По-скотски. — А ты, выходит, даже на это не способен, — прорычал Блэк, нанося очередной сокрушительный удар, который заставил слизеринца пошатнуться. Падая, Розье попытался ухватиться за рубашку Сириуса, но лишь порвал её с треском. Блэк не унимался, он бил его под рёбра, выбивая воздух, пока рукав мантии слизеринца не задрался. И тогда на несколько долгих секунд в тёмном коридоре воцарилась мёртвая тишина, которую нарушало только тяжёлое дыхание дерущихся и всхлипы Маргарет. Взгляду Сириуса предстала чёрная метка. Она змеёй извивалась на бледном предплечье. — Мерзкие рабы своего мерзкого Тёмного Лорда, — прошипел Блэк, и последнее слово он буквально выплюнул ему в лицо. — Сириус, пожалуйста, хватит! — снова взмолилась Мегги. Она стояла, всё ещё прижимая к груди разорванную блузку, и её всю трясло. — Они всё поняли. Хватит. Ради меня… ради Марлин. Прошу… Её голос, полный боли и мольбы, наконец пробился сквозь пелену его гнева. Сириус замер, глядя на избитого Розье. Он тяжело дышал. Затем, бросив на них последний уничтожающий взгляд, он отвернулся. Снял с плеч свою изорванную мантию и, подойдя к дрожащей девушке, бережно укутал её. — Всё, не плачь, — прошептал он, и голос его, секунду назад стальной, стал мягче. — Идём отсюда. Идём в башню. Он довёл её до портрета Полной Дамы. Едва оказавшись в гриффиндорской гостиной, Маргарет, не говоря ни слова, бросилась в спальни девочек, чтобы поскорее принять душ и смыть с себя всю эту грязь, этот страх… эти прикосновения. А Сириус остался стоять у камина. Он наколдовал Патронуса — большого серебряного пса, — и коротко велел ему: «Найди Северуса в подземельях. Скажи, чтобы немедленно шёл в башню». Снейп примчался так быстро, как только мог. Его лицо было бледнее обычного. Он ворвался в гостиную, тяжело дыша, и сразу же наткнулся на Сириуса. — Что случилось? — резко спросил он, переводя дыхание. Его взгляд упал на разбитую губу и разорванную рубашку друга. — Что с твоим лицом? Где Маргарет?! — Я шёл к тебе, хотел попросить приготовить Оборотное зелье, — быстро, без предисловий начал Сириус, — и услышал крик в потайном коридоре… — С ней всё хорошо?! — в голосе Северуса послышалось отчаяние. — Розье и Петтигрю… они приставали к ней, порвали блузку, — на одном дыхании выпалил Сириус. — Чёртовы змеёныши! — в бешенстве выкрикнул Снейп. Он не дослушал, не стал выяснять подробностей. Как безумный, он рванул к лестнице в спальни девочек, напрочь забыв про заклятие. Ступени мгновенно превратились в гладкую горку, и Северус, не удержавшись, скатился вниз, ошеломлённый и ещё более злой. Сириус, не проронив ни слова, палочкой снял заклятие, и они вместе преодолели строптивую лестницу. Сев влетел в комнату шестикурсниц. Здесь, на кровати Лили, забившись в угол, сидела Маргарет. Она была одна. Девочки ещё не вернулись из библиотеки. Девушка сидела, обхватив колени руками, и горько плакала. Её светлые волосы, всё ещё влажные после душа, разметались по подушке, а на шее, на нежной белой коже, ярко алели следы чужих губ. — Прости меня, — прошептал Северус, в два шага оказавшись рядом. Он обнял её, крепко прижимая к себе, будто пытаясь заслонить от всего мира. — Прости меня! — Мне было так страшно… и так противно, — сквозь рыдания заговорила Мегги, пряча лицо у него на груди. — Он… он лапал меня, целовал… Мерлин, как мне противно! — Ты больше никогда не будешь ходить одна, — прерывающимся голосом говорил Северус, осыпая поцелуями её лоб, щёки, мокрые от слёз глаза. — Никогда, слышишь? Прости меня. Это я виноват, я должен был пойти с тобой… Прости… — Сев, — она обвила его шею руками, прильнув к нему всем телом, — мне так страшно. — Я с тобой. Всё хорошо. Теперь всё хорошо, любимая… родная Мегги… моя Маргарет. Северус немного отстранился, чтобы оглядеть её, убедиться, что она в порядке. Его взгляд упал на шею. Там, на белоснежной коже, сияли четыре багрово-красных синяка. Это были не просто следы. Это было клеймо, оставленное другим. Он смотрел на них, и его лицо исказилось гримасой боли и ненависти. Маргарет перехватила его взгляд. Она инстинктивно коснулась больного места рукой и вздрогнула от боли. И тут же ей в голову ударила страшная, леденящая мысль. Она отстранилась от Северуса и отползла в другой конец кровати, будто боялась его испачкать. — Я… я теперь противна тебе? — прошептала она, и из её глаз брызнули новые слёзы. В этом вопросе было столько боли и страха, что у Северуса разрывалось сердце. — Нет-нет, что ты, — он быстро, но осторожно, чтобы не спугнуть, придвинулся к ней. — Что ты такое говоришь? Я всё равно люблю тебя. Всегда любил. И всегда буду. Он поцеловал её. Нежно, трепетно, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь, всю свою нежность, всё своё обещание. Его губы были тёплыми и мягкими, и они пахли домом. — Я люблю тебя, Северус, — выдохнула Маргарет, окончательно расслабляясь в его руках. Она уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как его руки сжимаются вокруг неё в крепком, защитном кольце. И только сейчас, в этом коконе тепла и безопасности, она наконец осознала, что самый страшный момент её жизни остался позади.