Другие Мародёры

Джеймс сидел на уютной кухне Поттеров, попивая фирменный мамин чай с бергамотом. Перед ним на дубовом столе был разложен длинный пергамент, весь исчерканный замысловатыми схемами, траекториями и расчётами. Он так увлёкся, что даже высунул кончик языка, старательно выводя очередную дугу. Мальчишкам нравилось трансгрессировать сюда, в Годрикову впадину, чтобы побыть в тишине, поболтать с миссис и мистером Поттерами, а заодно и заняться делами, не опасаясь, что тебя прервут взрывом плюй-камней или заунывным пением портретов. Тяжёлый дубовый стул напротив со скрипом отодвинулся, и на него, издав полный тоски вздох, рухнул Сириус. Весь его вид — потухший взгляд, сжатые в тонкую линию губы — мгновенно заставил Джеймса отложить перо. — Что случилось? — спросил он, разом забыв о своих чертежах. — Сохатый, — тихо произнёс Блэк, глядя куда-то в столешницу, — сегодня я принял самое страшное решение в своей жизни. Джеймс нахмурился и откинулся на спинку стула. — Я решил расстаться с Марлин. — Бродяга, ты здоров?! — Поттер вскочил со стула, с грохотом отбросив его назад, и изо всех сил взъерошил волосы. — Ты вообще себя слышишь?! — Да, Сохатый, я здоров, — Сириус сгорбился над столом, сжав руки в замок. — Рядом со мной она в постоянной опасности. Я принял решение. — Не неси чушь! — закричал Джеймс так, что миссис Поттер, тихонько зашедшая на кухню за фартуком, вздрогнула и замерла, делая вид, что перебирает специи. — Ты же любишь её больше жизни! — Именно поэтому я и хочу её уберечь, — голос Сириуса был убийственно спокоен, и это злило Поттера ещё больше. — Блэк! Блэк! Блэк! — Джеймс заметался по кухне, словно загнанный лев. — Уберечь он её хочет! — он коротко и истерично рассмеялся. — Я Лили на шаг боюсь от себя отпустить, чтобы с ней ничего не случилось! Потому что я люблю её так, что у меня в глазах темнеет, когда она рядом. Я без неё дня не проживу, Бродяга! Ни единого дня! — Да будь моя воля, — Сириус наконец поднял на него глаза, и в них плескалась такая боль, что Джеймс осёкся. — Будь у меня возможность, я бы спрятал её так, что ни один Волдеморт не нашёл бы. Но я не могу. Как только мы закончим школу, её жизнь заполнится опасностями. А рядом со мной их будет вдвое больше. Лучше расстаться сейчас, чтобы потом не было ещё мучительнее. Ни ей, ни мне. Будь у меня место, где её никто не найдёт… — Мальчики, простите, что вмешиваюсь, — Дорея Поттер отложила полотенце, и парни вздрогнули, вспомнив о её присутствии. — Сириус, милый, ты же знаешь, что наш дом — одно из самых безопасных мест. Он защищён древними заклинаниями. — Нет, — он часто затряс головой. — Я и так свалился, как говорят магглы, как снег на голову. Я не могу привести в ваш дом ещё и Марлин, хоть она и... моя Марлин. Дорея печально вздохнула, зная, что переубедить его невозможно. Она вышла из кухни, оставив их одних. — Сириус Орион Блэк! — прошипел Джеймс, наклоняясь к самому его лицу. — Мой дом — твой дом. А значит, и дом той, которую ты любишь. Понял? — Сядь. Прочти это, — вместо ответа Блэк протянул ему мятый пергамент. Джеймс выхватил письмо. Почерк был аристократически изящным, но буквы плясали — выдавая волнение автора. Письмо Андромеды к Марлин — они, оказывается, крепко сдружились за последнее время, — начиналось с обычных новостей о маленькой Тонкс и её проделках. Но дальше... дальше шли строчки, от которых бумага пошла пузырями. Следы слёз. Меда рассказывала о нападении Пожирателей на Теда. О том, как он провёл два дня в Мунго между жизнью и смертью. Об угрозах, которые теперь сыплются на их семью. — Я не хочу сидеть у её больничной койки, гадая, откроет ли она глаза, — произнёс Сириус, и его голос предательски дрогнул. — Только потому, что она захотела связать судьбу с предателем рода Блэк. — Мне тебя не переубедить? — тихо спросил Джеймс, хотя уже знал ответ. Блэк покачал головой и убрал письмо в карман мантии, поближе к сердцу. — Тогда я буду с тобой, друг, — Джеймс положил руку ему на плечо. — Но я знаю: настанет день, когда вы сможете снова быть вместе. Она дождётся тебя. — А я никогда не смогу её забыть... На кухне раздался громкий хлопок трансгрессии. Сириус исчез. Джеймс остался стоять в опустевшей комнате. У него не было сил следовать за другом. Он не хотел слышать этот разговор. И уж тем более видеть, чем он закончится. --- В гриффиндорской гостиной у камина собралась почти вся их компания. Марлин сидела в окружении подруг, поджав под себя ноги в ярких полосатых носках, и увлечённо рисовала в своём альбоме. Каштановые пряди, как всегда, выбились из небрежного пучка, и она то и дело заправляла их за ухо. Она смеялась над шуткой Лили, поправляла фенечки на запястье и выглядела такой счастливой, что у Сириуса, наблюдавшего за ней из тени лестницы, всё внутри оборвалось. Он смотрел, как она морщит нос, как прикусывает губу, выводя очередной штрих. Смотрел на неё, зная, что это, возможно, последний вечер, когда он имеет право просто стоять и любоваться ею, не чувствуя себя предателем. — Привет, — заметив его, Марлин просияла и протянула к нему руку. Он не улыбнулся в ответ. Не сказал ни слова. Просто подошёл, взял её за руку и мягко, но настойчиво потянул за собой. Она нахмурилась, ничего не понимая, но пошла — она всегда ему доверяла. Портрет Полной Дамы с недовольным скрипом отворился, и они вышли в пустой, гулкий коридор. — Любимый, что случилось? — обеспокоенно спросила Марлин, пытаясь заглянуть ему в лицо. — На тебе лица нет. Они остановились в небольшой нише у окна, где их никто не мог услышать. Она потянулась обнять его, но он отстранился. Мягко, но решительно. — Марлин. От одного его тона у неё вдруг похолодели пальцы. — Нам нужно расстаться. — Прости, что? — она моргнула, не веря своим ушам. Серые глаза удивлённо расширились. — Мы должны расстаться, — повторил он тем же чужим, сухим голосом, хотя каждое слово приходилось буквально вырывать из груди. — Почему? — прошептала она, и по её щеке скатилась первая слезинка. — У меня другая. — Ты врёшь, — она замотала головой, и слёзы теперь текли уже не останавливаясь. — Ты мне врёшь, Сириус! Скажи правду, почему?! — Прости, Марлин. Так будет лучше, — с трудом выдавил он, отводя глаза. — Нет, Сириус, я люблю тебя! — рыдая, прокричала она ему вслед. — Не бросай меня! Я люблю тебя! ПОЧЕМУ?! Он шёл, не оборачиваясь, и каждый шаг отдавался в груди глухим стуком. Ему нужно было уйти, пока он сам не передумал. Пока не схватил её в охапку и не пообещал, что они справятся с чем угодно. Но он знал — не справятся. Не сейчас. Марлин медленно сползла по холодной каменной стене, обессилев от рыданий. Её плечи вздрагивали. В голове, заглушая все остальные мысли, бился один-единственный вопрос, на который у неё не было ответа. «Почему?»