Другие Мародёры

Лили сидела на диване в гриффиндорской гостиной, поджав под себя ноги и положив на колени толстый учебник по зельям. Перо в её пальцах то и дело замирало, пока она перечитывала написанное и хмурилась, пытаясь подобрать правильную формулировку для вывода о свойствах лунного камня. Рядом в кресле, свернувшись калачиком и накрывшись пледом до самого подбородка, лежала Марлин. У неё на коленях была раскрыта книга, но, в отличие от Лили, она не читала. Её серые глаза скользили по строчкам, не задерживаясь ни на одной, а пальцы машинально перелистывали страницы каждые несколько секунд. Она просто делала вид. Прошло больше месяца, но ни Марлин, ни Сириус даже не собирались мириться. Оба научились скрывать свою боль — улыбаться в нужные моменты, смеяться над шутками, отвечать на уроках, — но друзей обмануть было невозможно. Они видели, как гаснут глаза Марлин, когда она думает, что никто не смотрит, и как Сириус каждый вечер исчезает из гостиной, чтобы просидеть до рассвета на Астрономической башне. Глупые, думала Лили, отрываясь от сочинения. Глупые, упрямые, невыносимые. Друзья давно прекратили попытки помирить их насильно — каждая такая попытка заканчивалась либо ледяным молчанием, либо ссорой, — и теперь всей компании приходилось метаться меж двух огней. Это было изматывающе. Но хуже всего было то, что происходило вокруг. Вся школа, разумеется, обсуждала разрыв самой красивой пары Гриффиндора, и новость эта, как лесной пожар, разнеслась по гостиным за считанные дни. Едва стало ясно, что Сириус Блэк снова свободен, девушки Хогвартса набрались смелости и начали облеплять его на каждом шагу. Они поджидали его после уроков, «случайно» роняли книги у него на пути, осаждали его в коридорах с глупыми вопросами. Сириуса это ужасно раздражало, и он отшивал одну за другой, не церемонясь. Мужская половина тоже не теряла времени. Марлин всегда была красивой — не той слащавой, кукольной красотой, а какой-то дикой, яркой, притягательной, — и к тому же умной и интересной. Многие парни засматривались на неё и раньше, но держались на расстоянии: связываться с девушкой Сириуса Блэка себе дороже. Теперь же, решив, что она оправилась от разрыва, они тут же ринулись в атаку. Марлин получала цветы, записки, коробки с засахаренными орехами — её любимым лакомством, о котором раструбила на весь факультет Алиса, — и каждый раз, едва поняв, что подарок не от Сириуса, немедленно выбрасывала его в ближайшую урну. Самые нахальные отлавливали её в коридорах и пытались пригласить на свидание; в лучшем случае они удостаивались потока слов, которые леди произносить не пристало, а в худшем — пары боевых заклинаний. Несмотря на это, поток желающих не иссякал: по школе ходили слухи, что старшекурсники уже принимают ставки на того, кто сумеет раскрутить МакКиннон на свидание. — Привет, — Джеймс неслышно подошёл сзади, поцеловал Лили в макушку и обнял её, укладывая подбородок ей на плечо. От него пахло ветром и — совсем чуть-чуть — метлой. — Чем занимаетесь, девчонки? — Ничем, — пробубнила Марлин, не отрывая взгляда от книги, которую, судя по перевёрнутой вверх ногами обложке, она даже не пыталась читать. — Читаем. Пишем. — Предлагаю прогуляться, — задорно улыбнулся Джеймс и, протянув руку, нахально выдернул перо из пальцев Лили. Та наконец подняла на него глаза. — Пока на улице тепло. Скоро зима, засядете в башне как мыши, будем вас оттуда выковыривать. — О, это отличная идея, — Лили захлопнула учебник и потянулась. — Пойдёмте, пройдёмся до озера. Говорят, гигантский кальмар сегодня опять греется на солнце. — Вы идите, — Марлин захлопнула книгу и встала, кутаясь в плед. — А я пойду посплю. Она достала из кармана джинсов плеер — маггловский, чёрный, с потёртой кнопкой перемотки, — и на секунду её пальцы дрогнули. Этот плеер подарил ей Сириус. На пятом курсе. Она тогда целый месяц копила на кассеты, а он притащил ей целую коробку. Сердце сжалось до тошноты, но Марлин пересилила себя, вставила наушники в уши, включила музыку и, не прощаясь, вышла из гостиной. — Больно мне на них смотреть, — печально вздохнула Лили, провожая подругу взглядом. — Если бы мы хоть что-то могли сделать. — Мы ничего не можем, — Джеймс тоже вздохнул и взъерошил волосы. — Нам поможет только чудо. Такое, знаешь, маленькое, но мощное, которое вправит мозги моему лучшему другу. — Пойдём, погуляем, — Лили взяла его за руку, отгоняя грустные мысли. Они вышли из замка. Стояли последние тёплые деньки ноября — солнце уже не грело по-настоящему, но воздух был прозрачен и мягок, а небо над башнями Хогвартса сияло бледной голубизной. Они миновали квиддичное поле, прошли мимо старого дуба и остановились на берегу Чёрного озера. Гигантский кальмар, как и обещала Лили, лениво грелся на поверхности, выставив наружу блестящие щупальца и подставляя их солнечным лучам. По берегу были разбросаны небольшие группы учеников, наслаждавшихся последним теплом этого года. — Лили Мэри Изабелла Эванс, — прошептал Джеймс, утыкаясь носом в её рыжие волосы и глубоко вдыхая их аромат, — мы будем счастливы. — Мы уже счастливы, — ответила она, прикрывая глаза. — У меня есть ты, а у тебя есть я. И всё остальное кажется таким… неважным. — Так и есть, — его голос стал глуше. — Просто… я очень боюсь будущего. — Тише, — Лили развернулась в его объятиях, обвила его шею руками и заглянула в янтарные глаза. — Мы вместе. А вместе мы преодолеем всё, что угодно. Ты же сам говорил: «Мы — Мародёры». Мародёры не сдаются. Джеймс тепло улыбнулся и прильнул к её губам, целуя нежно и долго, будто пытаясь запомнить этот момент навсегда. Быть рядом с ней было лучшим подарком судьбы. — Джеймс! Джеймс! Знакомый голос разбил тишину. К ним, спотыкаясь о корни, бежал Август Льюис — забавный третьекурсник с вечно взъерошенными светлыми волосами, которого Поттер взял в команду в этом году. Он был запыхавшимся и красным, и вид у него был такой, будто за ним гналась сама мадам Пинс. — Профессор МакГонагалл… она велела… найти тебя и Сириуса… — выпалил он, хватая ртом воздух, — и отправить вас в кабинет директора! Она сказала, что это срочно! — Мерлин, что вы опять натворили? — Лили нахмурилась и повернулась к Джеймсу. — Ничего, — Джеймс выглядел искренне удивлённым. — Честное слово. Я ничего… по крайней мере, ничего такого, что можно было бы доказать. Он пожал плечами и взъерошил волосы. За все предыдущие провинности этого года они либо уже были наказаны, либо их причастность нельзя было доказать. С чего вдруг их вызывают в кабинет директора? В голове у Джеймса мелькнула тёмная, холодная мысль, но он постарался запрятать её поглубже. Лили, будто почувствовав неладное, ещё крепче сжала его руку и прижалась к его груди. Она услышала, как громко и бешено колотится его сердце. — Спасибо, Льюис, — Джеймс через силу улыбнулся мальчику. — Я сам найду Сириуса. Беги. Он вызвал Патронуса — серебристый олень вырвался из кончика палочки и умчался в сторону замка, — а затем вместе с Лили быстро пошёл к школе. Блэк догнал их в одном из коридоров, вывернув из потайного хода, о существовании которого не знал даже Филч. — В чём дело? — спросил он, поравнявшись с ними. — Зачем вызывают? — Понятия не имею, — ответил Поттер, и оба ускорили шаг. Минерва МакГонагалл ждала их у каменной горгульи, ведущей в кабинет директора. Она нервно теребила край мантии, и при виде этой детали у Лили упало сердце. Профессор МакГонагалл никогда не теребила мантию. — Мальчики мои, — дрожащим голосом окликнула их декан, и в этом «мальчики мои» было что-то такое, отчего Джеймс остановился как вкопанный. — Я вас уже давно жду. Мисс Эванс… вы пойдёте с ними? — Если можно, — сбивчиво ответила Лили. — Думаю, это даже к лучшему. Да, пожалуй, — Минерва развернулась и жестом попросила следовать за ней. Они поднялись по винтовой лестнице, прошли в кабинет. Дамблдор сидел за своим столом, и лицо его, обычно полное добродушного лукавства, было непривычно серьёзным. — Мистер Поттер, мистер Блэк, и вы, мисс Эванс. Присядьте, пожалуйста. Джеймс послушно сел на диван, но уже через несколько секунд вскочил. — Не томите, профессор! Что случилось? Сириус дёрнул его за мантию, заставляя опуститься обратно. — Мистер и миссис Поттер сегодня участвовали в миссии от Ордена… — начал Дамблдор. — Что с мамой и папой?! — Джеймс снова вскочил. — Они были серьёзно ранены, — тихо ответил директор. — Что с мамой и папой? — повторил Джеймс, и голос его сорвался. — Они в Мунго, в тяжёлом состоянии, без сознания. Завтра утром вы сможете навестить их. В кабинете повисла звенящая тишина. Сириус сидел, прямой как струна, и смотрел в одну точку. Лили вцепилась в руку Джеймса. — Спасибо за информацию, — голос Блэка прозвучал ровно, почти холодно. — Мы можем идти? Дамблдор кивнул. Джеймс, не дожидаясь остальных, рванул к двери и побежал вниз по лестнице. — Джим! — Лили бросилась за ним, но на мгновение задержалась, обернувшись к Сириусу. — Ты как? — Я… — он осёкся. Лили не нуждалась в ответе. Она просто крепко обняла его. Сириус замер, а потом обнял её в ответ — благодарно, почти отчаянно. — Всё будет хорошо, — прошептала она. — Они сильные. Они справятся. Сириус… — она заглянула ему в глаза, — я прошу тебя, не замыкайся в себе. Тебе нужна поддержка. Поддержка той, которую ты так сильно любишь. Может, пришло время помириться? Сейчас слишком страшно в нашем мире, чтобы расставаться. Слишком страшно быть друг без друга. — Я не знаю, Цветочек, — проговорил он, и голос его дрогнул. — Я правда не знаю. Но я подумаю. Обещаю. А теперь беги. Он нуждается в тебе. Лили, отпустив его, побежала вслед за Джеймсом. Она знала, где его искать. Она нашла его на Астрономической башне — там же, где он всегда прятался. Он стоял лицом к ветру, сжимая перила так, что побелели костяшки, и смотрел на темнеющее небо. Лили молча подошла сзади и крепко обхватила его руками, прижимаясь щекой к его спине. — Я с тобой, — прошептала она. — Что бы ни случилось. Джеймс долго молчал. А потом, не оборачиваясь, произнёс хриплым голосом: — Лил… давай обвенчаемся на Рождество. Сегодня я чуть не потерял родителей. А что будет завтра? Я не хочу терять время, Лил. Я хочу знать, что мы… что ты моя. По-настоящему. Навсегда. Лили обошла его и встала перед ним. — Я люблю тебя, — сказала она просто, глядя ему в глаза. — И всё будет хорошо. — Если ты будешь рядом, — он притянул её к себе и спрятал лицо в её рыжих волосах. — Всегда, — ответила она. И где-то далеко внизу, в гриффиндорской гостиной, Марлин, не слышавшая ни слова из этого разговора, перевернулась на другой бок, прижала к груди старый плеер и впервые за долгое время не смогла сдержать слёз — сама не зная, почему.