Другие Мародёры

В комнате Лили Эванс царил тот особый, трепетный беспорядок, какой бывает только накануне свадьбы. На стуле висело белоснежное платье, заботливо укрытое от пыли лёгкой тканью. На туалетном столике вперемешку лежали ленты для волос, заколки с жемчугом и маленький флакончик духов — подарок матери. А посреди комнаты, прямо на пушистом ковре, раскинув руки и разбросав волосы по полу, лежали две девушки. Лили и Марлин смотрели в потолок и молчали. Завтра Лили выходила замуж. — Миссис Поттер, — произнесла Марлин нараспев, растягивая гласные. — Миссис Поттер, — подхватила Лили, и уголки её губ поползли вверх. — Миссис Поттер, — повторила Марлин чуть громче. — Миссис Поттер! — хором выкрикнули они и зашлись смехом, который эхом прокатился по маленькой комнатке. — Я ведь тебе говорила, что этот день настанет, — усмехнулась Марлин, переворачиваясь на бок и подпирая голову рукой. — И была права, миссис Поттер. — Ага, — Лили мечтательно приложила ладонь ко лбу. — Помнишь, как он меня раздражал? На первом курсе, на втором, на третьем… всё время. Всюду лез, глаза мозолил. А потом… — Она улыбнулась. — Так раздражал, что я влюбилась. — Это уж точно! Сколько вы ругались! — Марлин фыркнула. — Ладно, миссис Поттер, давай оставим немножечко воспоминаний на завтра. Пошли спать. Завтра великий день. Лили кивнула и поплелась за подругой наверх. Марлин уснула почти мгновенно, едва её голова коснулась подушки, но Лили не могла сомкнуть глаз. Она ворочалась, то натягивая одеяло до подбородка, то сбрасывая его. Ей было то жарко, то холодно. В конце концов она встала, накинула халат и подошла к окну. За стеклом тихо падал снег, укрывая сад белым покрывалом, и в этом мягком безмолвии было что-то такое, отчего на душе становилось одновременно и спокойно, и тревожно. Мысли метались в голове, как испуганные птицы. — Эванс! Эй, Эванс! Лили вздрогнула и обернулась. Марлин сидела на кровати, протирая глаза. Она накинула на плечи тёплую кофту и, тихо ступая босыми ногами, подошла к подруге. Положила руки ей на плечи. — Что-то случилось? — Я не знаю, МакКиннон, — выдохнула Лили, не отрывая взгляда от окна. — Вдруг я совершаю ошибку? — Ты правда допускаешь мысль, что ваша свадьба с Поттером в такой волшебный день может быть ошибкой? — Марлин села на подоконник и заглянула в её глаза. Лили отрицательно покачала головой. — Я не знаю, Марлс. Не знаю. Мне страшно. Из глаз её тихо покатились слёзы. Она быстро смахнула их, но Марлин уже всё видела. — Я люблю его, — заговорила Лили шёпотом, и слова полились сами собой, как будто их слишком долго держали внутри. — Больше всего на свете люблю. Мне кажется… если бы его не существовало на свете, не существовало бы и меня. Я не представляю ни единого дня без него. Он в каждой клеточке, в каждом звуке, понимаешь? Джеймс Поттер — парень, с которым я хочу состариться, вырастить детей и внуков, пройти все испытания. Его непослушные волосы, карие глаза с тёмным ободком, его ухмылка, его нежные сильные руки, его тёплые объятия… Я очень хочу за него замуж. Но боюсь, что однажды он проснётся и поймёт, что я ему больше не нужна. Она зажмурилась, пытаясь остановить слёзы, которые текли уже не переставая. — Нет такой вселенной, где бы Джим хоть на долю секундочки отказался от тебя, — твёрдо произнесла Марлин. — Забыл, возненавидел, разлюбил... Лили Эванс, ты боишься, и это правильно. Завтра — самый важный день в твоей жизни. Ты делаешь большой шаг. Но главное — он абсолютно правильный. Лили крепко обняла подругу и долго не отпускала. Марлин гладила её по спине, чувствуя, как та постепенно успокаивается. — Я, наверное, лучше посплю, — пробормотала Лили, отстраняясь и вытирая слёзы. — Конечно, — Марлин уложила её, заботливо поправила одеяло и, наклонившись, поцеловала в лоб. — Добрых тебе снов, Лилс. --- В доме Поттеров тоже никто не спал. Джеймс лежал на своей кровати, закинув руки за голову, и говорил. Он говорил о том, как завтра Лили пойдёт к алтарю, какое на ней будет платье, что он скажет, когда увидит её. Строил планы на медовый месяц, перечислял имена для будущих детей. Он был так счастлив, что почти светился в темноте. Сириус его не слушал. Он сидел на подоконнике, обхватив колено руками, и смотрел в ночь. Неделю назад, ранним утром, ему пришла сова. Обычная школьная сипуха, совсем не похожая на величественных филинов, которых предпочитали в его семье. Письмо было коротким и сухим: его дядя, Альфард Блэк, скончался. Оставил всё племяннику. Сириус тогда ничего не сказал, просто исчез на сутки. Вернулся молчаливый, осунувшийся, но в глазах его горело что-то новое — не горе, а странная, тревожная решимость. Вчера он снова уезжал. А сегодня вернулся с маленькой бархатной коробочкой в кармане. — Бродяга, ты меня вообще слушаешь? — спросил Джеймс, приподнимаясь на локтях. Сириус не ответил. — Бродяга! — Джеймс сел и повысил голос. — Я с тобой разговариваю! — Да, Сохатый, Лили отличная девушка, — сбивчиво ответил Сириус. — При чём тут Лилс? Я вообще-то не о ней говорил! — Джеймс нахмурился и встал. — Ты меня совсем не слушаешь. Что случилось? Ты весь день сам не свой. Вместо ответа Сириус протянул ему маленькую коробочку, расписанную тонкими узорами. Джеймс повертел её в руках и поднял на друга непонимающий взгляд. — И что это? — Может, моя самая большая ошибка. Хотя я не хочу, чтобы это было так, — Сириус грустно усмехнулся, забрал коробочку и открыл её. Внутри, на чёрной бархатной подушечке, лежало кольцо невероятной красоты. Белое золото, мелкие бриллианты по краям, чуть более крупные между ними, а в центре — огромный бриллиант сложной огранки, сверкающий даже в слабом лунном свете. Количество камней в точности соответствовало числу звёзд в созвездии Большого Пса. — Это Марлин, — тихо сказал Сириус. Джеймс присвистнул. — Мой дядя Альфард умер две недели назад, — продолжил Сириус, не дожидаясь вопроса. — Всё, что у него было, он оставил мне. Я не знаю, почему не сказал сразу. Когда я узнал, первое, что сделал — заказал это кольцо. Потому что теперь... теперь мне есть куда привести миссис Блэк. Он замолчал и снова уставился в окно. — О! Бродяга! — взорвался Джеймс, подскакивая на месте. — Как же это здорово! Марлин будет просто счастлива! Да она уже давно заслуживает кольца на пальце, блохастая твоя голова! И ты ещё сомневаешься?! — Она в постоянной опасности, и... — начал Сириус. — И поэтому ты должен быть рядом, чтобы защищать её! — резко перебил его Джеймс. — Марлин МакКиннон — самая сильная девушка из всех, кого я знаю. Она никого не даст в обиду из тех, кого любит. Я уж не говорю про себя. Если ты сомневаешься, делать ей предложение или нет, значит, ты не тот человек, которого я считал своим другом! Джеймс протянул кольцо обратно с вызовом в глазах. — Ни секунды, — горячо ответил Сириус, и в его голосе зазвенела сталь. — Я люблю её и хочу, чтобы она стала моей женой. — Вот так-то лучше, — усмехнулся Поттер и задорно хлопнул друга по плечу. — А теперь давай спать. Завтра великий день. Джеймс Поттер женится! Он взъерошил волосы, растянулся на кровати и сладко зевнул. — Сохатый, — окликнул его Сириус, когда тот уже почти погрузился в дрёму. — Можно я предложу Лине выйти за меня прямо на твоей свадьбе? Джеймс, не открывая глаз, улыбнулся. Он подумал о том, что это станет, пожалуй, лучшей шалостью за всю историю Мародёров. — Это будет здорово, Бродяга. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Сириус ещё долго сидел на подоконнике, вертя в пальцах маленькую бархатную коробочку. Потом открыл её и долго смотрел на кольцо, на россыпь бриллиантов, мерцающих в такт его дыханию. Он думал о ней. О её смехе, о её серых глазах, о фенечках на запястьях. О том, как, несмотря ни на что, она всегда возвращается к нему. О том, что завтра, в первый день их новой жизни, он наконец-то сделает то, о чём мечтал все эти годы. Завтрашний день обещал быть великим.